Плененная армия

Плененная армия

В августе 1945 года из Маньчжурии в Забайкалье, Приморье, Приамурье, другие регионы СССР, в том числе и на территорию ЕАО, было вывезено в специальные лагеря сотни тысяч японских военнопленных разгромленной Квантунской армии

Из воспоминаний раннего детства у меня наиболее ярко сохранились, пожалуй, эпизоды лета 1945 года. Наша семья жила тогда на узловой станции Ружино Приморского края. В июне-июле через нее один за другим следовали воинские эшелоны с обязательной остановкой для смены паровозных бригад, дозаправки локомотивов водой и углем. Отчетливо помню солдат и офицеров, ехавших в вагонах-теплушках. Это были молодые, здоровые ребята, полевые гимнастерки которых украшали ордена и медали, а также полоски нашивок красного и желтого цвета, обозначавших ранения: красные — тяжелые, желтые — легкие. Солдаты щедро делились с нами, пацанами военной голодной поры, своей нехитрой едой — жидким супом из круп и тушенки, овсяной, гречневой кашей, черными сухарями. Следовали эшелоны и с военной техникой, причем она даже не маскировалась. Из разговоров взрослых мы знали, что солдаты едут громить японцев.

Август в тот год еще не закончился, как вновь пошли эшелоны, но только в обратном направлении. А в теплушках ехали уже не наши солдаты, а японские военнопленные. Как много позже нам стало известно из истории войны, переброшенные с запада на Дальний Восток после победы над фашистами части Красной Армии Дальневосточных фронтов разгромили более чем 750-тысячную Квантунскую армию всего за десять дней боев — с 8 по 18 августа. В плен было взято около сотни тысяч солдат и офицеров противника.

Их-то и повезли по Дальнему Востоку и Сибири, размещая по лагерям и используя на различных хозяйственных работах. Лагерь, вероятно, на 400-500 человек был основан и в Ружино. Японцы работали на стройках, ремонтировали дороги, выгружали вагоны с углем, перерабатывали на пилораме древесину.

Не только мы, дети, но и взрослые не испытывали к японцам той ненависти, которую испытывало население западной части страны к немцам. Ведь ни один японский солдат не перешагнул советско-маньчжурскую границу на Дальнем Востоке, а разгром японской армии был скоротечным и без больших невосполнимых потерь.

Охрана японского лагеря в Ружино, окруженного колючей проволокой, была почти символической, и наши солдаты из охраны не запрещали нам общаться с японцами. Мы приносили им подсолнухи, огурцы, помидоры, тыкву, картофель, лягушек, что особенно ценилось у них, а также наловленных в заливчиках Уссури пескарей и подлещиков. В обмен получали небольшие пачки галет из пресной рисовой муки, марлевые мешочки с цветными конфетами типа нашего горошка. Особо ценились общие тетради из лощеной бумаги, причем каждый плотный лист был переложен тончайшей прозрачной закладкой. Все тетради были снабжены тонкими длинными карандашами.

Воспоминаниями, во многом сходными с теми, что описаны в этих заметках, могли бы поделиться многие мои сверстники или те, кто постарше, из ныне живущих в нашей области. В период с августа 1945 по конец 1949 года на территории ЕАО находилось более десяти лагерей японских военно-пленных. Был один лагерь и в областном центре. Японцы здесь использовались главным образом на объектах треста «Биробиджанстрой». В то время мастером на одном из его участков работала Фира Моисеевна Кофман. Еще недавно, до своей кончины, она заведовала музеем этой организации и как-то рассказала о том, что ее участку было придано более 100 японцев. Она особо подчеркивала: военнопленные работали исключительно добросовестно, были дисциплинированны, не было даже намека на саботаж или заведомый брак (попутно заметим, что построенный японцами старый железнодорожный вокзал в Хабаровске во время его коренной реконструкции кое-как удалось разрушить, чтобы построить нынешнее здание).

Команды военнопленных находились и работали в поселках Раздольное, Кирга, Птичник Биробиджанского района, участвовали в строительстве Теплоозерского цементного завода, трассы Биробиджан — Бирофельд, построили 15-километровую дорогу к комбинату «Хинганолово», расширяли станционные пути в поселке Бира.

Особый объект находился вблизи поселка Кульдур — госпиталь для японцев на 2 000 мест! Вероятно, в него поступали не только пленные, которые работали в нашей области, но и также бывшие квантунцы из Хабаровского края и Амурской области. Понятно, что вылечить удавалось не всех, поэтому вблизи госпиталя находилось захоронение умерших японцев. Кладбища, хоть и с небольшим числом умерших, были и в других населенных пунктах области, в которых находились лагеря. Захоронения не обозначались оградами, умерших пленных хоронили в могилах, насыпая на них небольшие бугорки земли. Чаще всего под японские кладбища отводились лесные участки, которые быстро зарастали травой, кустарником и мелколесьем. Помнится, в середине 60-х годов была попытка найти японское захоронение недалеко от северной окраины Облучья, которое, по словам старожилов, находилось на пологом склоне небольшой сопки. К сожалению, найти его так и не удалось — все заросло молодым лесом. Память о японских кладбищах постепенно утрачивалась среди жителей области.

Но о своих соотечественниках, которые нашли покой в чужой стране, никогда не забывали в самой Японии. В начале 90-х годов японцам наконец было разрешено посещать захоронения соотечественников, устанавливать памятные обелиски на заброшенных кладбищах, проводить опознания останков бывших квантунцев. Если это удавалось — останки предавали огню и пепел отправляли в контейнерах на родину.

Японские захоронения в нашей области несколько раз посещали волонтеры островного государства, возглавляемые представителями кабинета министров Японии. От администрации ЕАО занимался тогда с японцами начальник областного управления ЖКХ Роман Ледер. По его словам, японцы вначале почему-то были убеждены, что в захоронениях покоятся останки пленных, расстрелянных советскими военнослужащими.

«Мне довелось присутствовать при раскопках захоронения вблизи бывшего японского госпиталя в Кульдуре. Извлекая останки захороненных, японцы тщательно исследовали их черепа, пытаясь найти пулевые отверстия. Ни одного подобного свидетельства расстрела не было обнаружено ни в этом, ни в других захоронениях. Японцы, прибывшие к нам с версией о насильственной гибели своих солдат, убедились в ее недостоверности, и заметно изменилось их отношение к нам. Наше старание помочь японцам в благородном деле поиска захоронений было оценено правильно. Например, с заместителем начальника департамента здравоохранения и социального благополучия японского правительства Тосио Токана у меня сложились прекрасные отношения. Он трижды побывал в нашей области, всякий раз выражая благодарность за помощь его стране», — рассказал Роман Ледер.

Из воспоминаний Маршала Советского Союза А.М.ВАСИЛЕВСКОГО.

В ночь с восьмого на девятое августа передовые батальоны и разведывательные отряды трех фронтов двинулись на территорию противника. С рассветом главные силы Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов перешли в наступление и пересекли государственную границу…

…Перед лицом неминуемого военного поражения 14 августа правительство Японии приняло решение капитулировать. Но войска Квантунской армии продолжали упорно сопротивляться. Однако 17 августа главнокомандующий Квантунской армии отдал японским войскам приказ прекратить военные действия и сдать оружие советским войскам…


Фото с сайта waralbum.ru

Японские военнопленные в СССР

Войсками Советского Союза на территории Маньчжурии, Северной Кореи, на Южном Сахалине и Курильских островах было пленено около 600 тыс. человек, в том числе 170 генералов и более 26 тысяч офицеров.
23 августа 1945 г. Государственный Комитет Обороны принимает постановление об этапировании «около 500 тысяч японских военнопленных» на территорию СССР. Пешим порядком, на поездах и пароходах в Советский Союз было переброшено 500 батальонов (по одной тысяче в каждом) японцев, которых назвали военнопленными.
До сего времени таковыми они себя не считают, ибо попавших в плен японцев можно пересчитать по пальцам. Основная масса добровольно сложивших оружие начала поступать в прифронтовые приемные лагеря только с 16 августа — после обнародования рескрипта императора и приказа командования Квантунской армии.
Японские военнопленные были размещены в 30 регионах Советского Союза: основная масса — в пределах Хабаровского, Приморского, Алтайского и Красноярского краев, Иркутской, Читинской и Амурской областей, Бурятской АССР; меньшая часть — в Казахской и Узбекской ССР; небольшие количества — в Туркмении, Грузии, на Украине и некоторых областях европейской части РСФСР.
В основном японские военнопленные содержались в лагерях Главного управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР. Военнопленные, осужденные по статье 58 за «антисоветскую деятельность» или за уголовные преступления, содержались в двух лагерях с более строгим режимом. Часть военнопленных работала в «отдельных рабочих батальонах» Министерства обороны СССР.
Скудный паек, убогие жилища, отсутствие лекарств, изнурительный и непродуктивный ручной труд — все это привело к повышенной смертности «контингента» зимой 1945-1946 гг. 80% из тех 60 или 80 тысяч (точная цифра неизвестна) умерших в плену японцев приходится на эту зиму.
Репатриация японских военнопленных была осуществлена с 1946 г. по апрель 1950 г. В Японию возвратилось около 500 тыс. человек.
23 декабря 1956 г. из Находки была отправлена на родину последняя партия из 1025 японских военнопленных, освобожденных советскими властями по амнистии после подписания Совместной декларации СССР и Японии в 1956 г.
На территории СССР погибшие японские военнопленные захоронены в 700 местах. Большинство кладбищ находится в запущенном состоянии, часть была уничтожена.
(Энциклопедия Японии)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *