Полная чаша

Полная чаша

автора

Каждый из нас ищет счастье для себя, свое. Для кого-то это личностный рост и успешная деловая карьера, кто-то с головой окунается в любимые увлечения, кто-то ищет человеческой любви – большой, красивой и настоящей…

Жительница Биробиджана Люба Шевцова нашла свое семейное счастье, что называется, «не по правилам» — не со знакомства, симпатии и отношений с любимым человеком, а с детского тепла, которое смогла разбудить в двух маленьких сердцах…

Самая молодая мама

До села Надеждинское, где живут Любины родители, от Биробиджана чуть более 60-ти километров. Для Любови Шевцовой это привычный путь, который она преодолевает на своем автомобиле очень часто, навещая папу с мамой. Работая и живя в областном центре, девушка всегда находит время, чтобы позаботиться о родных.

— Дорога привычная, по столичным меркам практически ближнее Подмосковье,  — смеется Люба, уверенно ведя автомобиль. – Я езжу в Надеждинское часто в течение недели и практически всегда на выходные. Роднее места у меня пока что нет…

— А как же так получилось, что в твоей семье появилось такое необычное прибавление? – диалог не мешает вести машину. Любе самой хочется поделиться тем, что у нее наболело и случилось радостного за четыре года.

— Это до сих пор для многих моих знакомых и коллег — секрет, — признается девушка. – Я работаю в нашем педагогическом университете имени Шолом-Алейхема, работы хватает, мне это нравится.  И многие до сих пор не знают, что у меня такая необычная семья, которой я тоже уделяю по возможности максимум свободного времени…

А началось все с моих мамы и папы. И с трагического случая. Мой старший брат Слава в 18 лет утонул в реке. Только тогда я узнала, что он был приемный… Мама и папа воспитывали его как родного, когда еще жили в Казахстане, взяв к себе еще грудничком, потому что у них долго не было детей. Но потом появилась я, а следом и мой младший брат Василий.

Потом случилось то, что случилось. Мы с братом выросли, уехали в Биробиджан. Я училась в городе, мама Люда и папа Витя остались в Надеждинском. Оба очень скучали по нам, по большой семье, потому что сами с детства привыкли расти и жить среди множества родственников. 

В ту пору, лет пять назад, я, помимо учебы, еще была и волонтером. В том числе мы курировали детский дом села Валдгейм, часто навещали тамошнюю детвору, устраивали для них праздники. И мне запали там в душу две девчушки — Ира и Аня. Они тоже ко мне прикипели. Ой, вы не представляете, как они на мне висли, едва я приезжала в детский дом! Просто не отлипали, мы ходили везде в обнимку, как сиамские близнецы. Девчонкам крайне не хватало человеческого тепла, тактильного контакта – им очень хотелось, чтобы их обнимали, гладили по голове, говорили ласковые слова…

Мама  с папой в ту пору и даже раньше, скучая по детям, по большой семье, стали брать к себе на лето детишек из Биробиджанского детского дома № 5. Фактически все лето они жили у нас, благо дом был большой и позволял такое воспитание. У родителей большое хозяйство, пасека, красивый сад, папа у меня садовод-любитель, знаете, какие у него яблоки растут! Мама очень добрая и щедрая хозяйка, приветливая и гостеприимная. Детворе это очень нравилось. Но потом вышел новый закон, появилось много ограничений и критериев  по возрасту и здоровью, с которыми не разрешалось брать детей на воспитание. Мама под них уже не подходила…

— И тогда идею предложила я. Я сказала: мама, папа, я  вижу, как вы тоскуете.  А давайте возьмем к себе Аню и Иринку? Как оказалось, дело это было немного трудное, пока соберешь все документы, пока их рассмотрят, дадут разрешение, то есть фактически признают тебя приемной мамой… К тому же, понимаете сами, другие дети, чувствуя такое положение, становятся агрессивными к счастливцам – сердятся, завидуют. Ирочку и Анечку стали обижать в детском доме. То зубной пастой измажут, то одежду порвут…

— Пришлось настоять, чтобы девочек отдали мне поскорее. И вот прошло уже четыре года, как они живут у моих родителей. Сейчас Ире и Ане по 15 лет, а мне самой 27. Такая вот сверхмолодая мама для практически взрослых дочек, – смеется Люба…

Дом там, где сердце

— А почему ты не забрала девочек к себе в город? – до Надеждинского остается всего несколько километров, Любина машинка, словно почуяв близость дома, катится все быстрее.

— Я думала, что так и будет, – рассказывает Любовь. – Думала, девочки попривыкнут жить в семье, адаптируются и можно будет их забрать к себе. Но отец с мамой так рьяно за них взялись, окружили такой заботой и лаской… Девушки пошли учиться в сельскую школу. Сейчас их в город уже и за уши не вытянешь, не хотят! Могут приехать ко мне в гости, пожить, например, на время каникул… Но, как сами твердят, им дома спокойнее, зная, что бабушка с дедушкой, ставшие для них на самом деле родными, рядом. Девчонки стали уже совсем настоящие хозяюшки, помощницы, каких поискать. Сами стремятся что-то сделать, подсобить. Мама научила их готовить обеды, печь сдобу, работать по хозяйству. А раньше они даже яйцо себе поджарить не умели!

Первые годы сложностей хватало. Девушки были очень неприспособленными к жизни, многому их пришлось обучать,  вплоть до того, как правильно мыть голову. «Она необучаемая», — предупреждали Любу воспитатели детского дома, когда она хотела удочерить Аню. Девочка была очень тихая, забитая, вся сжавшаяся в тугой комочек сутулости. Взгляд затравленный и растерянный одновременно, рот полуоткрыт… Куда все это делось за первые два года жизни в любящей семье? Только за первый год Аня неожиданно выпрямилась, стала держать спину и резко подросла аж на восемь сантиметров. Красивые голубые глаза девочки стали смотреть на мир совсем по-другому… Об учебе и говорить нечего – тройки в дневниках девушек не слишком частое явление. Ирина так вообще стала президентом Надеждинской средней школы, активистка и умница. Забавница Аня проявляет себя иначе – вполне вероятно, что из нее вырастет настоящий биолог. Девочка не боится никаких ползучих тварюшек, рада всякому жучку-паучку, порой повергая в веселый ужас и визг сестру с мамой. Дедушка выделил ей в присмотр два собственных улья с пчелами, так что летом они вдвоем ведут свое особое медовое хозяйство, а дед Витя с удовольствием рассказывает внучке профессиональные секреты.

Здоровье моим детям мы тоже поправили общими стараниями,  — рассказывает Любовь. – Было много проблем с психикой, девочки долго не могли спокойно спать, кричали, страдали бессонницей… «Повылезали» всякие физиологические болячки после того, как мы стали жить вместе. Иногда вспоминаем смеясь и плача, как Анюта, имевшая тогда проблемы с кожей лица, сильно «цвела» (врачи мне говорили, что это результат гормональных сбоев от продолжительного стресса), ревела: «Я уродина, некрасивая, никто меня не любит, и ты тоже меня бросишь!» Навсегда ее успокоили мои уверенные слова: «Я твоя мама, я  тебя взяла к себе, ты мне родная, я тебя очень люблю и никогда-никогда не брошу…»

Прямо с порога две 15-летние рослые и ладные красавицы-дочки бросаются к Любе на шею с объятиями и поцелуями. В большом доме вкусно пахнет, маму ждали в гости! Мама Людмила Сергеевна и отец Виктор Васильевич тоже рады видеть свою дочку. Вот оно, настоящее счастье…

Всем ветрам назло

В семье Шевцовых, ведущих свой род от семиреченских казаков, которые в былые времена служили в Казахстане, даже в будние дни не привыкли готовить мало. Сейчас же, когда в доме появились гости, стол ломится от угощений. Девушки дружно оккупировали кухню и завершают последние приготовления. «Ирка, майонез!» — командует сестра. Ирина мчится к холодильнику, не замечая, что у самой кофта испачкана мукой – следами недавней возни с выпечкой. Аромат булочек и печенья плывет по дому…

— Вот так порой приедешь сюда после рабочего дня, уставшая от преподавания и дороги,  — рассказывает Люба,  — а дочки тебе уже горячий чай с выпечкой несут: «Держи, мамуля, отдыхай!». Наверное, отсюда и берутся силы жить ради них дальше…

Как рассказала Любовь, от своего молодого человека, с которым она уже два года, она тоже скрывала свою семью. Пока отношения не стали основательными и серьезными, не считала нужным рассказывать ему о дочерях. Потом решилась…

— Он у меня военный, служит по контракту, может, это наложило отпечаток на его реакцию, – говорит Люба. – Сначала он долго молчал. Чувствовалось, что у него эдакий культурный шок – вот тебе на, оказывается… А потом: «Ну и славно! Две дочки уже есть! Третью родим, нянчиться с ней будем!» Виктор быстро нашел общий язык с Аней и Ирой. Сейчас он для них лучший папа Витя, с которым можно и повеселиться, и на ушах постоять. Жаль только, приехать может не всегда – служба.

Человеческий род устроен так, что не все люди во всем друг друга понимают. А порой даже не стремятся, озлобившись на весь белый свет и не видя кругом ничего хорошего. В своем решении и в дальнейшей жизни со ставшими родными Аней и Ирой Люба столкнулась с разным: с непониманием, недоверием, осуждением, даже с обвинениями.

— Слышала про себя всякое,  — делится девушка. – Даже всего и не перечислишь. Народ злыми языками мелет глупости, и порой обидные. Недоумевали – зачем тебе чужие дети, своих, что ли, нет и не будет? На кой тебе эта обуза, ты же еще молодая! А тут дурные гены свое возьмут, еще наплачешься! Мы с мамой Людмилой порой уже не знаем, смеяться над людской молвой или плакать. Некоторые сельчане обвиняют нас в том, что мы взяли себе детей–батраков, что они у нас летом “пашут” на огороде сутками! И что, дескать, все им положенные выплаты мы забираем себе. Доходит до того, что особо ярые «правозащитники» пишут письма в органы опеки — глупые, малограмотные кляузы! 

А еще обиднее, что иногда попечительские органы идут у них на поводу. При том, что никто из них у нас в доме ни разу не бывал, не приезжал — в гости ли, с инспекцией ли — и воочию сам все не видел, чтобы  понять, как тут живут дети, все ли у них в порядке. Иногда я, раздраженная всеми этими нападками, полушутя рявкаю: «Ну что, девушки, сдать вас обратно в детский дом?». «Куда?! Аа-а, ни за что!!! — слышу в ответ вопли. – Мама, не пугай нас так!»

Если срастить в одну пару поговорок, то получится: собака лает, ветер носит, а караван-то — идет. Любина большая семья уверенно идет по жизни, не обращая внимания на людские глупости и злые языки, творя чудеса по воспитанию маленьких родных людей, о которых уже и не вспоминается как о когда-то чужих и незнакомых. Все чаще несправедливые выпады разбиваются о фамилию «Шевцовы», как об стенку горох.

— С такой семьей мне ничего не страшно,  — говорит Любовь. – Пока у меня есть такие мама с папой, брат, мои любимые доченьки, любимый муж – все перенесем, переживем и радоваться будем. Скоро и другой повод для радости всем появится,  — улыбается девушка, чуть поглаживая себя по животу…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *