После беды

После беды - Так было 6 ноября 2018 года

Фото автора и eaomedia.ru

Так было 6 ноября 2018 года

БОЛЬШЕ ТРЕХ МЕСЯЦЕВ ПРОШЛО С ТОГО ДНЯ, КОГДА В ПОСЕЛКЕ ПРИАМУРСКОМ ПРОГРЕМЕЛ ВЗРЫВ ГАЗА В МНОГОКВАРТИРНОМ ДОМЕ.

КАК СЕГОДНЯ ЖИВЕТСЯ ПОСТРАДАВШИМ ЖИТЕЛЯМ ПОСЕЛКА И ЧТО
СДЕЛАНО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ ИХ ПРАВА?

У дома на улице Островского, 12 – тишина. Не видно ни людей, ни припаркованных машин.

Двери двух пострадавших от взрыва подъездов и окна нижних этажей наглухо забиты то ли фанерой, то ли оргалитом. Красной лентой обнесен покореженный, будто вывернутый наизнанку балкон.

Беда случилась ранним утром шестого ноября. В квартире на первом этаже взорвался газ с такой силой, что хозяина жилья, молодого мужчину, взрывной волной выбросило в окно. Если бы не сильные ожоги, он мог бы остаться жить. Но Дмитрий Старовойтов скончался в ожоговом центре Хабаровска.

– Хороший был парень, работящий, ответственный, – вспоминают о погибшем соседи. – И не его вина, что беда такая случилась, видно, где-то утечка газа произошла.

Всего без жилья в тот роковой день осталось 68 жителей дома, были признаны непригодными для проживания 28 квартир второго и третьего подъездов. В первом и четвертом подъездах проживать разрешили, но многие жильцы так и не решились туда возвращаться.

После того, как прогремел взрыв, жильцов пострадавших квартир решили поселить в пунктах временного размещения либо в Центре детского творчества, либо в Доме культуры. Но никто не воспользовался этой возможностью, большинство предпочло поселиться у родственников и знакомых. И тут надо сказать доброе слово в адрес этих людей, принявших чужую беду как свою. В поселке был организован сбор теплых вещей и другой помощи пострадавшим, поддержали приамурчан Биробиджан и соседняя Николаевка.

Правительство области приняло решение выплатить каждому жителю дома по 5 тысяч рублей, а жителям пострадавших от взрыва квартир – по 10 тысяч рублей, за частичную потерю имущества – 20 тысяч на семью, за полную потерю – 50 тысяч.

Глава Приамурского
городского поселения
Александр Симонов

– Эти деньги выплачены всем, кому положено, но, конечно, они не могут компенсировать всех потерь, поэтому были подготовлены документы, составлены списки пострадавших и переданы в федеральный центр. Надеемся, что Москва примет положительное решение, – говорит глава Приамурского городского поселения Александр Симонов.

А за два месяца до этого, на встрече с жителями поселка, губернатор Александр Левинталь заявил:
– Мы попросили выделить средства из резервного фонда и на ликвидацию последствий взрыва, и на дополнительную помощь пострадавшим.

На той встрече выяснилось, что не все пострадавшие могут получить помощь и доказывать свое право на компенсацию понесенных потерь им придется через суд. В этом тоже обещали помочь, как и с восстановлением сгоревших документов.

И такая помощь была оказана. В поселок приезжали юристы, помогали с оформлением документов для обращений в суд, проводили бесплатные консультации.

– Моей маме Людмиле Васильевне Кошановой тоже через суд пришлось доказывать, что внук постоянно проживал с нею, хотя был прописан у отца. Ее квартира полностью пострадала, она находилась как раз над той квартирой, где прогремел взрыв. Решение на получение сертификата на покупку жилья судом принято, но получить его надо будет в Москве. Нам сказали, что за сертификатами поедут юристы. Ждем, – рассказала дочь Людмилы Васильевны Марина.

Пока же и Людмила Кошанова, и ее взрослый внук проживают в съемной квартире, как и многие пострадавшие. Помощь в оплате арендованного жилья им не оказывают.

В гостиничном номере семье Гостевых приходится готовить еду

Несколько семей после взрыва поселились в придорожной гостинице «Экватор». Сейчас осталась здесь только семья Гостевых – Галина Константиновна, ее дочь Татьяна и внук Владислав.

По крутой винтовой лестнице взбираемся на верхний этаж, где живут пострадавшие. Обычно здесь селят на одну ночь водителей-дальнобойщиков, поэтому условия для проживания спартанские – в комнате две кровати, стол и два стула. Туалет общий на этаж, душевая одна на несколько этажей.

Гостевы живут в таких условиях четвертый месяц. Живут бесплатно.

За нас, – уверяла Галина Константиновна, платит администрация. Хотя потом выяснилось, что хозяин гостиницы не берет платы и с администрации – просто держит здесь семью из добрых побуждений.

Квартира Гостевых в пострадавших не числится, им сказали, что жить там можно. Это первый этаж четвертого подъезда.

Так выглядит пострадавший дом сейчас

– Мы боимся туда возвращаться – там и трещины на стенах, а в ванной кафель обвалился. Вода не всегда бывает. И холодно очень. У нас там кошки остались, ходим кормить, а жить упаси боже, – вздыхает Галина Гостева. – Конечно, и тут тяжело, но хоть тепло. Еду на плитке готовим, для стирки тазик принесли. Снять квартиру не можем – моя пенсия десять тысяч, дочкина зарплата – она у китайцев работает – пятнадцать. Да еще за свою квартиру платить приходится, хоть и не живем там. Поначалу нас бесплатно кормили в кафе «Глория», но ходить туда далеко, стали сами готовить, два раза помощь продуктами получили.

Открывая нам дверь, Галина Константиновна упала – закружилась голова, но вызвать «скорую помощь» категорически запретила – мол, ничего страшного, бывает. Позволила лишь уложить себя в постель.

– Ничего, до тепла недолго осталось, доживем как-нибудь, – не теряет она надежды на лучшее и рассказывает об успехах своего внука в учебе и спорте. Владислав учится в Хабаровске, а к родным приезжает редко – третьей кровати для него в гостиничном номере нет.

Возвращаюсь к пострадавшему дому. Звоню в одну, другую, третью квартиры крайних подъездов, где, как меня уверили, люди продолжают жить. Но домофоны отключены. Наконец, удача – откликнулась одиннадцатая квартира первого подъезда.

– Проходите, пожалуйста, – приглашает гостеприимная хозяйка. – Только шубу не советую снимать, у нас прохладно.

Совета я не послушалась, о чем потом пожалела – за полчаса общения с хозяевами продрогла основательно.

Здесь жить нельзя

– Мы-то уже привыкли, закалились, хотя тоже тепло одеваемся. До взрыва более-менее терпимо было, а сейчас больше восемнадцати градусов температура не поднимается. Говорят, это последствия взрыва. А вообще, живем как на вулкане. Нам сказали, чтобы весной, когда начнут разбирать пострадавшие подъезды, мы выселились из этой квартиры. А куда нам идти? Когда произошел взрыв, три дня жили у моей сестры, потом вернулись обратно, не стали их стеснять, – делится наболевшим Валентина Петровна Домбровская. – Мне тот роковой день на всю жизнь запомнится. Слышу утром сквозь сон треск, как будто окно рушится. Вскочила с постели – окно цело, а за окном, в соседнем подъезде, пламя бушует. И слезы, крики. Муж бегом на улицу – машину отогнать, она рядом с домом стояла, могла взорваться. Успел. А там и пожарные приехали, спасатели. Так до сих пор и непонятно, отчего газ взорвался. Ведь в сентябре газовщики плановую проверку в нашем доме проводили, и вроде все нормально было.

Между тем хозяин квартиры Валентин Семенович Домбровский вспомнил, как однажды в том же втором подъезде чудом удалось избежать взрыва – утечку газа удалось предотвратить вовремя.

Сейчас газ во всем доме отключен, готовить еду оставшимся жильцам приходится на электроплитах.

Еще в ноябре им было обещано, что коммунальщики и энергетики пересмотрят тарифы в сторону уменьшения.

– Будут проведены переговоры о корректировке коммунальных платежей за этот особый период, – заявил губернатор на той ноябрьской встрече с жителями пострадавшего дома.

Но корректировка получилась с точностью до наоборот. До взрыва Домбровские платили около шести тысяч рублей в месяц за тепло, за электроэнергию. – меньше тысячи. А когда им принесли квитанции за декабрь, схватились за головы.

Стояк в подъезде пришлось утеплять

– За тепло нам насчитали девять тысяч, за электричество – две с половиной тысячи рублей. А тепло у нас сами видите какое, обогреватель приходится постоянно включать. Воды горячей в доме и до взрыва не было, холодная пока есть, но на всякий случай держим запас воды в канистрах, мало ли что. Дому больше тридцати лет, но за все годы не было ни одного ремонта, даже косметического, в подъездах, сами видели, стекла разбитые или треснутые.

Батарея одна на весь подъезд и еле теплится. Обслуживает поселок управляющая компания из Хабаровска, руководство области и администрация поселения ей не указ – у нее свои коммерческие интересы, – рассуждает Валентин Домбровский. В девяностые годы он возглавлял администрацию поселка, именно в это время в разгар зимы случилась крупная авария на единственной местной котельной и жители, как в войну, стали обогреваться «буржуйками».

– Мы тогда благодаря аварии смогли все наши гнилые трубы заменить, теплотрассы, которые на ладан дышали, – вспоминает Валентин Семенович. – Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло – вся область пришла нам на помощь.

В этот раз область тоже помогла – почти все деньги, которые были получены пострадавшими, выделены из областных источников. А что же поселенческая администрация?

– Мы бы и рады помочь, да не из чего. Годовой бюджет нашего поселения – 26 миллионов рублей – вроде бы и не такой маленький, но из них только энергетикам мы должны по решению суда заплатить 25 миллионов долга. Да, да, 25 миллионов и не меньше. Это старые долги, они копились годами, а расплачиваться приходится за электросети села имени Тельмана, которые перешли поселению от градообразующего предприятия, которое было ликвидировано. Вот и не знаем, как будем жить с таким наследством, – сетует глава поселения Александр Симонов.
Главой Александр Сергеевич стал в прошлом году, за несколько месяцев до случившейся беды.

Пострадавшие жители говорят: он сделал для нас все, что мог, даже больше, чем мог. Но вот повлиять на неуправляемую «управляйку» пока не получается, помочь с временным жильем из резервного фонда удалось лишь нескольким семьям. Еще несколько пострадавших семей заселили в пустующие квартиры нового семиэтажного дома, возможно, они будут потом выкуплены по полученным сертификатам. Кому-то приходится жить вдали от поселка, в брошенных пустующих квартирах моргородка, куда не ходит общественный транспорт, или в придорожной гостинице, как семье Гостевых.

Здание поселенческой администрации находится по соседству с пострадавшим домом на той же улице Островского.

Заместитель главы Александр Жилин начинает свой рабочий день с его обхода, а каждую неделю вместе со специалистом спускается в подвал, дабы убедиться, что коммуникациям ничего не угрожает.

– Сегодня мониторили подвал, пока все нормально идет, – доложил Александр, используя новомодное слово.

Среди пострадавших жителей дома были и дети. Я заглянула в поселковую школу, встретилась с ее директором Натальей Николаевной Долговой. Вот что она рассказала:

– Мы, когда взрыв произошел, освободили несколько классов, чтобы принять людей. Но такая помощь не потребовалась. Помогли зато одеждой, учебниками, школьными принадлежностями. Всех детей из пострадавших семей решили кормить в столовой бесплатно. Я была на встрече, которую проводил губернатор, был индивидуальный прием, который проводили руководители и специалисты областного правительства. Людям все объяснили, растолковали, конкретно помогли. Вот только что будет с домом, пока ясности нет, говорят, что весной примут решение, сносить его или оставить.

Взрыв, напомню, произошел осенью, 6 ноября. В том же месяце дом обследовали специальным комплексом «Струна» и выявили 28 квартир, не пригодных для проживания. В остальных квартирах, числом больше тридцати, получается, жить можно. Но если два подъезда придется разобрать до фундамента, что и предполагается сделать, то выселять придется жильцов всего дома.

– Мы бы и рады были отсюда съехать, если б нам тоже дали сертификаты, – говорили жители непострадавших подъездов.

На мой дилетантский взгляд, дом можно восстановить. Но нужно ли? В Магнитогорске, где в канун нового года взорвался десятиэтажный дом, поначалу решили снести только пострадавшие подъезды. Но народ воспротивился и дом решили снести полностью. И в Приамурском, и в Магнитогорске пострадавшие дома были построены из панелей, которые при взрывах складываются как карточные домики. И люди опасаются там жить, напуганные происшедшим.

А пока приамурцы ждут помощи от федеральной власти – 50 миллионов рублей, почти два годовых бюджета городского поселения. Напомню: два миллиона 200 тысяч рублей пострадавшим было выплачено из областного и районного бюджетов.

Пока готовила материал к печати, прошла информация о том, что уже в нынешнем году начнет действовать федеральный закон, по которому помощь жителям пострадавшего от взрывов и других катаклизмов жилья будет оказываться лишь в том случае, если это жилье застраховано. Графа о страховании квартиры должна появиться в платежках, а платить или не платить, решает сам хозяин или арендатор квартиры.

Такие вот дела. Как в той поговорке: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Надеюсь, это не о пострадавших жителях Приамурского.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять × 2 =