Поэт в России больше, чем поэт?

У каждого поколения свои герои. Наши родители взахлеб читали Платонова и Замятина, Аксенова и Ерофеева; и многое для них было откровением. А какая литература формирует нас, родившихся в конце восьмидесятых, в эпоху тотальной смены ценностей? И вообще нас сегодняшних, людей разных возрастов, разного опыта взросления и мировоззренческих установок?

«Двадцатилетним» часто нравится Виктор Пелевин – литератор острый, пришедший от фантастических и символических рассказов к завуалированным приговорам современному обществу. Но, может быть, именно эта современность помешает ему стать автором «на века».

Есть прекрасный писатель и публицист Захар Прилепин, пожалуй, даже лучший не только из поколения «тридцатилетних», но и вообще в нынешней литературной братии. Влияние его на некоторый круг несомненно, но политические взгляды, весьма радикальные, порой отпугивают читателя. А жаль, потому что Прилепин – прежде всего  очень земной философ, блестящий стилист и тонко чувствующий лирик, и именно благодаря этой интонации простого разговора мог бы стать героем.

У «сорокалетних» имеется Дмитрий Быков, который вечно с чем-то борется: то с ветряными мельницами, то с фильмом «Русалка», то с разнообразными политическими и социальными заговорами, которых в стране хватает. Быков – отличный публицист и прозаик, точный в определениях, замечательно ироничный, но только слишком раздражающий для того чтобы быть выразителем народных чаяний.

Когда-то словосочетание «гражданская позиция автора» не было пустым, теперь инициатив поведать «о времени и о себе» становится все меньше, а те, что вдруг появляются, далеки от импровизаций и творческих порывов – зато удивительно преуспевают в конъюнктуре.

1. Должен ли писатель формировать умонастроения масс? Или же творец вообще никому ничего не должен, да здравствует «чистое искусство»?

2.    Почему в нашей стране сейчас нет таких «культовых», «поколенческих» писателей? А если есть, то кто эти люди?

3.    Почему в России и области так много поэтов, но нет писателей?

На такие вопросы постарались найти ответ гуманитарии — люди, чья жизнь неразрывно связана с историей, книжными полками и словотворчеством.

 

ZhuravlevaОльга Прохоровна Журавлева, директор областной научной библиотеки.

1.    Мне кажется, сейчас уже нет. Раньше мы так мыслили, нам нужны были авторитеты. А сегодня нет писателя, который был бы примером. Они меняются, меняются взгляды пишущих людей. Хотя по-прежнему, когда прочтешь хорошую книгу, что-то поражает, долго еще находишься под впечатлением.

2.    Мы сейчас столько не читаем. А когда-то нас сформировала «запрещенная литература»… Сегодня литература другая. Она воздействует, но не в такой степени. Мы просто сами изменились, перестали верить. Не скажу, что нынешние книги плохие, но надо подготовить себя к восприятию. Вот, например, «Библиотекарь» Елизарова. Прекрасно написан, но с таким ощущением сумрачности! А хочется чего-то светлого. Поэтому я люблю Дину Рубину.

А вообще думаю, всех достоевских рождает история. То, что рядом, мы не можем увидеть. Пройдет время…

3.    Хорошо, что у каждого есть возможность выразить себя. Другое дело, что сложно разобраться в таком потоке, мы захлебываемся в этой свободе. Не хотелось бы никого обидеть, но, мне кажется, поэзия  как выражение чувств проще, и здесь мы находимся на начальном этапе.

OvcharenkoТатьяна Овчаренко,студентка филолого-исторического факультета ДВГСГА

1.    Вообще-то я за «чистое искусство». Писатель никому ничего не должен, он просто пишет о том, что его волнует, задает интересные вопросы. Невозможно навязать ответы и заставить мыслить. Пятнадцатилетний двоечник не «сформируется» Достоевским, а тот, кто готов к такой литературе, сам возьмет из нее все, что нужно, даже если писатель этой цели не ставил.

2.    Другие времена, слишком много цинизма, каждый сам по себе. И мало кто готов работать «за идею», идеи вообще обесценились… Последним русским писателем-глыбой был Солженицын. Что сейчас? Да, наверняка, Пелевин формирует сознание некоторого количества людей, но он никогда не станет «народным». Героя нашего времени, увы, не существует.

3.    Трудно сказать. Может быть, проза требует большей эрудиции и подготовленности. Но по мне, так у нас в городе и поэтов нет. По крайней мере тех, кто войдет в учебники истории, точно не предвидится.

GorinСтанислав Горин, аспирант, преподаватель кафедры литературы ДВГСГА

1.    С одной стороны, искусство по своей природе бескорыстно. И потому не обязано быть полезным. Но ведь «чистого искусства» не бывает. Писателям тоже сложно, гражданская позиция порой лишает их читателей. В нашей группе после прочтения «Окаянных дней» ведь были разочарованные Буниным?

2.    Не те времена, не та литература, не те читатели и любовь к чтению. Мне кажется, власть в  свое время убила саму идею «личности в истории», само желание творца анализировать историческое настоящее, высказываться громко и открыто. Когда-то в ходу было утверждение: «Поэт в России больше, чем поэт». Теперь есть вопрос: «Можно ли вообще считать, например, Владимира Сорокина писателем? Раньше были властители дум, но ведь были и те, кто готов воспринимать такой посыл: другой культурный уровень, другое отношение к литературе вообще.

3.    Проза требует больше усилия, трудоспособности, времени и знания как литературы, так и жизни. Стихи слагать легче, тем более что сейчас слишком часто поэзия вообще являет собой рифмоплетство.

Взгляд изнутри

Тамара Александровна САФАРОВА, поэт, член Союза писателей России

1.    Мне ближе «чистое искусство». Художник никому ничего не должен, другое дело, что он может ставить перед собой разные цели. А вечные ценности остаются, именно на этом базируется духовность.

2.    Мне кажется, это какой-то замкнутый круг. Множество литературы издается на потребу дня, а потом читатель начинает ценить именно такие произведения, какими заставлены полки книжных магазинов. Литература стала выполнять только развлекательную функцию, планка все время снижается и самими писателями, и читателями. Незаметно рушится культура, и кто-то должен это прекратить.

3.    Поэтов вообще больше, не только у нас, но и в России. Это традиция. Для того чтобы быть прозаиком, нужно что-то фундаментальное: например, хабаровские авторы пишут много исторических вещей. Думаю, у жителей нашего города и области выбор тем для серьезной прозы все-таки ограничен.

 

***

Удивительно, но со всеми отвечающими на вопросы героями импровизированного «круглого стола» мы сошлись в одном: можно спорить о том, велики ли художественные достоинства произведений этого автора, но последним писателем, который «больше чем», был Солженицын.

Может ли кто-то из современников претендовать на роль пророка в своем отечестве? Нужно ли это? Несет ли писатель ответственность «за тех, кого приручил»? Вопросы, на которые сложно найти ответы, но искать, наверное, нужно. Ясно одно: литература до сих пор вызывает жаркие споры и желание разговаривать, пусть даже в узком кругу. «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *