Поездка в Биробиджан

Поездка в Биробиджан - Погрузка мрамора для московского метро. Слева направо: Герш Луцкий и Семен Жариков.  Биракан. Фотограф Х. Гринберг. 1936 год

Погрузка мрамора для московского метро. Слева направо: Герш Луцкий и Семен Жариков. Биракан. Фотограф Х. Гринберг. 1936 год

(Продолжение. Начало в №21, 2017 г.)

Поездка в Биробиджан

ПО ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ

 

Кульдур и Биракан

 

Утром, позавтракав, мы вместе с моим новым знакомым направились в артель, готовящую известь. Он – по своим делам, я – по своим. В артельной конторе было людно – у стен и по углам  стояли и сидели десятники (то есть бригадиры – прим. перев.), прорабы, инженеры, рабочие. Здесь же, сбоку от председательского стола, я увидел уже знакомого мне фотографа, сосредоточенно расчерчивающего схематический план будущего Биракана. Фотограф этот через полчаса и стал моим добровольным проводником по производственной территории артели «Первое Мая», вернее будет сказать, по месту, где находятся печи, в которых выжигают известь. Собственно говоря, каких-то печей тут в общепринятом смысле этого слова вы здесь не увидите. Есть просто  неглубокие выемки, пробитые в каменистом склоне сопки, сложенной из того же известняка, так что задняя и две боковых  стенки такой печи образованы самой природой. Внутреннее пространство этой печи закладывается массивными кусками  известняка так, чтобы между ними оставались пустоты. Получается нечто вроде небрежно сложенной пирамиды, в основании которой ее «строители» оставляют место для большого костра. Бока этого конусообразного сооружения, пока в нем горит огонь, постоянно посыпают золой и поливают известковой водой. Так, нам говорили, быстрее идет процесс превращения «дикого» камня в негашеную известь. Удивительно легкие по весу белоснежные – то с едва заметным кремовым, то с  розоватым оттенком – куски такой извести приятно греют ладони и при прикосновении издают едва различимый шелестящий звук. И каким бы примитивным ни казался описанный способ получения широко потребляемого  стройматериала, бираканская артель по выпуску извести – признанный конкурент Лондоковского завода, где продукцию в ожидании пуска механизированного предприятия вырабатывают пока точно так же, как и в артели «Первое Мая». Здесь, в Биракане, действуют что-то около двух десятков «печек». Одни «топятся», другие выкладываются. Каждая бригада обслуживает две печи: пока дымит одна, другую складывают. Ну и наоборот. На заработки здесь никто не жалуется. Во всяком случае, один из артельщиков – человек уже в годах, один из первых евреев-переселенцев Биракана – сказал, что за прошлый месяц получил 760 рублей. До этого имел тоже не меньше. Ну а деньги такие сейчас для него лишними не будут: собственный дом новосел взялся строить.

Невдалеке от комплекса «первомайских» печей трудятся мраморщики. К ним мы с моим проводником и решили заглянуть.  А на пути к месту добычи мрамора я обратил внимание на сложенные в стопки на обочине дорожки кирпичи. Подойдя поближе, узнаю: кирпич – продукция семейной артельки, в которой трудятся муж, жена и их сын – паренек 13-14 лет. У каждого из работающих – четко расписанные обязанности: глава семьи смешивает глину с песком, супруга его занята формовкой кирпича, хлопчик с тачкой – ответственный за транспортировку  сырья и готовых изделий. Членам семьи-артели, что называется, головы поднять некогда – весь долгий летний день под небольшим дощатым навесом кирпичного «завода» кипит работа. Проблемы? Особых каких-то проблем нет. Правда, в последние дни что-то глина неважная пошла – из-за этого много кирпича в брак уходит.

Цех-мастерская по обработке мрамора – просторное помещение, заваленное белыми, розовыми и зеленоватыми  кусками, глыбами и блоками благородного камня. Директор предприятия где-то в отлучке, и провести нас по этому и другим цехам артели берется один из московских мастеров – пожилой седобородый русский с лицом, сплошь иссеченным морщинами. Осматривая  помещения артели и наблюдая за действиями работающих, я убедился, что процесс превращения бесформенных  кусков горной породы в красивые, отливающие шелковым блеском разноцветные плитки особой сложностью не отличается, но требует немалых затрат физического труда. Вот двое рабочих пилят уложенный на помост из толстенных досок многотонный каменный блок почти кубической формы. Двигаются они точно так же, как если бы в руках у них была двуручная пила с тем лишь отличием, что вместо такой пилы они действуют с помощью рамы с натянутыми внутри нее металлическими «струнами». «Струны»  эти  отстоят друг от друга на расстояние, соответствующее толщине плит, которые требуется отделить от мраморной глыбы. Перетягиваемые взад-вперед тонкие стальные прутья эти сравнительно легко режут мягкий камень. Но режут не с помощью каких-либо зубцов или насечек, а при посредстве мелкого стального порошка, подсыпаемого в узкие канавки-«резы», по которым движутся пилящие «струны». Таким образом, сделав один проход, «пильщики» получают сразу несколько плит (или плиток). Излишне говорить, что труд в цеху по первичной обработке мрамора – занятие не из легких, результаты дает не скоро, как оно и вообще везде, где почти все делается вручную. Вполне понятно, что на «разделку» «мрамора из сопки» ставят рабочих физически крепких и сноровистых.

Но вот мраморный блок-тяжеловес распилен на плиты. Теперь их требуется окантовать, то есть убрать с краев плит зазубрины и шероховатости, вдобавок «раскроить» их на прямоугольники. Но после такой обработки мрамор еще не станет  готовой продукцией. Едва ли не самое сложное в ее производстве – последующая сортировка плит по цветам: дело в том, что мельчайшие частички мрамора (опилки, каменная пыль) буквально оклеивают еще не очень гладкую поверхность мраморных «дощечек». Здесь-то и начинается долгий и напряженный этап доводки мраморных изделий до товарного вида – их полировка. Ставят на эту операцию, как правило, женщин и молодых рабочих: поскольку для полировки и сортировки мрамора требуется не столько физическая сила, сколько внимательность и сосредоточенность.

Уже отполированные мраморные плиты, доски и дощечки моют, сушат, и, пройдя только эту, заключительную, стадию обработки, мрамор становится таким, каким его видят люди в больших городах. Открытые в Бирском районе места залегания мрамора и его выходы на поверхность как будто бы уже достаточно хорошо разведаны и описаны. В иных местах здесь высоко над землей возвышаются среди тайги зеленые утесы, напоминающие древние языческие изваяния. Это тоже мрамор.

Мастер, сопровождавший нас по производственным объектам артели, завел нас в небольшую комнату и продемонстрировал нам целую коллекцию мраморных плит самой разной величины – зеленых, белых, розовых… На прошлой неделе, сообщил он нам, несколько тонн «готового» мрамора артель отгрузила в Комсомольск. Из дальнейшего разговора с мастером выяснилось, что основная проблема бираканских мраморщиков – не отсутствие в их распоряжении современной техники и, соответственно, большой объем кустарного труда, а то, что в здешних карьерах пока ни разу не были обнаружены объемные цельные блоки мрамора. (Геологи объясняют это сейсмической активностью в отрогах Малого Хингана, имевшей здесь место в древности. – Прим. перев.). Таким образом, бираканский мрамор пригоден для изготовления мелких изделий – например, чернильных приборов,  пепельниц, небольших статуэток, декоративной плитки для отделки панелей и прочих подобных предметов.

(Продолжение следует)

Перевод с идиша: Валерий Фоменко


Моше ХАЩЕВАТСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *