По дорогам фронтовым…

По дорогам фронтовым…

Олега Черномаза

Три года назад в «Биробиджанской звезде» был опубликован мой очерк, героем которого стал участник Великой Отечественной войны фронтовой водитель Матвей Васильевич Умец. Мы знакомы с ним много лет, за это время он при случае рассказывал о своем боевом прошлом. В том очерке была описана лишь малая часть фронтовой жизни старого солдата

В предлагаемых сегодня заметках повествуется о нескольких других эпизодах его жизни.

Та апрельская ночь 1945 года оказалась роковой для ефрейтора Матвея Умеца. Рядом с его прожекторной позицией что-то разорвалось: то ли авиационная бомба, то ли артиллерийский снаряд, и, получив тяжелейшую контузию, Матвей провалился в бездну беспамятства. Сколько он находился в таком состоянии, Матвей Васильевич не знает до сих пор — может, сутки, а может, неделю. Да и когда пришел в себя на койке в госпитале, не знал, кто он, где он и что с ним произошло. В таком состоянии Матвей находился, может, три, а может, четыре месяца, пока не пришел в полное сознание. Могучий организм двадцатичетырехлетнего здоровяка справился все-таки с недугом. Еще месяца полтора Матвей находился на реабилитации в госпитале польского города Лодзь.  К сентябрю 1945 года солдат окончательно выздоровел и был демобилизован. Уложив в вещмешок нехитрые солдатские пожитки и несколько банок тушенки, выданной на продскладе, отправился домой, в далекий Биробиджан.

Контузию водитель автомобиля с полутонной прожекторной установкой в кузове получил, что называется, в двух шагах от Берлина — на Зееловских высотах, которые гитлеровцы превратили, как им казалось, в неприступные оборонительные укрепления. Штурм высот начался 16 апреля, и задачу по взятию укрепления должен был выполнить Первый Белорусский фронт под командованием маршала Георгия Жукова. Прославленный полководец применил неожиданную для немцев тактику. До начала штурма перед высотами были выставлены в линию более ста прожекторов, которые одновременно ударили ослепительным светом по позициям противника. Тут же по высотам нанесли мощнейший удар артиллерийские орудия разного калибра, а с неба на немцев посыпались бомбы… Таким же ураганным огнем с земли и воздуха ответили немцы. Увы, всего ночного боя Матвей не видел, так же, как не знал, что тридцатого апреля над рейхстагом и было поднято Красное знамя, а восьмого мая Германия капитулировала.

Матвею, хотя и позже, в госпитале, была вручена медаль «За взятие Берлина». Эта награда ему очень дорога, и он ставит ее наравне с медалью «За отвагу», полученную им еще в 1943 году. 

В наградном листе ефрейтора Матвея Умеца (представление ко второй награде – медали «За боевые заслуги») записано: «В трудных условиях под артиллерийским обстрелом обеспечил беспрерывную работу прожекторного агрегата. Несмотря на частичное повреждение материальной части от огня противника, не растерялся и продолжал выполнять боевую задачу». Запись от 20 апреля 1945 года.

Боевой путь до Зееловских высот начался для него осенью сорок второго: на пересыльном пункте в Москве Матвей Умец получил новенький ЗИС-5. У него был кое-какой опыт шоферской работы, полученный в Биробиджане после окончания водительских курсов. Больше года он успел отработать на «полуторке», так называли в народе автомобиль ГАЗ-АА, в Биробиджанском дорожном управлении на строительстве трассы Биробиджан-Хабаровск. Их участок стоял тогда у станции Икура, и через шесть дней после начала войны, 28 июня, Матвея вызвали в Биробиджанский райвоенкомат, где вручили повестку о мобилизации в действующую армию. На сборы и прощание с родными отвели несколько часов, и уже ночью эшелон с новобранцами отправился на сборный пункт в Хабаровске. Год он отслужил на границе в Приморском крае. А когда немцы развернули летнее наступление 1942 года, пополнение огромных потерь Красной Армии шло за счет дальневосточников и сибиряков, в числе которых оказался и Матвей.

Как-то он рассказал: «Когда меня провожали из дома в военкомат, мать буквально облилась слезами и заголосила так, будто провожала сына на погибель. Помню, я отругал ее, причем грубо, чего стыжусь до сего времени. И понял чувства матери в момент, когда прибыл на фронт и попал под первую бомбежку…».

Со своим ЗиСом, полученным в Москве, рядовой Умец был направлен в прожекторный батальон на должность водителя прожекторной установки. Расчет на каждом автомобиле состоял из шести человек: командира расчета в сержантском звании, водителя и четырех девушек. Две из них обслуживали собственно прожектор, еще две — были «слухачами». У них имелись специальные слуховые раструбы, которые улавливали звуки моторов вражеских самолетов еще на дальнем подлете к передовой линии. Тогда включались все прожекторы этого участка, в небо направлялись столбы ярчайшего света, в которые попадали немецкие бомбардировщики или штурмовики. Вот тут-то и включались в работу зенитки, расчеты которых состояли также из девушек.

— «Мессершмитта» сбить было непросто из-за его верткости, — вспоминает Матвей Васильевич. — А вот «хейнкелей» девчата-зенитчицы били только так…

Конечно, немецкие пилоты в долгу не оставались, поливая огнем из пушек и пулеметов прожекторные установки и зенитки. В некоторых прожекторных расчетах после атак истребителей в живых никого не оставалось…». А вот Матвея и его товарищей судьба сберегла. За все почти три года войны ни он сам, ни девушки, ни их командир не получили даже царапины, хотя были моменты, когда все вокруг казалось адом кромешным. Что еще поразительно — весь путь от Подмосковья до Зееловских высот Матвей Васильевич отработал на одном и том же грузовике, полученном на пересылке.

Мой собеседник вспоминал, как однажды, под Воронежом, его в очередной раз спасла судьба. Была середина дня, Матвей что-то делал под капотом своей машины, и в этот момент к ним приблизилось несколько вражеских бомбардировщиков. Шли они на низкой высоте. Матвей поднял голову и увидел, как из бомболюка самолета вывалилась бомба и пошла вниз, как ему показалась, буквально на его голову. Над стабилизатором гигантской «сигары» раскрылся парашют, что замедлило скорость падения бомбы. Это было нужно для того, чтобы бомба в момент соприкосновения с землей не вошла глубоко в грунт и там взорвалась, оставив часть поражающей силы в земле. Бомба вошла в землю в тридцати метрах от Матвея и… не взорвалась! Прибывшие вскоре саперы сделали замер, который показал, что бомба ушла в воронежский чернозем на целых пять метров. Сработай этот чудовищный заряд — от прожекторной установки и ее расчета ничего бы не осталось.

Вернувшись в Биробиджан, Матвей вновь сел за руль такого же ЗИСа, на каком прошел все фронтовые дороги. Возил на нем древесину с лесоуборочных делян, работал на дорожном участке, одно время трудился на перевозке грузов по области со снабженческой базы. Лет пятнадцать был водителем легкового автомобиля в переселенческом отделе облисполкома. В общем, водительский стаж к моменту выхода на заслуженный отдых исчислялся более чем сорока годами. За долгие годы супружеской жизни со своей верной Марией Семеновной воспитали двух сыновей и двух дочерей. Кстати, с Машей Сарвилиной, такой была ее девичья фамилия, Матвей Васильевич воевал в одном расчете более двух лет. Когда осенью 45 года выписался из госпиталя, то сначала поехал в одну из деревушек Пензенской области и, забрав Машу, вернулся в Биробиджан. Вместе они прожили 65 лет, пока несколько лет назад Мария Семеновна не ушла из жизни.

Через шесть дней после предстоящего девятого мая нынешнего года — Дня Великой Победы, пятнадцатого мая, Матвею Умецу исполнилось бы 93 года. Когда эта публикация была подготовлена к печати, пришла трагическая весть: в ночь на 22 апреля Матвей Васильевич Умец погиб в своей квартире, где произошел бытовой пожар. Так обидно ушел из жизни добрый, трудолюбивый человек, рядовой Великой Отечественной войны, внесший и свой вклад в Победу над фашизмом.
Вечная ему память.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *