Поездка в Биробиджан

Поездка  в  Биробиджан - Биробиджан.   В детской больнице. Середина 1930-х годов

Биробиджан.   В детской больнице. Середина 1930-х годов

(Продолжение. Начало в №21)

Поездка в Биробиджан

И  ЕЩЕ  ОДИН  ДЕНЬ…

(В поселке на Амуре)

8.

Поведал же он нам о том, как пару лет назад, перед самым новогодним праздником он, советский врач Брукер, спас от неминуемой смерти пятилетнего сына одного важного китайского чиновника – нойона, то есть градоначальника и одновременно главного городского судьи. У того буквально за считанные часы с высокой температурой свалился ребенок. Ни у кого из тамошних местных лекарей ни нужных лекарств, ни каких-либо других средств для помощи больному не нашлось. Положение становилось  критическим, и отец мальчика вынужден был обратиться к начальнику пограничной стражи связаться с командиром нашего погранотряда с просьбой: нельзя ли, мол, сделать так, чтобы мальчика осмотрел кто-то из русских врачей? Соответствующее разрешение от нашей комендатуры было получено, и Брукера, усадив в сани, быстро доставили на противоположный берег Амура. Осмотрев больного, приехавший врач безошибочно диагностировал у него круп. Опасная болезнь прогрессировала, и мальчик через считанные часы мог умереть от удушья. Срочно требовалась хирургическая операция. Но у Брукера, во-первых, не было при себе нужных инструментов, во-вторых, делать операцию в домашних условиях невозможно в принципе. И «русский» предложил нойону (общение шло через переводчика) везти мальчика в Сталинск, в крохотную сельскую больничку, а там, мол, посмотрим, что предпринять. Мальчика, с головой укутав шубами, на тех же санях доставили на нашу сторону. «Должен вам сказать, – продолжает свой рассказ доктор, – что чувствовал я себя тогда, как вы понимаете, не лучшим образом. Жизнь малыша буквально висела на волоске, и если его немедленно не прооперировать, то… Я решил действовать. Но вы представляете, какую ответственность принимает на себя наш брат, когда приходится иметь дело с запущенным случаем! Тут ведь или – или…»

И вот на столе, наскоро приспособленном под операционный, лежит худенькое тельце иностранного пациента. В небольшом помещении амбулатории воцаряется буквально мертвая тишина, хотя здесь кроме врача и сестры находятся начальник комендатуры с двумя бойцами-пограничниками, отец больного ребенка и с ним – переводчик. Взгляды всех присутствующих устремлены на руку хирурга, приблизившего остро блеснувший скальпель к самому  горлу мальчика. Через доли секунды лезвие ножа войдет в живую плоть ребенка. На какое-то мгновение Брукер и комендант обмениваются выразительными взглядами: «Ну что?!» – читается безмолвный вопрос в глазах  военного и вслед – подбадривающий кивок: «А ну, доктор, покажи им всем, что мы можем!». «И мы таки можем!» – мысленно отвечает командиру Брукер и уверенно проводит скальпелем короткую черту по горлу мальчика. «Ах-х!» – коротким вдохом одновременно реагируют на это наблюдающие. Из-под разреза показывается сначала тоненькая ниточка крови, а затем из раны брызжет струя желтого гноя. И сразу же сиплое прерывистое дыхание ребенка становится неслышным. Операция прошла и прошла успешно! Остальное сложилось уже совсем обычно. Еще несколько дней у кроватки выздоравливающего сына дежурил отец, и китайчонок удивительно быстро встал на ноги.

Маньчжурский градоначальник тогда прямо не знал, как отблагодарить Брукера за спасение сынишки. Он предлагал ему большие деньги и целую кучу подарков. Но Брукер с добродушной улыбкой попросил переводчика объяснить нойону, что советские врачи оказывают помощь населению бесплатно, тем самым просто исполняя свой  профессиональный долг.

Увлекшись рассказом о том своем необычном вояже за границу и о «публичной» хирургической операции, доктор тут же вспоминает еще несколько любопытных случаев из собственной практики, и нам, его слушателям, неспроста начинает казаться, что жизнь врача Наума Брукера прямо-таки переполнена необычайными происшествиями и  настоящими приключениями. Впрочем, без них, твердо убежден сам рассказчик, наверное, и сама жизнь утратила бы для него и смысл, и особенный вкус.

Доктор мог бы рассказывать о себе еще и еще, но его увлеченный монолог был прерван стуком в дверь. «Разрешите войти?» – тут же с порога прозвучал хрипловатый баритон совхозного директора Рубина. Извинившись за неожиданное «вторжение», Рубин со смущенной улыбкой пожал руки мужчинам, по-свойски   поприветствовал сидевшую чуть поодаль от нас докторшу и тоже присел к столу.

– Ну и как же ты, Брукер, принимаешь гостей? Небось угощаешь их своими майсами? («майсэ» означает «рассказ» или «сказка» – прим. перев.) – заговорил Рубин и,  обращаясь уже к нам, продолжил: – Ну а что вы у нас тут увидели-услышали? Думаете погостить у нас еще?

Жена Брукера, до этого спокойно сидевшая в сторонке и так же внимательно, как и мы, слушавшая «майсы» супруга, с приходом Рубина засуетилась:

– Ну наверно уж хватит этих разговоров, – заговорила докторша. – Давайте-ка чайку выпьем. А вам, Рубин, я думаю, заодно и перекусить бы не мешало.

И не ожидая ответа, достала из шкафчика и расставила на столе тарелки с хлебом, сыром, огурцами и прочей едой. Тут же появилась глиняная миска с медом.

– А вы уж не обижайтесь за такое скромное угощение, – обратилась хозяйка к приезжим. – В городе-то вам наверно что-нибудь повкусней бы предложили.

Тем временем отлучившийся на минутку доктор вернулся к столу с бутылкой наливки. Отведав по стопочке ароматного вина, все приступили к еде, что не помешало завязаться общей беседе. Не принимал в ней участия только Рубин, судя по всему, порядком проголодавшийся и сполна отдающий должное закускам. Вниманием же сидящих за обеденным столом постепенно завладел словоохотливый банковский клерк:

– Область еврейская наша строится, – это факт, – начал свое рассуждение мой попутчик. – Только строится-то уж больно медленно. Вот взять к примеру хотя бы ваш этот зерносовхоз. В нынешнем году что тут у вас построено? Да почти что ничего. Школа, вы скажете? Да, не спорю: школа в Сталинске теперь есть. Только вспомните-ка, сколько времени ее строили. Ну то-то. А что можно за здешний техникум сказать? И где только директора этого техникума откопали? Он же ни в финансах, ни в строительстве решительно ничего не смыслит. Полный ноль. Взял он у нас кредит. Якобы на какой-то ремонт. Копеечный, можно сказать, кредит. А за такие деньги не то что приличный дом то ли построить, то ли отремонтировать – пару землянок не оборудуешь. Ну хоть что-то путное могли хотя б уж начать строить…

Рубин, не отрываясь от еды, внимательно выслушивает речь бухгалтера и, судя по всему, воспринимает его суждения скептически. Банковскому ревизору стоило бы поосновательней вникнуть в суть дел на сельских стройплощадках. Точней сказать, на причины, в силу которых дела эти идут и во всем районе ни шатко, ни валко. Это если еще очень мягко выражаться. Но в дискуссию с «банкиром» директор вступать не намерен. Да, в конце концов, к доктору Брукеру он зашел сегодня вовсе не для обсуждения разных масштабных проблем. У руководителя крупного совхоза своих хлопот полон рот. И не переставая жевать, Рубин резко меняет тему, затронутую городским гостем доктора:

– Тут подошел ко мне сегодня управляющий вторым отделением Дашевский. Ребенок у него, говорит,  разболелся. Нервничает, понятно, человек и просит, чтобы на отделение приехали вы, Брукер. И поехать вам туда таки надо. Вы знаете, что там, на этом втором отделении, совсем молодой фельдшер, а Дашевский ему попросту не доверяет.

Брукер, конечно, сразу почувствовал, что Рубин неспроста пришел к нему в гости. Но вот как ему, Брукеру, на то отделение ехать? И почему бы самому Дашевскому не прийти к нему со своей просьбой? К тому же – чего проще? – он и ребенка своего мог бы ко мне сюда привезти.

– И что же? Прикажете мне больницу свою бросить? А у меня тут, извольте знать, два пациента. В том числе женщина со сложной беременностью. На кого я должен все оставить?

– Наум прав. Ему сейчас никак нельзя отсюда отлучаться, – поддерживает мужа докторша. – А до этого «дашевского» отделения – шутка ли? – целых сорок километров, как я слышала.

Рубину нетрудно принять в расчет доводы четы Брукеров, однако он хорошо знает принцип: «Выход можно найти из любого положения всегда, но из всех возможных и приемлемых выходов он непременно чреват массой разных неприятностей».  И что тут делать прикажете? На отделении Дашевского – самый большой зерновой клин. И если ребенок у управляющего действительно серьезно заболел, то Дашевскому будет не до управления ходом жатвы. А за один день в брукеровской больнице небось ничего не случится. Здесь работает опытная медсестра, а что касается роженицы, то на помощь ей всегда может прийти Иваненчиха, то есть Татьяна Иваненко, жена совхозного главбуха. На Украине, как рассказывали, она  лучшей повитухой на всю округу славилась.

А пока шло бурное обсуждение сложившейся ситуации, к воротам докторского дома подкатила телега, впряженная в директорского гнедого жеребца. Все решено, товарищ Брукер! Пять-десять минут вам на сборы и в путь. И может статься так, что когда-нибудь потом вы поведаете свежему человеку еще об одном любопытном случае из собственной практики. И разве не сами же вы, уважаемый товарищ Брукер,  уверяете своих слушателей, что именно разные неожиданности и непредвиденности придают человеческой жизни и особый смысл, и неповторимый вкус?

(Продолжение следует)

Перевод с идиша: Валерий Фоменко


Моше Хащеватский

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 × два =