Поездка в Биробиджан

Поездка  в  Биробиджан - Село Благословенное в начале XX века    

Фото из открытых источников

Село Благословенное в начале XX века    

(Продолжение. Начало в №21)

 

Поездка в Биробиджан

Благословенное

 (Хащеватский

«Подорож до Бiробiджану».1937)

Машина движется по равнинной дороге, идущей вдоль Амура. Над землей медленно поднимается солнце. Дует свежий встречный ветерок, который отчасти спасает нас от назойливых комаров, как будто целым роем преследующих нас от самого Амурзета.

В селе Пузино – по сути длинной-длинной улицы, редко застроенной низкими почерневшими от времени избами, – машина останавливается. Здесь, возле сельсовета, видимо, в ожидании приезда судьи толпится народ. Наш временный попутчик, попрощавшись с нами,  спрыгивает на обочину дороги, а мы благополучно продолжаем путь. Однако вскоре нас ждала остановка и остановка довольно длительная. Прямо перед машиной откуда-то из-за зелени тальников возникает целое озеро. Озеро это оказывается рекой под названием Самара. На ее противоположном берегу  расположилось корейское село Благословенное. Нам – туда. Только вот моста через озеро-реку здесь нет, и единственным средством переправы через широкий разлив служит небольшой паромчик, представляющий собой плот с прикрепленными по обеим его сторонам гребными суденышками. Вместе с нами ждут переправы на ту сторону несколько грузовиков и пара конных повозок. Паром способен принять на борт только одну «транспортную единицу». Каждый рейс парома занимает не меньше получаса. Трудно сказать, когда дойдет очередь до нас. Между тем солнце уже поднялось высоко, утренний ветерок утих, а нас непрестанно атакуют целые тучи комаров и мошкары.

Поразмыслив, мы решили пойти на «военную хитрость» и объявить окружающим, что я и мой спутник – врачи, которых срочно вызвали к серьезно больной женщине. Какая-то доля правды в этом таки была. Жена тракториста ведь и вправду больна, а сам он действительно ездил в Амурзет за врачом. Тот, конечно, остался там, в Амурзете, но за медика вполне могу сойти и я. Осуществление нашего плана вызвало у шоферов понятное недовольство. К нашей общей радости, водитель почтовой машины был не промах, и когда паромчик ткнулся в наш берег, наш грузовичок, виляя и едва не касаясь стоявших машин, чуть ли не на полном газу проскочил вперед и тут же оказался на качнувшемся пароме. И надо было слышать возмущенные возгласы шоферов, сопровождавшие искусный маневр «почтаря». Сойдя с машины, мы не без интереса наблюдали за актом переправы.  Паромщик, босой старик-кореец с острой бородкой, оттолкнулся шестом от берега, а его напарник, молодой парень, тоже босой, но в широкополой соломенной шляпе, с силой налег на весла. Тут же у него объявился добровольный помощник, пассажир парома, переправлявшийся с велосипедом, и вот мы плывем. И хотя гребцы обливаются потом, примитивное наше плавсредство движется удивительно медленно. Тут же выясняется, что паром наш идет не прямо к «берегу назначения»: речной разлив хоть и широк, но здесь можно легко наскочить на мель. И действительно: несколько раз из-под днищ обоих суденышек до нашего слуха отчетливо доносится шипение песка.

Но вот наша машина снова на твердой земле. Мы опять в кузове «почтаря», едущего по широкой улице Благословенного. Машина набирает скорость, водитель явно пытается наверстать время, упущенное на переправе.  Но вот грузовик принимает чуть вправо, и вот – на тебе! – не успеваем мы опомниться, как сразу два колеса оказываются в глубокой промоине на обочине дороги. Каким-то чудом мы не повылетали из  кузова, когда машина, сильно накренившись, оказалась в канаве. Так или иначе, но случаю было угодно предоставить нам шанс окинуть взглядом хотя бы мимолетно один из биробиджанских населенных пунктов  –  село Благословенное…

Освободить машину из глубокой промоины – дело нелегкое. Молодой шофер изо всех сил жмет на педаль газа, переключает скорости, но грузовичок лишь бессильно трясется и дергается, вхолостую вращая задними колесами, и ни с места…  Не долго думая, шоферок разувается, скидывает с себя брюки и в одних трусах лезет в канаву с лопатой. В кабине за рулем сидит уже тракторист и по команде водителя активно манипулирует педалями и рычагами. Мы, трое пассажиров, упираемся в кузов машины сзади, стараясь помочь ей сдвинуться с места. Все напрасно…

Мимо нас по дороге-улице проезжают машины. Вот поравнялся с нами велосипедист, который переправлялся с нами на пароме. Тоже на велосипедах прокатили мимо два корейца, а вот чуть поодаль внимательно наблюдает за нами пара смуглолицых от загара корейчат. А мы все стоим.  И как только наш шоферок умудрился влететь в эту злосчастную канаву на ровной песчаной улице? Так что теперь способ выкарабкаться из неприятного положения тоже под вопросом. Замечаем, что издали за нами следит группа мужчин – тоже, понятно, корейцев. Тракторист, выйдя из кабины, к ним сейчас и направляется. Ясно, с какой целью.

Мы тем часом можем повнимательнее осмотреть место, в котором оказались. Как уже было сказано, Благословенное – село корейское (название селу дал русский священник, крестивший язычников, пришедших когда-то на территорию нынешнего Октябрьского района из Страны утренней свежести – прим. пер.). По обеим сторонам улицы тянутся целые гектары безупречно ухоженных огородов. Здесь кукуруза и подсолнечник,  чумиза и соя, тыква и еще много чего… Мне не однажды приходилось слышать, что корейцы – прямо-таки прирожденные агрономы. Дома местных жителей – фанзы – находятся в некотором отдалении от дороги. Внешне это обычные и довольно просторные крестьянские жилища, крытые соломой. Крыши фанз почти плоские, а  солома на них застелена сетками из веревок – защита от ветра. Ни на одной крыше корейских жилищ вы не увидите дымовой трубы. Зато рядом с фанзой прямо из земли торчат сбитые из досок  просмоленные столбики – это и есть те самые трубы. Стоит пояснить, что у корейцев принята своеобразная система отопления жилых помещений. Топки печей находятся ниже пола фанзы, и дым вместе с теплом проходит сначала под полом жилища и уходит наружу по подземному дымоходу. Так что спят корейцы прямо на полу, застилая его ковриками, циновками и матрасами. Люди и спят на полу, и едят сидя на полу, и дети их играют на полу. Летом фанзы не отапливаются, и пищу их хозяева готовят прямо во дворе.

Неспешно прогуливаясь по селу, мы заглянули в два-три двора, осмотрели несколько новых фанз. Тем временем из своей «вылазки» вернулся наш тракторист, приведя за собой довольно рослого гнедого жеребца – лучшего, как ему сказали, коня в здешнем колхозе. Вместе с трактористом пришел и кореец-конюх. Жеребца быстро «запрягли» в машину, шофер занял свое обычное место за рулем, а мы опять, упираясь плечами в кузов, изо всех сил пытались сдвинуть «почтарку» хотя бы на немного вперед. Все мы наперебой громкими криками погоняли гнедого, который и без того хорошо знал свои лошадиные обязанности, – только машина по-прежнему оставалась на «старом» месте.

Много позже на дороге показался тяжелый грузовик – один из тех, которые мы так удачно обошли при погрузке на паром. После коротких и энергичных переговоров с водителем остановившегося грузовика гнедого быстро освободили от работы, а вместо него с помощью троса «впрягли» в нашу страдалицу-машину так кстати нагнавший нас грузовик. Минута – и наша полуторка всеми четырьмя колесами стоит на проезжей части дороги.

Шофер наш быстро одевается, мы занимаем свои места в кузове, и наша полуторатонка продолжает путь. Между тем время уже к ночи. Третий наш пассажир (он с нами едет с самого Амурзета), за время поездки не вымолвивший, кажется, и десятка слов, при выезде из Благословенного, к нашему удивлению, разговорился. Сам он, было нам сообщено, здешний, живет с 1913 года в селе Нагибово, что находится между Благословенным и Сталинском. Попутчик наш рассказывает:

– Это Благословенное-то – село старое. А корейцы, которые здесь осели, раньше занимались в основном разведением опиумного мака. Опиум этот они с большой выгодой сбывали китайцам. Не один раз, бывало, на корейское село нападали хунхузы и отбирали у корейцев все подчистую. Опиум, конечно, тоже. И вот как-то решили корейцы вокруг своего поселения стену повыше построить. Вон там, смотрите, еще остатки той стены сохранились, – кивнул куда-то в сторону рассказчик. – И кто, вы думаете, эту стену строил? Да китайцы же и строили. Ну а за работу корейцы рассчитывались с рабочими тем же опиумом. Дело было сделано, и с тех пор хунхузы уже не смели делать налеты на укрепленное село. Только появятся они поблизости, тут же в деревне колокол зазвонит, все мужики, значит, в ружье поднимутся – и уже нет ходу хунхузишкам…

В Нагибово наш рассказчик с машины сошел. Спустя некоторое время, в полной темноте безлунной ночи, мы наконец-то  прибыли в Сталинск.

Перевод с идиша: Валерий Фоменко


Моше Хащеватский

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *