Поэт из «поколения убитых»

Прожив до обидного  короткую жизнь, Павел Коган оставил нам самое дорогое — cвое поэтическое наследство

Он мог бы дожить до наших дней, отметить 95-летний юбилей. И наверняка к этой дате вышла бы в свет книга его стихов, о которой могли сказать свое доброе слово читатели и критики. 

Увы, сослагательного наклонения в жизни не бывает — оно есть только в грамматике. И о Павле Когане мы вспоминаем сегодня только в прошедшем времени — жил, учился, писал стихи, не печатался, пошел на фронт, погиб. Такая вот короткая биография. До боли короткая.

Он родился в 1918 году, в охваченном Гражданской войной Киеве. Кем были его родители, почему спустя четыре года семья Коган решила покинуть родной город и переехать в Москву — об этом нигде ни словом, ни полсловом. Но из подтекста можно понять, что рос Павел в семье интеллигентной, любящей, с 14 лет писал стихи. После школы с лету поступил в престижный по тем временам МИФЛИ — Московский институт философии, литературы и истории. Когда понял, что поэзия — его призвание, перешел учиться в Литературный институт им. Горького. 

Стихи Павла Когана в конце 30-х годов читала почти вся Москва, читала в рукописях — ни одно из них не было напечатано. Лишь во времена оттепели, в 60-е годы, впервые вышел сборник его стихов под названием «Гроза». Эта небольшая, тоненькая книжечка — немного успел написать поэт за свою короткую жизнь — буквально потрясла меня, многие стихи, читанные-перечитанные, запомнились на всю жизнь, легли, что называется, в душу. Я уговорила нашего преподавателя литературы Нину Борисовну провести поэтический вечер в память Павла Когана — тогда, в 1968-м, должно было исполниться 50 лет со дня рождения поэта. 

Из поэзии Павла Когана ближе и понятнее всего нам была «Бригантина». Именно в те 60-е это стихотворение, положенное на музыку, зазвучало во всю ширь, настолько близко стало оно духу того времени — времени шестидесятников.

Надоело говорить и спорить.
И любить усталые глаза,
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина поднимает паруса…

Трудно поверить, что это  было написано в 1937 году, в разгар политических репрессий, когда упаднический дух расценивался как измена делу революции.

«Надоело говорить и спорить» — и это в то время, когда страна бурлила,  осуждая «врагов народа», и активно, без устали строила социализм. 

Спустя три года  Павел Коган напишет стихотворение «Лирическое отступление», в котором попытается объясниться в любви к своему социалистическому Отечеству, к тому непростому времени, в котором он жил:

Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков, 
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков.
Они нас выдумают снова —
Сажень косая, твердый шаг,
И верную найдут основу,
Но не сумеют так дышать.

Говорят, в своих пафосных стихах Павел Коган подражал известному поэту Эдуарду Багрицкому, но даже среди этого пафосного бодрячества проскальзывали совсем не пафосные строки:

Плохие песни мы сложили
О поразительных делах.
Мы были всякими, любыми, 
Не очень умными подчас.

Как напишет потом один из его биографов, этому «бодрячеству противилось мятежное еврейское неверие поэта, его инстинктивно тянуло прочь от этого мира».

Может, отчасти и так. Но Родину он любил искренне и преданно, и так же искренне об этом писал:

Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках…
И где еще найдешь такие
Березы, как в моем краю!
Я б сдох, как пес от ностальгии,
В любом кокосовом раю.

Когда грянула война, он пошел эту Родину защищать. Его не брали на фронт — слишком плохим было зрение. Он снова и снова шел в военкомат и добился-таки своего. Помогло отменное знание немецкого языка — его зачислили переводчиком, а по совместительству — техником-интендантом. В 1942 году часть, где служил Коган, обороняла Новороссийск.  Необходимо было срочно добыть  разведданные. Посланную в тыл врага разведывательную группу вызвался возглавить младший лейтенант Павел Коган. Обратно вернулись не все — в числе погибших был и командир разведчиков.

Как удивительно схожа его судьба с судьбами Эммануила Казакевича, Михаила  Светлова, которые тоже попали на войну через «нельзя». Она стала для них тем личным испытанием, экзаменом, который они выдержали с честью.

Предчувствуя войну, Павел Коган написал такие строки:

Мы сами не заметили, как сразу
Сукном армейским начинался год,
Как на лету обугливались фразы
И черствая романтика работ.
Как и все молодые люди, он влюблялся, мечтал о  высоком, верил в свое счастье, разочаровывался и тосковал.
Светлая моя звезда,
Боль моя старинная.
Гарь приносят поезда —
Дальнюю, полынную.
В стихотворении «Гроза» 18-летний поэт напишет:
Устало высохла трава, 
И снова тишь, и снова мир,
Как равнодушье, как овал.
Я с детства не любил овал, 
Я с детства угол рисовал.
Эти последние строки любили цитировать в 60-е годы, порой даже не зная, кому они принадлежат.
Через пять лет, в военном 1941-м, Павел Коган, будто предчувствуя скорую смерть, создаст короткое, как выстрел, стихотворение.
Нам лечь, где лечь,
И там не встать, где лечь,
И, задохнувшись «Интернационалом»,
Упасть лицом на высохшие травы.
И уж не пасть 
И не попасть в анналы,
И даже близким славы не сыскать.

Когда Павел Коган уходил на войну, в Литинституте появился такой приказ: «Студента Когана П.Д. числить в отпуске до возвращения из Красной Армии».  Он так и остался в этом отпуске навсегда, не успев получить диплома.

Обидно, что после первой книги поэта «Гроза», вышедшей в 60-е годы,  лишь в конце 80-х был переиздан поэтический сборник с тем же названием. А к 60-летию Победы была выпущена антология, куда вошли стихи поэтов военного поколения, в числе которых был Павел Коган.

Он не получил ни одной боевой награды — даже посмертно. Но он оставил после себя хорошие стихи — как награду нам, живущим.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *