Полиграфисты прошедшего времени

Полиграфисты прошедшего времени

из архива издательского дома "Биробиджан"

Линотипист, метранпаж, наборщик ручного набора, цинкограф…… Еще не так давно без людей этих профессий не мог выйти ни один номер газеты, в штатном расписании нашей областной типографии они занимали ведущее положение. Сегодня эти профессии стали достоянием истории 

Вспоминаю свои впечатления, когда впервые переступила в начале 1980-х годов порог областной типографии. До этого я имела представление о профессиях полиграфистов – в районной газете, где пришлось мне работать, была собственная небольшая типография с двумя линотипами, одной плоскопечатной машиной и цехом ручного набора. Трудились там в основном женщины. А здесь, в Биробиджане, меня поразил масштаб производства. Линотипы стрекотали мощным металлическим оркестром, сейчас даже затрудняюсь сказать, сколько их было. Больше десятка человек было занято на ручном наборе, а цех верстки впечатлил своими масштабами. Но самое большое потрясение испытала, увидев в работе печатающую газеты ротационную машину – она была настолько огромной, что буквально подпирала пятиметровый потолок печатного цеха. Тиражи областных газет тогда тоже были огромными, а выходили они пять раз в неделю, поэтому ротация остывала от работы только в не газетные дни, по средам и воскресеньям.

Впрочем, жарко и в прямом, и в переносном смысле слова было во всех типографских цехах. Особенно в линотипном, где набирались в металле газетные тексты. Официально линотипистов называли наборщиками строкоотливных машин, но им приходилось не только набирать тексты. Утро линотипистов начиналось со спирта или бензина, с помощью которых они готовили машину к работе, чистили ее. Потом линотип включали для нагрева. Сзади линотипа во время его работы находился раскаленный котел, на который вешалась на крючок увесистая, в полметра длиной чушка из сплава олова, свинца и сурьмы. Расплавлялся сплав до 400 градусов, жара от него шла как от раскаленной печи и приходилось удивляться, как линотиписты выдерживают такую жару весь день. Особенно тяжело приходилось летом. Кондиционеров тогда не было, вентиляция была самая примитивная. 

А как они работали, это надо было видеть! Под неумолчный стрекот машин металлические строки одна за другой падали в верстатку, где складывались в аккуратный столбец. Когда материал был набран, с него делали оттиск – гранку, которую вычитывали корректоры и журналисты. Только после этого материал ставили в номер.

Непревзойденными специалистами по набору материалов на идише для газеты «Биробиджанер штерн» была Эсфирь Самойловна Свиткина и Рива Хаймовна Лопатина. Буквально рекорды на скорость набора ставила Нина Виноградова, тоже работавшая с текстами на идише. Материалы для «Биробиджанской звезды» набирали Владимир Ребрин, Виталий Богданов и другие линотиписты. Все они были высокопрофессиональными специалистами. 

 Бессменным наладчиком строкоотливных и других полиграфических машин был участник Великой Отечественной войны Николай Александрович Малыгин, несколько лет назад ушедший из жизни. При нем техника работала бесперебойно. 

В начале 1990-х в типографии появились компьютеры, и набор текстов стали осуществлять без помощи линотипов. Некоторые линотиписты освоили профессию оператора компьютерного набора, другие перешли на другую работу. А кто-то рано ушел из жизни. Очень вредной для здоровья была эта профессия! Как, впрочем, и многие другие, например, метранпажа. 

 Когда я в первый раз увидела, как Нина Умникова, прижимая к груди многокилограммовую, сверстанную в металле полосу, пытается переложить ее на тележку, чтобы отвезти в стереотипный цех, я напросилась ей помочь. «А ты попробуй поднять другую полосу»,– предложила метранпаж. Не поняв подвоха, следую совету, но тяжеленная полоса не поддается. Оказывается, и тут было необходимо умение, а не только в верстке.

Сверстать газету в металле было целым искусством, и доверяли это дело самым опытным наборщикам ручного набора. С французского языка слово метранпаж переводится как «тот, кто укладывает в страницы». По макету, который предоставляла редакция, надо было уложить не только тексты, но и подобрать к ним заголовочные шрифты, линейки, отбивки, установить правильно клише. Особой внимательности требовала правка полос в металле, для этого строки надо было прочитывать в зеркальном изображении. Если выправленная строка ставилась не туда, а дежурный по номеру это прозевал, случались грубые ошибки. Так однажды произошло на моем дежурстве, когда Михаил Горбачев из-за неправильного переноса стал горбатым. 

А однажды Нина Умникова предотвратила ошибку журналиста. В статье, где речь шла об одном из сел Октябрьского района, была неверно указана фамилия ветерана войны. Оказывается, Нина выросла в этом селе и знала многих его жителей.

Были метранпажами Галина Астафьева, Галина Малиновская и Надежда Уразова. Надежда была небольшого роста и приходилось удивляться, как ей удается справляться с переноской тяжелых металлических полос.

В более ранние годы на верстке полос работали и мужчины. Так, газету «Биробиджанер штерн» верстал Семен Теплицкий. В то время редактором газеты был Бузи Миллер, и когда он болел, оттиски газетных полос Теплицкий возил ему на дом. Потом на верстке «БШ» работала Галина Малиновская.

Когда должность метранпажа ушла в небытие, Нина Умникова осталась работать в печатном цехе фальцовщицей газет. Галина Малиновская освоила компьютер.

Работала типография в восьмидесятые годы почти круглосуточно, особенно в те дни, когда в стране проходили съезды, пленумы или другие важные события, отмечались всенародные праздники. Сообщения из Москвы с учетом разницы во времени приходили ближе к ночи, все эти длинные доклады надо было набрать на линотипах, сверстать в металле, затем перевести все это на стереотипы – металлические формы, которые устанавливались на печатные машины. А мы, сотрудники редакций, прежде чем отдать газетные полосы в печать, добросовестно их вычитывали. Но и это было не все – когда первые оттиски выходили из печатной ротационной машины, надо было тщательно просмотреть и их. Бывало, что ошибки вылавливались на этом этапе. Дежурных по ротации называли барабанщиками, так как газетные полосы наматывались на стереотипы как на барабаны.

В конце восьмидесятых ротационная машина, где работали такие специалисты своего дела, как Владимир Дедков и Виктор Демьянов, отслужила свой срок и была списана. Ушел в прошлое и способ высокой печати, ее заменил более современный офсет. Освоение офсетной печатной машины шло тяжело, но наши полиграфисты с этим делом справились успешно. Особенно преуспел Виктор Демьянов, который последние годы возглавляет бригаду печатников уже без приставки ротационер. 

Был в типографии и особый цех, без участия которого не выходил ни один номер областных газет – цинкография. И если другие производственные цеха находились на первом этаже, то цинкография занимала большое помещение второго этажа, где сейчас находится актовый зал. И работал там в основном один человек – цинкограф Михаил Иванович Наконечный. А большое пространство требовалось для объемного оборудования цеха. 

В типографию Михаил Наконечный пришел более полувека назад, в 1962 году. До этого работал в фотоателье, один из его снимков даже был победителем краевого фотоконкурса. На новом месте учителем бывшего фотографа стал опытный цинкограф Федор Ильич Тюляндин. 

– Нас часто называли фотоцинкографами, – вспоминает Михаил Ильич. – В нашем распоряжении был специальный фотоаппарат для пересъемки фотографий размером как две большие комнаты. 

В цинкографии из обычной фотографии надо было изготовить клише в форме металлической пластины. Процесс этот был весьма трудоемким и долгим, тем более что снимки требовались в каждый номер обеих газет. Когда бы я ни заходила в цинкографию, Михаил Иванович всегда был в работе и отвлекался только по делу. Бывали у него помощники, но чаще всего работал он в цинкографии один и в этом деле был буквально незаменим. 

– Приходили молодые ребята, учились, потом уходили в армию и больше не возвращались. Но как-то пришла женщина, привела дочку и той понравилось быть цинкографом. Так и доработала Лена со мной, пока цинкографию не ликвидировали.

Многие годы областная типография подчинялась Краевому управлению издательств, полиграфии и книжной торговли Хабаровского крайисполкома и числилась там под номером три. У Михаила Ивановича Наконечного имеется несколько десятков почетных грамот и других наград от этого ведомства, а в 1974 году он был занесен в Книгу почета управления. Наш цинкограф был одним из лучших специалистов своего дела во всем Хабаровском крае. Ценили его и в самой типографии. По-моему, он и в отпуск не ходил, а рабочий день у него был ненормированным. Работать цинкографу приходилось с кислотой, цинком, вредной краской и эмульсией, керосином. Один из самых вредных процессов так и назывался – травление. 

Не было случая, чтобы по вине цинкографа был задержан номер газеты. Но как-то по требованию одного из редакторов Михаилу Ивановичу пришлось переделывать клише с фотографии Горбачева – приказано было стереть на голове Генсека родимое пятно. Потом по этому поводу по редакциям и типографии ходила не одна шутка. 

 Михаил Наконечный имел самый высокий профессиональный разряд – шестой. Присваивали его только мастерам, каковым он и был в своем деле. 

– А потом пришел новый директор и решил, что такого разряда у цинкографа быть не может и меня перевели на четвертый разряд. Пенсию по вредности мне тоже не дали – работал, как и многие, до 60 лет. За несколько лет до пенсии пришлось освоить профессию копировщика печатных форм – выводить на специальную пленку сверстанные на компьютере газетные полосы. Моя ученица Лена Григорьева тоже работала со мной, а позже выучилась и стала юристом, – рассказывает ветеран полиграфии.

Перестал быть востребованным цех ручного набора, где в лучшие времена работало до десяти человек. Опытнейшие наборщицы, которым доверяли самые сложные заказы, Ирина Сафрошкина и Татьяна Валиева успешно освоили компьютерный набор и верстку и продолжают работать в издательском доме «Биробиджан». Наборщицей была и нынешний мастер типографии Вера Попеско. Валентина Бодягина, проработав два с лишним десятка лет в цехе ручного набора, возглавляла потом столько же времени отдел кадров типографии и издательского дома. Ольга Прозаровская стала работать в производственном отделе.

А цех ручного набора в типографии сохранили как музейный экспонат.

Недавно ушел на заслуженный отдых Иван Захарович Таранов, которому тоже пришлось сменить профессию.

Хотя типография многие годы была самостоятельным предприятием, с областными газетами ее связывали не только производственные, но и дружеские отношения. Большие праздники и свои юбилеи журналисты и полиграфисты часто отмечали вместе. И вот уже шесть лет мы «варимся» в одном котле издательского дома «Биробиджан», переживая все радости и трудности совместного бытия.

 К сожалению, ветеранов-полиграфистов в городе осталось очень мало. Старейший из них – Михаил Иванович Наконечный. Общаясь с этим светлым человеком, как будто переносишься в другой мир, в то время, когда профессия полиграфиста была не только необходимой, но и весьма почетной.

 – Я нисколько не пожалел, что пришел работать в типографию. Это были мои лучшие годы жизни. Понимаете, мы были нужны, от нас многое зависело, наши профессии были востребованы. А когда выходили газеты, я в душе радовался, что снимки на полосах качественные, что в этом есть и моя заслуга,– высказался в разговоре Михаил Иванович. 

И ему, и другим ветеранам нашей типографии хочется пожелать здоровья и долголетия. Тем более, что впереди наш общий юбилей длиной в целых 85 лет.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *