Поездка в Биробиджан

Поездка в Биробиджан - Дорога на Бирофельд

Фото из открытых источников

Дорога на Бирофельд

(Продолжение. Начало в №21)

Поездка в Биробиджан

Педагоги-экскурсанты после осмотра опытных делянок, теплицы и небольшой пасеки на противоположном склоне «станционной» сопочки отбыли ближе к вечеру в Биробиджан, а я, продолжив более «подробное» знакомство с научным учреждением и его людьми, остался в поселочке на ночлег. Утром до Бирофельда меня подбросил на машине сам директор опытнической станции. По дороге он показал мне, где здесь будет проложена железная дорога, которая свяжет Биробиджан и Амурзет, а недалеко отсюда же, возле речки под названием Бирушка, появятся полустанок с разъездом. Ну и легко себе представить, как железнодорожный путь со временем оживит эти места.

…Бирофельд – это, разумеется, одно село. Но я увидел на его месте два селения – старый Бирофельд и новый Бирофельд. Правда, оба они изрядно друг с другом перемешаны. Да, соседство старого и нового здесь прямо-таки бросается в глаза. Старый Бирофельд – одно из типичных сел, возникших в этих краях еще в прошлом веке, – кучки ветхих запущенных домишек с подслеповатыми оконцами и обшарпанными кровлями, но тут же, чуть ли не вплотную к этим избам, – светлыми, аккуратными домами-кубиками прорастает Бирофельд новый. Радуют глаз и высокие, правда, еще не достроенные дома, двумя ровными пунктирными линиями протянувшиеся по обеим сторонам главной улицы села. Над дверью одной из небольших и довольно невзрачных изб вижу выгоревший красный флаг и вывеску: «Бирофельдский сельский совет». Сразу же за этой избой поднимается «коробка» нового помещения, куда, как мне сообщили, вскоре и переселится сельская власть. Точь-в-точь в таком же положении – школа. Позднее я узнал, что в нынешнем году в Бирофельде было запланировано построить целых полторы сотни домов, однако, судя по всему, выполнение такого плана – под большим вопросом. Но начало застройке нового Бирофельда положено, что видно не только по облику села, но и по настрою, и по лицам его жителей – большей частью евреев-переселенцев.

Спустя некоторое время я в сопровождении местного учителя прошелся по селу, осмотрел школу, состоящую пока что из нескольких не очень просторных комнат, приспособленных под учебные классы.

Супруга моего «экскурсовода» – тоже учительница. Оба они и ведут начальные классы, оба молоды, оба недавно окончили педтехникум и мечтают образование продолжить. Здесь, в селе, они обустроились как будто неплохо: имеют небольшой огород, держат кур, поросенка.

Вместе с председателем сельсовета – высоким молодым блондином, бывшим сотрудником милиции города Днепропетровска – идем к другому председателю – главе местного колхоза. О нем, то есть о руководителе здешней сельхозартели, я был наслышан еще будучи в Биробиджане. Рассказывали, что человек этот – прекрасный работник. Прежде он возглавлял колхоз в Амурзете и со своими обязанностями справлялся превосходно. По этой-то причине его не так давно и перебросили в отстающий бирофельдский колхоз на председательскую должность или, как принято в таких случаях выражаться, «на укрепление». Говорят, что новый «пред» взялся за дело таки крепко.

С колхозным председателем мы встретились уже ближе к вечеру неподалеку от его дома, у колодца. Подхватив ведра с водой, хозяин дома кивком приглашает нас в гости. Председательский дом – две просторные комнаты, кухня. В семье – двое маленьких детей, жена, старик-тесть. Мы, нечаянные гости, в доме особо засиживаться не стали: вот-вот должно начаться расширенное совещание сельисполкома, куда я вместе с обоими председателями и поспешил.

В небольшом помещении, уже заполненном людьми, ко мне подошел знакомый – заместитель председателя Биробиджанского горисполкома, приехавший в Бирофельд в качестве уполномоченного на время сеноуборки (в здешнем колхозе в последние дни на сенокосе наметилось отставание). В числе пришедших на совещание увидел я и еще одного знакомого мне «по Биробиджану» человека – директора здешней МТС. Здесь же мне представили длинноносую блондинку – главврача местной больницы, немку с Поволжья. Недавняя выпускница Саратовского медицинского института, девушка была распределена в Дальневосточный край, а из крайздравотдела, из Хабаровска, ее направили на работу сюда, в Еврейскую область.

В крохотном сельсоветском зальчике тесно, и тем, кто явился на совещание только что, приходится стоять вдоль стен, в дверях и даже снаружи дома – перед распахнутыми окнами. Заметно темнеет, кто-то зажег на столе президиума керосиновую лампу. Стекло лампы-десятилинейки треснуто, она страшно коптит, но сейчас, за горячими дебатами, этого никто даже не замечает: выступающие – кто обиженно, кто сердито – говорят о сбоях в ходе полевых работ, о темпах строительства, где дела также обстоят не лучшим образом, о недостатках в снабжении детского сада, о нехватке рабочих рук на прополке картофеля и, наконец, о тех же сенозаготовках…

Одна из выступавших, учительница, бросила серьезный упрек в адрес директора МТС, который не оказывает должной помощи сельской школе. Любопытно то, что директор МТС – муж учительницы.

Нещадно коптит лампа, в воздухе виснет густой махорочный дым. Он смешивается с керосиновой копотью и запахом разгоряченных тел… Совещание явно затянулось, но в конечном счете на нем были намечены как будто вполне конкретные меры по устранению целого перечня разных просчетов и недостатков. Заседавшие расходились по домам поздно, когда все вокруг буквально тонуло в чернильной тьме, и только далеко-далеко на западном краешке горизонта узкой полоской лежал тусклый отсвет вечерней зари.

На ночлег меня позвал к себе богатырского сложения парень – еврей с чисто украинской фамилией. А познакомились мы с ним – как-то так оно само собой вышло – совершенно случайно, теперь я в точности даже не припомню, как… Если бы мы от сельсовета шли к дому моего нового знакомого днем, дорога показалась бы мне, конечно, гораздо короче, чем в полной темноте. Не лишним будет добавить, что дом, где мне было предложено заночевать, стоял самым последним в ряду других, фактически на опушке леса. Стараясь шагать за «проводником» след в след, я все же не раз чувствовал под ногами скользкую грязь. Шли мы медленно и долго, так что у спутника моего было достаточно времени, чтобы поведать мне в общем-то типичную для новоселов этого края историю жизни. Впрочем, рассказ этого человека был не связным рассказом в полном смысле этого слова, а скорее неспешным размышлением вслух. Случайный мой знакомый родился в городе Николаеве, в семье портового грузчика. Рано уйдя из жизни, тот оставил овдовевшую супругу с пятью детьми. Старшим из них был шестнадцатилетний Наум. Не умевший ни читать, ни писать, не имевший профессии, будучи, однако ж, юношей крепкого сложения, он пришел в порт на место отца. Но сколько он мог тогда заработать на том месте?

Скорые перемены в жизни парня начались с приходом советской власти – «самой правильной», по выражению моего спутника, власти. Разве не благодаря именно ей он, еврей-чернорабочий, через три года стал в городе – можете себе представить! – инструктором по ликвидации безграмотности и сделал все от него зависящее, чтобы приобщить к образованию своих младших. Сейчас один из братьев Наума – курсант военного училища в Москве, двое других – близнецы – окончили техникум, сестренка – студентка медицинского института. Жаль, у самого у него не получилось учиться дальше. Хотя, если разобраться, он здесь, в своем селе, сейчас тоже человек не из последних. Председатель кооператива он здесь как-никак, и на балансе у него числятся ой какие средства. Не каждому могут доверить столько-то…

(Продолжение следует)

Перевод с идиша: Валерий Фоменко


Моше ХАЩЕВАТСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

19 + десять =