Писал солдат с фронта

Писал солдат с фронта - Коллаж Аллы Саныгиной

Коллаж Аллы Саныгиной

Эта история несколько лет  назад была напечатана в  русскоязычной еврейской  газете  Чикаго. Ее авторы — братья Михаил и Григорий Бронштейны из американского города Колорадо-Спрингс.

И вряд ли б мы узнали о ней, если бы недавно в нашу  редакцию ни пришло письмо  из этого города. Прислал его один из братьев,  Михаил. «В преддверии юбилея Победы, — пишет он,-  возможно, вам будет интересна история моего отца-фронтовика, рядового той войны». В конверт были вложены  вырезки из газет с воспоминаниями сыновей и выдержками из  отцовских писем.

Нам эта история показалась не только интересной, но и очень трогательной, порой драматичной, и мы решили предложить ее читателям «БШ» с некоторыми сокращениями и отступлениями.

До войны братья Бронштейны жили в Киеве с мамой и папой – Розой Борисовной и Самуилом Бенционовичем. Перед приходом немцев матери и сыновьям удалось эвакуироваться в Башкирию, в город Давлеканово. А Самуил  ушел на фронт на второй день после объявления  войны и вернулся домой с победой. Умер он уже в мирное время, не дожив до 50. Нет в живых и его Розы, пережившей мужа на 36 лет. А их сыновья, сами уже не молодые мужчины, бережно хранят почти сто отцовских писем, отправленных с фронта их матери.

Вот что рассказывают братья о своем отце. Родился  он в 1907 году и закончил всего пять классов школы.  Грамотеем  был не ахти каким, зато слыл прекрасным мастеровым — до войны работал электромехаником в Киеве. Таким умельцам и на фронте цены не было.  Всю войну Самуил  ремонтировал танки, чаще всего на поле боя, под бомбами и снарядами. Пять раз попадал солдат  в окружение, был ранен, переболел малярией, но всегда возвращался в строй. С войны он пришел с двумя орденами Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги» и 12-ю благодарностями Верховного Главнокомандующего.

Его письма – незатейливы, лишены литературных изысков и порой грешат грамматическими ошибками. Похожие треугольники с долгожданными весточками шли в миллионы семей. Простые письма  простых солдат…  

Первое такое послание  датировано 26 августа сорок первого года (семья уже жила в Башкирии). «…меня только одно беспокоит, — пишет солдат, — как вы там живете, как с продуктами, гостеприимный ли там народ? Ибо я по ночам не сплю из-за беспокойства о вас. Я жажду иметь от вас хоть одно письмо. Все ничего…, но скорей бы  закончить войну и разбить этого разбойника». Здесь же отец сделал приписку для старшего сына, которому шел 10 год. «Дорогой сынок. Пишу тебе отдельно, чтобы ты мог понять, как тяжело маме среди чужих людей. Смотри за братом (младшему было три года), хочу, чтобы выросли вы достойными нашей родины людьми. Когда победим фашистов,  приеду  за вами и вернемся мы домой».

Письмо написано еще в Киеве. А 19 сентября наши войска оставили столицу Украины, большая часть Юго-Западного фронта попала в окружение, остальные —  «как повезет». Самуилу повезло, в составе сводной группы, которой руководил раненый летчик, он вышел к Харькову. И почти сразу попал в госпиталь, откуда и прислал следующее письмо со штемпелем от 9 октября сорок первого года. «Сегодня выписываюсь из госпиталя, чувствую себя хорошо. Несколько дней еще пробуду в Харькове. Как у вас с топливом?»

Ничего не пишет Самуил ни о наступлении немцев, ни о потерях, которые несут наши войска, ни о том, при каких обстоятельствах получил ранение. После госпиталя Бронштейн попал в танковую часть, в которой воевал до конца войны. А Харьков немцы захватили 25 октября…

Наши войска продолжали отступать, немцы взяли Ворошиловград и двигались дальше. Самуил становится живым свидетелем зверств фашистов, оставлявших после себя сожженные города и села, сотни тысяч расстрелянных мирных жителей. Весной сорок второго года, участвуя в боях за Донбасс, он снова был  ранен и отправлен в саратовский госпиталь. Узнав о ранении мужа, Роза с детьми собралась  поехать  навестить его. Не успела —  задерживаться на больничной койке Самуил не стал.

«Дорогие мои, — писал он семье в это время,  – чувствую себя хорошо. Мне должны были сделать операцию, но я отказался. Боюсь отстать от своей части. Скоро выпишусь и поеду на фронт. Думаю только, как скорее приблизить конец этим извергам».

Прямо из госпиталя  он едет в Сталинград и оказывается  в составе 23-го танкового  корпуса, которым руководил генерал Абрам Хасин. Это его корпус вел тяжелейшие бои в районе тракторного завода. Ничего не сообщает Самуил о той мясорубке, в которой побывал вместе со своими товарищами. Лишь спустя время   напишет, что награжден орденом Красной Звезды и медалью «За оборону Сталинграда».

Старший из сыновей фронтовика Михаил рассказывает, что помнит, как принес в школу фотографию отца с орденом на гимнастерке и показал учительнице. Ее муж к тому времени уже погиб  на Днепре…

Запомнили сыновья Самуила и день, когда стало известно об освобождении Киева. Эту новость принес в школу русский мальчик Вовка Афанасьев: «Радуйтесь, евреи, Киев освободили!»  Но до возвращения домой было еще далеко…

В начале 44-го Самуил сообщил родным, что был в командировке в Кривом Роге и съездил в еврейскую сельскохозяйственную колонию Ново-Житомир.  До войны там жили родственники Розы – брат Нисон, его жена  Хая, их дети Миша и Элла. «Всех наших перебили, детям полицаи просто разбивали головы о брички. Погибли все —   и родственники, и соседи…» — напишет потрясенный увиденным Самуил. (Можно только представить чувства Бронштейна, увидевшего страшные места захоронений тысяч и  тысяч замученных соплеменников. Тот, кто бывал на Крещатике в Киеве, в Бабьем Яре, в других местах массовых расстрелов евреев, знает, что  даже спустя десятилетия там  нельзя  находиться без содрогания и сострадания…  Как писала Маргарита Алигер: «Мы евреи. Сколько в этом слове горечи и беспокойных лет!

Я не знаю, есть ли голос крови, но я знаю: есть у крови цвет!» — И.Д.)

Но вернемся к письмам. Май 1944 года.  Всего год до победы… Весточка, полученная в это время родными, полна оптимизма. «Во-первых, я здоров, а это самое основное, — пишет Самуил. — Военные должны быть всегда здоровыми. А во-вторых, настроение замечательное, ибо чем раньше закончится отдых, тем скорее победа».  И почти следом другое письмо: «Ждем, когда прикажут добить зверя в его собственной берлоге. А чем бить, у нас есть. Страна снабжает нас всем необходимым, умей только использовать технику вовсю. Хлопцы у нас хорошие. Живем дружно».

Казалось бы, вот-вот закончится этот кромешный ад, эта страшная бойня, унесшая миллионы жизней… Но до победы еще ох как далеко.  В конце сорок четвертого корпус Самуила прибыл в Венгрию. Тяжелейшие бои, очередное окружение, гибель товарищей… Здесь, впервые за годы войны,  солдат позволил себе в письме нецензурную лексику.

« Бл… я Венгрия. Долго не писал, не было возможности. Если вы читаете мое письмо, то знайте, меня спасла моя любовь к вам. Тот немец, который хотел отправить меня на тот свет… то я его опередил выстрелом из своего пистолета. Мой экипаж остался жив. Машины сожгли. Все, что было, погибло в огне».

В ноябре он написал, что награжден вторым орденом Красной Звезды. «Видите, я стараюсь на фронте неплохо». Далее идет приписка к единственному уцелевшему в живых брату жены. «Дорогой Шура! За каждого из наших родных я буду всеми силами мстить фрицам – за одного уничтожу десять».

А это письмо адресовано лично жене: «Дорогая Роза. Не грусти и не скучай, наберись терпения. Мы еще вернемся на Украину. Сейчас война и нужно полностью отдать себя интересам родины, ибо без победы все равно не жить. Пусть некоторые отсиживаются за наш счет. Но после войны с каждого спросят, что он сделал для победы. Твои письма просто замечательные, я их все время перечитываю. Ты ждешь меня, как может ждать только советская женщина. Сохрани мои письма».  (Она сохранила их все до одного. – М.Б.).

Несколько писем датированы сорок пятым, победным,  годом. Вот выдержки из одного из них.

«…Падает сильный снег, а ночью – подходящие морозы, так что ноги дают себя чувствовать. Сейчас, дорогая, нам предстоит очень серьезная операция, и если мои нервы выдержат, все будет хорошо…». Через десять дней после боев он прислал открытку:

«… на душе у меня лучше, ибо то, о чем я писал, осталось позади».

Последнее из сохранившихся писем  отправлено в тыл 27 апреля 1945 года. «После четырех месяцев боев  мы вышли на отдых. Был я уже в Вене. Много наших освободили, которых немцы угнали на каторгу. Все бегут домой, нас встречали со слезами…»

Так закончилась война для Самуила Бронштейна. Победный салют он встретил в Праге, но только в ноябре 45-го солдат вернулся  домой  — в разрушенный, измученный и истощенный войной Киев.   

После долгой разлуки счастливые Самуил и Роза не могли насмотреться,  надышаться  друг на друга. А в сорок шестом году у них родился еще один сын – Александр.

…Давно уже нет в живых Самуила и Розы. Но память о них  свято хранят трое детей и шесть внуков. Также бережно хранят они письма и фронтовые награды отца. Это бесценное наследие они передадут своим правнукам и следующим поколениям Бронштейнов.

Справка

Михаил Бронштейн – кадровый военный, после ухода в отставку закончил исторический факультет пединститута, много лет проработал экскурсоводом в Киеве. Григорий – инженер-электрик, как говорят родные, «золотые руки, весь в отца».
Младший брат Александр стал известным фотохудожником, работал на киностудии А.Довженко.
С конца девяностых старшие братья живут в США, младший – в Финляндии.
Племянник Самуила Бенционовича Бронштейна Семен Бронштейн с 1950 по 1975 год служил на Дальнем Востоке, был начальником артиллерийского полка. Мы не знаем, остались ли здесь его родные (фамилия довольно распространенная), но будем рады, если кто-нибудь из них откликнется.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *