Поездка в Биробиджан

Поездка  в  Биробиджан

(Продолжение. Начало в № 21)

Поездка в Биробиджан

Несколько удивил меня вопрос, с которым обратился ко мне Наум: не знакома ли мне фамилия его родственника, точнее – его племянника? Тот, мол, тоже, вот как и я, пишет и печатает стихи. Хотя Наум знает точно, что племяш-то его работает в Николаеве на заводе имени Хосе Марти. Ну и как же оно так получается – заводской рабочий и стихи сочиняет?

Жилище моего гостеприимного хозяина – просторная комната с большой русской печью. В семье – жена и ребенок, совсем еще кроха. Меня Наум представил жене чуть ли не как своего родственника, а за ужином в разговоре со мной продолжал рассказ о себе: о том, как по приезде сюда, в Бирофельд, он стал ударником труда, как его, авторитетного работника, позже выдвинули на должность председателя кооператива, и как он, поехав однажды по делам в Житомир, привез оттуда свою молодую жену. Живут они материально неплохо, правда, жинка иной раз, бывает, на скуку пожалуется: мол, ни клуба здесь, ни кино нет. Да, это так. Зато землищи тут сколько! А рыбы в реках!.. А леса здесь какие!.. Только живи и трудись. Так что со временем и клубы здесь появятся, и кино будут крутить…

– Мы городским нисколько не завидуем, – подводит итог своему рассказу Наум. – Роза у меня молодец: и корову доить научилась, и за чушками ухаживать, огород тоже на ней. А уж готовит жинка, сами видите, просто отменно. Теперь вот еще и сынка мне растит…

Утро следующего дня блистало солнцем и переливалось тысячами ослепительно ярких огоньков росы. Молодая хозяйка уже подоила и проводила в стадо корову, управилась в сарайчике с беспокойными поросятами, накормила грудью ребенка. После завтрака я попрощался с гостеприимными хозяевами, получив от Наума в подарок пару новых резиновых сапог («У нас тут без них… Ну сами знаете…»).

Дорога к центру села при свете дня показалась мне чуть ли не в два раза короче, чем вечером накануне. И вот я уже сижу в салоне зеленого биробиджанского автобуса, спереди к нам медленно приближается округлая сопка, которую здесь почему-то называют «Бомбой». Солнце поднимается все выше, дорога ведет все дальше и дальше – туда, где зеленую равнину отграничивает от неба волнистая лента голубеющих сопок.

В автобусе кроме нас, двух «бирофельдских» пассажиров, – меня и молодого человека в сером костюме, девушки-кондуктора, четвертым едет молчаливый китаец. Молодой человек, только что довольно долго прощавшийся на остановке с пожилым евреем, возможно, родственником, несколько взволнован и явно хочет с кем-нибудь пообщаться. Почему бы не скрасить дорогу беседой и мне? Знакомимся, тут же выясняется, что новый спутник мой уже не только наслышан обо мне, но даже читал кое-что из написанного мной. Сам он едет, как выражались прежде, «по казенной надобности», и его маршрут – представьте – в точности совпадает с моим. Молодой человек – работник «Дальбанка», цель его поездки – проконтролировать ход дел на строительных объектах области, финансируемых его учреждением. Ревизор живет в Биробиджане уже второй год, но в районах ни разу не бывал, так что все увиденное им в дороге кажется ему, «конторскому сидельцу», необычным и удивительным. Например, в Бирофельде глубокое впечатление произвел на него человек, с которым он так тепло прощался перед посадкой в автобус:

– О, вы даже не представляете, какой это человек! Это ну просто настоящий Тевье-молочник… Жаль, вы с ним не поговорили. Сейчас редко встретишь таких, как он. Прямо кладезь мудрости – иначе не скажешь…

Между тем наш автобус уже миновал соседствующее с Бирофельдом село Алексеевку, где к нам присоединились новые пассажиры – еще один китаец и молодая еврейка с ребенком на руках. Женщине надо в Блюхерово. Но села она в автобус не сразу, а, попросив кондукторшу подержать ребенка, побежала за багажом, который оставила на крылечке за ближним к дороге домом: вдруг, дескать, автобуса на Блюхерово сегодня не будет… Однако проходит минута, две, пять, вот уже и четверть часа миновало – из-за ближнего дома никто не показывается. Мы уж было собрались ехать, поручив годовалую Машу кому-нибудь из прохожих, – матери-то ее все нет и нет… Но вот наконец-то она появляется. Вспотевшая, растрепанная, с наброшенным на плечи потрепанным красным одеялом и туго набитым мешком за плечами… Уже на выезде из Алексеевки выслушиваем историю нашей новой попутчицы. В Биро-Биджанском районе она с 28-го года. Работала в колхозе. Вышла замуж за местного парня, тракториста, и все у них складывалось хорошо. Но вот как-то муж пришел с работы, прилег немного отдохнуть, заснул и вот уже месяца два – подумать только! – так вот и спит… И осталась она – ни жена, ни вдова – одна с малым дитем на руках. Как на работу ходить? Работают-то на селе не по часам – по солнышку. А детяслей в Алексеевке нет. Поехала она вот так же с ребенком в Биробиджан, в исполком, где ей дали письмо в Амурзет к ихнему начальству. И в бумаге той написано, чтобы заявительницу приняли там в колхоз, а ребенка ее устроили в ясли. В Амурзете этом ясли, она узнавала, есть. В новом колхозе работа ей, конечно, найдется, а со временем, даст Бог, и муж поправится. При этом женщина не поленилась облисполкомовскую бумагу из мешка достать и показать нам: смотрите-де, все так, как я вам и рассказала.

Тем временем лесистые сопки, отодвинувшись далеко-далеко к горизонту, остались позади нас, и за окнами автобуса во всю ширь распахнулась панорама приамурской равнины. По обеим сторонам дороги – зеленое море буйно цветущих высоких трав. Насколько же плодородна эта земля! Но от века не тронутая плугом, щедро отдает она всю свою плодоносную силу зарослям дикой травы, способной с головой и пешего спрятать, и даже всадника укрыть. На этом участке пути мы сделали несколько коротких остановок, чтобы, как говорится, перевести дух и полюбоваться красотой открывающихся нам буквально с каждого поворота дороги видов. Глубокая синева небес, ветер, гуляющий по зеленым волнам цветущих трав, неумолчная перекличка птичьих голосов, журчание ручья меж корней тальника… В каком же веке остановилось здесь время?..

Но вот к нашей дороге опять все ближе подступают горы. Мы где-то уже недалеко от Амура, а за запыленными квадратами автобусных стекол показываются то выкошенная луговина, то ровная полоса пашни, покрытая зеленым бархатом всходов. Через несколько минут наш автобус движется уже по сельской улице. В поле нашего зрения – десятка два домиков, перегородившая неглубокую речку плотина водяной мельницы, лежащие на самой середине дороги коровы. Это украинское село Чурки, в самом центре которого мы и вынуждены были остановиться из-за этих коров. Автомобильные сигналы – и протяжные, и отрывистые – на животных не производят решительно никакого впечатления, и водителю приходится покинуть кабину, чтобы освободить проезд с помощью «подручного» средства. Мы, пассажиры автобуса, чувствуем себя несколько утомленными и, кажется, никто из нас не против немного перекусить. В надежде эту «проблему» решить, просим шофера остановиться возле ближайшей избы: авось нам с моим новым знакомым удастся раздобыть у ее хозяев хотя бы буханку хлеба. На наш стук в калитку на крылечко вышли две женщины – старая и молодая, которые, успокоив рвущегося с цепи пестрого пса, любезно предложили нам войти «у хату». Усадив нас за стол, младшая хозяйка поставила перед нами глиняный кувшинчик молока, плоскую мисочку меда, нарезала хлеба. Вторая настежь распахнула окно, выходящее в довольно просторный внутренний двор позади избы. В дальнем углу двора в тени забора возлежала огромная свинья, подле бродили куры и утки, бдительный гусак охранял двух своих подруг с выводками «одуванчикового» цвета. Внутри просторного дома все выглядело так, как будто мы по какому-то волшебству очутились где-нибудь на Полтавщине: расписанная цветами и узорами печь, расшитые полотенца-рушники и картинки на стенах, с раннего детства знакомые нам обоим напевные звуки речи…

(Продолжение следует)

Перевод с идиша: Валерий Фоменко


Моше ХАЩЕВАТСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *