Поездка в Биробиджан

Поездка  в  Биробиджан

(Окончание.  Начало в №21, 2017 г.)

Поездка в Биробиджан

ПО ЖЕЛЕЗНОЙ  ДОРОГЕ

Кульдур и Биракан

 

Во время обеда на веранде в той же артельной столовой мы встретили сразу несколько местных руководящих товарищей – директора школы, завуча и завхоза той же школы, а с ними – и еще одного заведующего – руководителя столовой. Все они – относительно молодые люди, ставшие жителями Биракана три-четыре года назад. Кто-то прибыл сюда с Украины, кто-то – из Белоруссии, кто даже из-за границы. Например, завстоловой – в прошлом, как было уже сказано, электрик – в юмористических тонах поведал нам о своем долгом путешествии с немалочисленной семьей из города Либавы в город Биробиджан, а оттуда – в Биракан. В Биракан потому, что – решили в семье – все же не какая-то глушь, а хоть и поселочек, но зато на железной дороге. Но как же все они перепугались, когда им в поселковом Совете сказали: «Поселим вас в “Тайге”». Кто ж из них знал, что «Тайга» на языке бираканцев – не темный лес, а часть их поселка? В первое время семья из Латвии (а в семье этой ни много ни мало восемь человек) делила жилье еще с тремя переселенцами. Теснились страшно. Пошел как-то он, глава большого семейства, посмотреть, как другие новосельцы в «Тайге» обустроились. Вошел в одну избу, видит: женщина с больным ребенком перед железной печуркой сидит.

– «Что с ребеночком-то?» – спрашиваю, –  продолжает рассказ завстоловой. «Спит», – отвечает мать, а сама, вижу, вся в слезах. Еще в один дом захожу, и там хозяйка жалуется, что оба ее сынишки спят. Ну, думаю, с чего бы это вдруг сон на детишек средь бела дня навалился? Уж не сонная ли болезнь в этих краях, как в той Африке, ходит? А уже потом узнал, что евреи с Украины, когда человек заболел, то про него не скажут, что он болен, а скажут, что он спит. Ну а в тот раз дело поздней осенью было. Ясно, что ребятишки и простужались частенько. Что и говорить, непростое было время, непростое… Сейчас, слышишь люди нет-нет. да и пожалуются: чего это, мол, опять на обед черный хлеб подали? А тогда, помню, и черному хлебу народ радовался… Ну а если про «первомайскую» артель говорить, то она только на извести вон как поднялась! И разве сравнятся сейчас с нашей «Первомайкой» хоть те мраморщики, хоть строительная артель или даже колхоз «Най лэбм»? – закончил свой застольный монолог заведующий столовой.

…На вокзале я обратил внимание на довольно большую группу молодежи, ожидавшую прибытия поезда. Это были учителя и учительницы, буквально несколько дней назад приехавшие в школы бираканского «куста», а сейчас направляющиеся на августовскую учительскую конференцию в Биру. Мне не составило большого труда завязать разговор с молодыми педагогами. Ну а что особенного можно услышать от совсем еще зеленых ребят и девушек, только-только оставивших студенческую скамью в педтехникумах (реже – в учительских институтах) Минска, Житомира или Сталино? Однако какое удовольствие испытываешь, глядя на молодые открытые лица, на которых читается вера, решительность, энтузиазм! В большинстве своем юноши и девушки считают везением то, что им предстоит учительствовать на прекрасной земле Еврейской автономной области, и сейчас все они переполнены впечатлениями от дороги почти через всю страну – самой длинной в их жизни дороги. В то же время они уже успели познакомиться с условиями работы, которая начнется для них в ближайшие дни, кто-то уже определился с жильем, и, кажется, решительно все горят желанием начать предстоящий учебный год в новой для себя роли. Однако где не бывает досадных исключений? Вот передо мной сидит девушка из Минска. Она явно чем-то недовольна. Дескать, ладно: Биробиджан пусть и невелик, но это все же город, а не эта деревня под названием Биракан, куда ее «распределили». И еще что? Брата девушки, с которым они вместе и в школе учились, и в институте в одной группе были, таки оставили в Биробиджане. Разлучили их, выходит. Ну не обидно ли?

– Я вообще не понимаю, чему тут люди радуются, – возмущается неудачница. – Будь моя воля, я бы хоть сейчас вернулась домой.

Но ропот недовольной девушки заглушает взрыв смеха: кто-то снова выдал остроумную шутку о причине расхождения минского выговора и украинского диалекта, и заверил, что скоро появится новый – чисто биробиджанский – вариант значений и произношения слов на идише.

…А в Биробиджане тем временем царят шумы и звуки пока еще не великого, но день ото дня растущего города. Сегодня здесь тоже проходит традиционная учительская конференция. Добрый десяток громко и оживленно обсуждающих что-то учителей можно встретить на центральных улицах, в ресторане вы тоже без труда определите столик, за которым обедают педагоги. Они же, педагоги, встречают сейчас учащихся биробиджанских техникумов. И снова, как почти каждый день, перед вокзалом с названием «Биробиджан» останавливаются поезда дальнего следования, доставляющие в Еврейскую область новых переселенцев.

…Время, проведенное мной в Биробиджане и за его пределами, шло то слишком торопливо, как проходят здесь нежданно сорвавшиеся из-за сопок дожди, то медленно, как грузовичок, одолевающий затяжной подъем. И вот наступил для меня час возвращения в путь обратный, в путь неблизкий. Потому что никаких других путей на Запад из края под названием «Дальний Восток» просто быть не может.

 

ЭПИЛОГ

 

ייִ.אַ.ג.Эти буквы еврейского алфавита – не из полуистлевшей древней рукописи. Эти буквы – яркое отражение живого, реального, настоящего – всего того, что греет мне душу и полнит меня радостью. Я сердцем чувствую их смысл, значение и суть. Аббревиатуру ייִ.אַ.ג. я читал на вывесках советских учреждений, на красочных плакатах и призывных лозунгах и даже – надо ж так! – на бортах трудяг-грузовиков. Те же самые буквы ייִ.אַ.ג. красуются на спортивных костюмах юношей – победителей недавней дальневосточной олимпиады. Сегодня и в городах, и в селах этого далекого края люди знают также и слова, стоящие за пока еще непривычным для многих сочетанием еврейских литер ייִ.אַ.ג. и русских Е.А.О.

…Сколько столетий осталось в истории народа, обреченного на странствия по белу свету, где все и все для пришельцев то ли с юга, то ли с запада было чужим и таким же чужим оставалось всегда! Не потому ли в душе этого народа исконно жила заветная мечта – мечта о свободе? И сколько же сынов и дочерей нашего народа сложили головы, сопротивляясь духовному порабощению! Только длинная череда веков хранит многие сотни их светлых имен…

А теперь вот здесь, в моей стране, владеющей шестой частью земного шара, народ мой по праву и по высшей справедливости стал равным среди равных ему народов. И право это золотыми буквами вписано в главный государственный закон – закон, в котором утверждено существование территории под наименованием «Еврейская автономная область».

Мне посчастливилось походить и поездить по земле, которая значится на географической карте СССР, как Еврейская автономная область. Но ведь даже самая точная карта не может быть еще и картиной, на которой может быть такое:

На синих ладонях  немых горизонтов –

Высокое небо в кудрях облаков.…

Поют провода  о далеком о чем-то,

Бегут провода далеко-далеко.…

Ни одна карта не даст вам представления и о сопках, сиреневыми волнами-лентами опоясавших те горизонты. А что там за ними дальше? За ними – необозримые лесные дали, цветущие луга, реки, озера, поросшие лотосом, и ровные полосы зреющих хлебов, во многих местах посеянных наверняка впервые от сотворения мира… Но в дальнем этом краю – и в юном городе Биробиджане, и в приграничных селениях – повсюду я слышал родную речь, видел как будто давно знакомые мне лица. На новостройках и на речных пристанях, в колхозных мастерских и в детских садах, в сельских клубах и просто на улицах. И неспроста у меня подчас создавалось впечатление, что и сам я давно, едва ли не с самого своего рождения, живу здесь, в ЕАО.

Но нет, я не отсюда. Потому что пока не принадлежу к числу тех людей, которые родились, растут, да и просто живут и трудятся на этой древней и одновременно молодой земле, – людей светлого сегодня, людей ясного и благополучного завтра, людей, которые, помня о драматическом прошлом своего народа, как святыни будут хранить его язык, обычаи и все то, чем щедро одарила его природа.

Я же питаю надежду на то, что по прошествии времени мой уже повзрослевший сын на вопрос о месте своего рождения с гордостью скажет на идише и повторит на русском: «Место моего рождения – Еврейская автономная область РСФСР».

1936-1937 гг.

Перевод с идиша: Валерий Фоменко


Моше  ХАЩЕВАТСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *