Поездка в Биробиджан

Поездка в Биробиджан - Рыборазводный завод около станции Лондоко

Рыборазводный завод около станции Лондоко

 (Продолжение. Начало в №21)

Поездка в Биробиджан

ПО ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ

 

Лондоко  и  озеро Теплое

Перед нами – чисто выметенный широкий двор, общий двор для нескольких аккуратных домиков, один из которых имеет второй этаж. Вокруг – ни души. Но вот из окна, затянутого марлей, показывается чья-то голова.

– Вам кого? – слышится обращенный к нам вопрос.

– Нам бы директора.

– Хорошо. Сейчас он выйдет.

Вскоре к нам подошел высокий русоволосый мужчина – тот самый человек, лицо которого мы только что видели в окне, директор завода.

– Мальков, – коротко представился он нам.

Директорская фамилия как нельзя более кстати соответствует его профессии: крошечные рыбки, которые выклевываются из икринок на подведомственном товарищу Малькову предприятии, называются мальками. Нашему новому знакомому – тридцать два. Должность руководителя «рыбозавода» он принял около пяти лет назад, переехав в таежный поселочек из Сибири, и, представьте себе, за все это время ни разу отсюда не уезжал. Впрочем, как и большинство из трех десятков обитателей приозерного селения, живущих здесь, как говорится, единой дружной семьей.

В просторном и светлом помещении заводской конторы на втором этаже дома в центре заводского поселка Мальков подробно рассказывает нам о работе своего предприятия. А мы здесь сразу же почувствовали себя полными профанами в области, так сказать, рыбопроизводства. Оказывается, завод в это время, то есть в конце лета, вообще не действует, поскольку его работа неразрывно связана с «природным расписанием» поведения лососевых рыб, для которых наиглавнейшим периодом жизни извечно была и остается пора икромета или, по-другому, нереста. В ноябре, перед началом нереста, сюда в озеро Теплое с моря по Амуру и Бире приходят стаи из тысяч и десятков тысяч особей лосося – кеты. Места, которые эта рыба выбирает для икромета и последующего оплодотворения икры, должны быть благоприятными для зарождения и выживания рыбьего потомства. Таким местом исконно и является озеро Теплое, по праву названное так потому, что зимами не покрывается льдом. После того как самки выметали икру, а самцы «окропили» ее молоками, взрослые особи погибают, а в икринках через определенное время начинают развиваться личинки, постепенно превращающиеся в мальков. Далеко не все, однако же, в условиях естественных протекает благополучно. Какая-то часть икры уносится течением воды, какая-то становится добычей других видов рыбы. Так уж оно в природе заведено: чем многочисленней потомство то ли «сухопутных», то ли «подводных» существ, тем менее оно жизнеспособно.

Если все описанное происходит в тех самых естественных условиях, погибшие рыбины разлагаются тут же, на нерестилищах, и то, что при этом от их тушек остается, как говорят, служит пищей для подрастающих мальков. Но вот много ли детенышей лосося при всем этом выживает и способно со временем сбиться в стаю взрослых особей-«кетин»? Разумеется же, нет. Так что совсем нетрудно будет понять и оценить роль и функции рыборазводного предприятия. Его работники берут процесс размножения высокоценной породы лосося, что называется, в свои руки. Вся рыба, пришедшая на нерест в дальнее лесное озеро, попадает в систему шлюзов, ими здесь задерживается, и с наступлением первых холодов на Тепловском начинается горячая пора. Здесь рыбу разрезают, освобождая ее от икры и молок, рыбьи туши, естественно, уже не пропадают, а изъятое у них (точнее говоря, из них) смешивается и помещается в емкости, изготовленные из мелкоячеистой металлической сетки. Сетчатые ящики эти установлены в особых помещениях и держатся на сваях под проточной речной водой, что создает самые благоприятные условия для развития рыбьего потомства, поскольку процесс этот находится под постоянным и бдительным присмотром специалистов. К тому же оплодотворенные икринки надежно защищены от стихии. Через какое-то время увеличившиеся и напоминающие собой полупрозрачные ягоды красной смородины икринки растрескиваются и превращаются еще не в рыбок, а, скорее, в их подобия – в тех самых мальков. На этой стадии рыбоводы меняют место обитания крохотных существ, переселяя их в своего рода вместительные корыта-садки, где их ждет чистая вода, уход и подкормка. Но полную свободу растущим рыбкам давать еще рано, и только через несколько месяцев заботливого ухода, достигнув определенных размеров, «кетята» становятся вполне самостоятельными, и их можно отпускать в свободное плавание. Подхваченные течением, рыбки попадают в Биру, потом в Амур, а из него – в Охотское и Японское моря, чтобы через три-четыре года, став взрослыми, возвратиться непременно только к месту своего рождения и дать тут жизнь новому потомству…

Сейчас, в теплое время года, рыбы на заводе нет, здесь ведутся обычные работы по подготовке к новому осеннему сезону. Единственное, что помогло нам предметно представить работу завода – это осмотр его лаборатории и некоторых ее, так сказать, экспонатов. Со всем этим нас охотно познакомил директор Мальков, сопроводив это наше знакомство целой лекцией по искусственному разведению лосося. Вместе с директором обошли мы территорию и другие помещения завода, осмотрев своеобразные производственные объекты рыборазводной «фермы»: бревенчатый мостик, переброшенный через озеро в самом узком месте этого водоема, огороженный плотным забором небольшой бассейн, в котором резвилось несколько десятков рыбок с красными спинками и необычной формы головами. Рыбок этих разводят в Японии, а эти были впервые выведены здесь из икры, сначала доставленной в Хабаровск на аэроплане. Но основное и главное предназначение завода на озере Теплом – воспроизводство кеты, и он эту задачу с успехом решает, ежегодно выпуская из своих «цехов» от 20-ти до 30-ти миллионов мальков лосося, тем самым существенно пополняя запасы промысловой рыбы на Дальнем Востоке.

…Прощаясь с директором завода, мы услышали удары «гонга» – кто-то бил по обрезку рельса, подвешенного под козырьком беседки напротив деревянной двухэтажки. Это, пояснил нам Мальков, сигнал сбора на занятия для тех, кто посещает здесь уроки самообразования.

Завершая свой короткий рассказ о посещении завода в тайге, не лишним будет заметить, что среди его работников мы не встретили ни одного еврея из переселенцев. Тот же директор Мальков сообщил нам, что раньше, еще до его приезда на завод, не то две, не то три семьи переселенцев здесь некоторое время жили, но, как говорится, как-то не прижились…

Удивительная тишина царит вокруг, а нарушает ее сейчас разве что едва трогающее слух журчание текущей воды под мостиком. Мы со своим спутником решили нашего возницу-учителя отпустить, а самим прогуляться до железной дороги пешком. Оставив позади «заводскую» долину, чуть ли не целый час движемся по дороге, внимательно выбирая… дорогу: заслоненная от солнца раскидистыми кронами деревьев, малоезжая колея как будто никогда здесь и не просыхает. Да и проходит она по самому краю болота, тоже поросшего тальниками и лиственницами. Выйдя наконец к железной дороге, некоторое время шагаем по шпалам, пока нас не заставляет спуститься с насыпи встречный товарный поезд, с грохотом пронесший мимо нас длинную вереницу красных вагонов и скоро скрывшийся за поворотом. И тут нам в поле зрения попадает красно-коричневая горная коза – косуля. Явно перепуганная громом товарняка, она большими скачками, чуть ли не припадая к земле коленями передних ног, несется к вершине сопки, что слева от нас. Не проходит и десятка секунд, как животное исчезает в лесной чаще.

(Продолжение следует)

Перевод с идиша: Валерий Фоменко


Моше ХАЩЕВАТСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *