Под одной обложкой

Под одной обложкой

автора

Вчера в литературном музее Биробиджана прошла презентация книги журналиста, поэта, переводчика Нины Филипкиной

 Она не дожила до этого дня, хотя мечтала, очень мечтала о собственной книге. Помнится, когда в коллективном сборнике вышел цикл ее очерков «Золотые перья Биробиджана», поделилась, словно извиняясь: «Ты ведь знаешь, Ира, я человек не тщеславный, но хотя бы тонюсенький сборничек своих опусов хотелось бы издать. Не для себя – хочется оставить память о героях своих очерков, они ведь почти все ушли, а я пока здесь и могу хоть что-то сделать для них. И поэтов, которых переводила, тоже нет – ни Ицика, ни Любы, ни Бузи Миллера…» Я тогда напомнила, что у нее есть и собственные стихи. Нина Николаевна на это с извиняющей улыбкой ответила, что ее стихи – это так, баловство одно, на любителя. «Ну прочтите хотя бы одно!» – попыталась я ее уговорить. Она замахала рукой: «Как-нибудь потом, потом».

Этого потом так и не случилось при жизни Нины Николаевны. Ее стихи я прочла лишь спустя десять лет после того разговора – в ее первой и, надеюсь, не последней книге, изданной в далеком от берегов Биры приволжском городе Саратове. Мир поистине тесен – именно там, на берегах Волги, живет наш земляк, писатель и издатель, подполковник запаса Феликс Маляренко. Человек, в судьбе которого Нина Филипкина сыграла не последнюю роль. И эта книга стала данью ее памяти, того безграничного уважения, которое пронес он через многие годы.

Но прежде чем стать подполковником, писателем и издателем, Феликс Маляренко жил в Биробиджане, учился в суворовском училище в Уссурийске. Там и свела его судьба с другим суворовцем – Володей Филипкиным. Земляк и однокашник стал его другом, а потом сдружились и их семьи.

Перед тем, как приехать в Биробиджан на презентацию книги Нины Филипкиной, Феликс Маляренко написал об ее авторе очерк-воспоминание. Приведу отрывок из него:

«… Когда я впервые увидел Нину Николаевну, Вовкину маму, она мне показалась старше своих лет и с мальчишеской точки зрения не очень красивой. Но она привезла мне небольшую посылочку из дома, и как-то по родному обняла – наверное, в благодарность за опеку над ее старшеньким. Потом, уже на каникулах, я познакомился с другими ее сыновьями и мужем Николаем Андреевичем, Вовкиным отцом. Наша дружба с Вовкой переросла в дружбу родителей.

До тех пор, пока я не начал писать, мы с Ниной Николаевной были больше, чем хорошие знакомые. И уже после того, как я съездил на Всероссийский семинар детских и юношеских писателей, я принес ей свои первые литературные опусы. Она без всякой критики отобрала то, что ей понравилось, и напечатала в «Биробиджанской звезде». И потом никогда не критиковала, не исправляла, а только подбадривала и радовалась, если у меня получалось что-то новенькое…

Выросший в еврейской семье, я почему-то думал, что Нина Николаевна тоже имеет еврейские корни. Не помню, чтобы она говорила на идише, но она хорошо его понимала. Я как-то застал момент, когда моя мама обращалась к ней по-еврейски, а она отвечала ей на русском. Наверное, поэтому у нее такие проникновенные переводы».

Она действительно настолько прониклась еврейской темой, будто прожила многие годы в еврейском местечке. Впрочем, Биробиджан пятидесятых по сути и был таким местечком. Здесь звучал на улицах идиш, поэты писали на этом языке свои стихи. Остались позади страшные годы репрессий, на пороге стояло время «оттепели». Вернулись из лагерей Бузи Миллер, Люба Вассерман, Исраэль Эмиот. Именно в это время начался биробиджанский период ее жизни, который продлится шестьдесят лет. Именно в Биробиджане раскрылся ее журналистский и писательский талант, именно в этом городе-местечке она смогла стать своей – понятой и принятой.

Нина Николаевна была первой моей наставницей в «Биробиджанской звезде». Это был 1982 год, она руководила тогда в газете отделом культуры и образования, знала лично многих работников этих сфер, причем, не руководящих – простых библиотекарей, учителей, воспитателей. Часто именно они становились героями ее очерков, причем, в каждом из них она могла найти свою «изюминку» и зацепить ее в канву повествования. Избегала штампов, которыми грешили многие журналисты, никогда не писала так называемых деловых статей – она была по большому счету именно очеркисткой и равной ей в этом жанре не было. Поэтому самая большая часть книги отведена ее очеркам.

На презентацию пришли родные Нины Николаевны и ее бывшие коллеги, пришли те, кто ее знал, общался с ней. Ну а первое слово ведущая, член Союза писателей России Тамара Ильина предоставила издателю книги Феликсу Маляренко. «Его имени,– подчеркнула она, – в книге нет, но именно благодаря этому человеку она была издана, увидела свет».

Как часто все решает случай! Год назад Феликс Маляренко, приехав в родной город, решил посетить литературный музей, который находится на втором Биробиджане, в стенах библиотечного филиала. И там, в музее, обратил внимание на стихотворение, которое его буквально потрясло. Это было одно из лучших лирических стихотворений еврейского поэта Исаака Бронфмана «Мы первые», внизу которого было скромно обозначено: перевод Нины Филипкиной.

– Для меня Нина Николаевна была как вторая мама, она опекала меня в начале творческого пути. И я решил, что должен в память о ней издать ее книгу, обязательно должен. Спасибо Тамаре Сафаровой и всем тем, кто помог мне собрать ее лучшие произведения. Лучшие, но далеко не все. И я думаю, что обязательно выйдет второе, более полное издание книги, я это обещаю. А пока хочу вам прочесть стихотворение «Ветвь георгина», которое написала Нина Филипкина ,– оно буквально берет за душу.

И это стихотворение, и еще два других авторских стиха – «Франт» и «Дальние голоса» – открывают сборник. Немного, но это не баловство, это поэзия. И хоть написаны стихи на грустно-щемящей ноте, они несут в себе тот особый внутренний стержень, который невозможно сломить. И еще в этих стихах чувствуется слияние с природой, ее дыханием. Это – одно целое.

Во второй раздел – переводы с идиша – вошли стихи и проза Любы Вассерман, стихи Бузи Миллера, Исаака Бронфмана, Макса Рианта, Доры Хайкиной, Исраэля Эмиота. На открытии – то самое стихотворение Исаака Бронфмана «Мы первые». Как рассказала ведущая, поначалу поэт попросил сделать перевод этого стихотворения хабаровского поэта Роальда Добровенского, но тот был срочно призван на военные сборы. И тогда Нина Филипкина, взяв подстрочник стиха, предложила Ицику, как она называла Бронфмана: «А давай-ка я покумекаю». Когда она принесла результат «кумеканья», Бронфман был потрясен и сказал, что это один из лучших, если не самый лучший перевод его стихов.

Журналист и поэт Виктор Антонов, написавший вступление к книге, положил это стихотворение на музыку и по просьбе участников презентации исполнил его.

– Переводчики, каким бы талантливым ни был перевод, всегда остаются в тени. Нина Николаевна была очень скромным человеком и никогда себя не выделяла, наоборот, стараясь возвысить автора стихотворения, – говорила ведущая.

Теплыми, от души идущими словами вспомнила Нину Филипкину главный редактор «БШ» Елена Сарашевская:

– Годы работы с Ниной Николаевной  были очень светлыми и сама она была удивительно светлым человеком. Общаться с ней было легко, она умела слушать и слышать, терпеливо и доходчиво объяснять. Часто мне просто хотелось ей позвонить, услышать ее голос, ее совет. И я как реликвию храню старенький диктофон с ее голосом… Что касается переводов, то она очень хотела издать книгу Любы Вассерман со стихами и прозой, которые переводила.  Надеюсь, что эта мечта когда-нибудь осуществится.

Своими воспоминаниями об авторе книги поделились поэт, заведующая сектором национальной литературы Областной научной библиотеки Алла Акименко, руководитель Пушкинского клуба Роман Файн, художник Владислав Цап, сын Владимир Филипкин – тот самый Вовка, который был другом детства и юности Феликса Маляренко. Владимир Николаевич показал собравшимся большую семейную фотографию Филипкиных – детей, внуков, правнуков у Нины Николаевны было много, одних только сыновей четверо. Старший сын передал литературному музею рукопись стихотворения Нины Филипкиной.

Доброе слово о книге сказала первый заместитель мэра Мария Костюк, поблагодарив ее издателя Феликса Маляренко.

Старенькая пишущая машинка с вложенной рукописью… Кажется, вот-вот ее хозяйка вернется и сядет за работу, и машинка застрекочет под ее пальцами. Вот фотография, где ей вручают премию губернатора за цикл очерков «Золотые перья Биробиджана». Эти очерки стали третьим разделом книги. Их герои – погибший на войне поэт и журналист Владимир Шульман – «Дон Кихот по имени Володя», писатель Сальвадор Боржес, мечтавший издать роман своей жизни «Рио -де-Жанейро», Исаак, он же Ицик Бронфман, танкист-фронтовик, окунувшийся из пекла войны в бальзам поэзии, Люба Вассерман, самобытная художница слова, которая, пережив лагерную неволю, потерю любимого человека, сохранила чистоту обращения к людям, веру в победу добра на земле, Борис, он же Бузи Миллер, ставший классиком литературы еще при жизни, поэт Макс Риант, ностальгирующий по Биробиджану в далеком Ташкенте, журналист Роман Шойхет, которого при жизни окрестили пахарем двух нив – он был трактористом, а стал пахарем литературной нивы, Виктор Соломатов, с которым она бок о бок работала в «Биробиджанке», Павел Алексейчук, поэтический талант которого блеснул в 1990-е годы яркой звездочкой. Один свой очерк она написала о встречах с Риммой Казаковой, еще два – о наших известных земляках Николае Березном и Федоре Чида. Все они печатались в газете «Биробиджанер штерн», а цикл «Золотые перья Биробиджана» – в еженедельнике «Ди Вох».

Такая вот книга –  82 страницы, вместившие в себя ее жизнь, ее творчество, ее радости и боли. Жаль, что Нина Филипкина не дожила до этого дня – она ушла из жизни четыре года назад, в суровом январе 2012 года. И весну, уже пятую по счету, мы встречаем без нее…


Ирина Шолохова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *