«Поведай о них сынам своим…»

В последние годы в книжных магазинах России появились несколько книг серии «ЖЗЛ» одного автора — Матвея Гейзера: «Михоэлс», «Маршак», «Утесов», «Фаина Раневская», «Зиновий Гердт». Что объединяет эти книги? Дело в том, что с их героями Матвей Гейзер в той или иной степени соприкасался лично

Совсем юным он принес уже старому и больному Маршаку свои стихи. Их знакомство было не очень долгим, но на многие годы  Матвей Моисеевич подружился с детьми, а потом с внуками Самуила Яковлевича. Любопытно и даже смешно было наблюдать несколько лет назад по телевизору, как в фильме к 120-летию Маршака Гейзер подсказывает внукам поэта их воспоминания о знаменитом деде.

Однажды в 60-е годы на квартире Маршака Матвей Гейзер встретил пожилую женщину с выразительными глазами и аристократической осанкой. Это была Анастасия Павловна Потоцкая-Михоэлс — вдова великого артиста и гражданина, уничтоженного по указанию Сталина. В течение многих лет Гейзер дружил с Анастасией Павловной. Она и другие члены семьи Михоэлса делились с Гейзером своими воспоминаниями.  Он собирал и записывал их без всякой надежды на издание. Первая книга Гейзера о Михоэлсе вышла в 1989 году.

Матвей Моисеевич вспоминает: «Именно с приходом к власти М.С. Горбачева моя почти не состоявшаяся жизнь (ведь я жил до того вопреки своей природе, хотя и занимался делом, не совсем чуждым мне — преподавал математику) вернулась, как мне кажется, в естественное русло. Над книгой «Соломон Михоэлс» я работал долгие годы, но никогда в догорбачевские времена не верил в возможность ее издания. В предисловии к этой моей книге великий артист И.С.Козловский написал: «Несомненно, автору способствовало, как говорили древние, благоденствие эпохи. Появлению этой книги мы обязаны нашим дням, нашему времени». 

К этой книге автор шел издалека — из гетто на окраине местечка Бершадь Винницкой области, малолетним узником которого он был. Вот одно из воспоминаний, которое преследует Гейзера всю жизнь: «Был у меня друг Велвеле. Родители в какой-то день принесли клетку с птичкой. Птичка эта стала единственной отрадой моего и Велвелиного детства, мы разговаривали с ней, кормили с рук. Через несколько дней птичка летала по улицам гетто, а мы носились за ней. К вечеру птичка возвращалась в клетку, а мы с Велвеле, уставшие, возвращались домой. Территория гетто была ограждена колючей проволокой, и людей «выпускали» только на кладбище. Счастливая птичка не знала этих правил и однажды, вспорхнув ввысь, перелетела «по ту сторону» гетто. Не задумываясь, Велвеле перелез через колючее ограждение и, весь окровавленный, побежал за птичкой. Проезжавший на мотоцикле полицейский остановился, подошел к Велвеле и ударил его ногой в лицо. Велвеле упал, полицай связал его руки, после чего веревку привязал к сиденью мотоцикла и помчался на полной скорости. Птичка полетела вслед за Велвеле. Помню только крик Велвеле. Больше никогда я его не видел, но крик тот отчетливо слышу всю жизнь». 

Воспоминания о Бершадском гетто вошли в биографическую книгу Гейзера «Путешествие в страну Шоа».

А день своего 33-летия Матвей Гейзер встретил в начале 1973 года в московской гостинице «Россия» — вместе с Анастасией Павловной Потоцкой-Михоэлс он был гостем великого художника Марка Захаровича Шагала. Ну, а молодые годы, проведенные в Одессе, свели Гейзера с Леонидом Утесовым, его родственниками и друзьями. Вообще, как говорит Матвей Моисеевич, жизнь преподнесла ему удивительные встречи: он был знаком и часто встречался с такими замечательными людьми, как  Маршак и Козловский, Межиров и Образцов, Либединская и Потоцкая-Михоэлс, Рейн, Разгон, Гердт, Городницкий, Ульянов, лауреат Нобелевской премии мира Эли Визель…

В начале 60-х годов я учился в старших классах Белгород-Днестровской СШ № 1 в Одесской области. Однажды в нашей школе появился новый молодой учитель математики  Марк Моисеевич, свежеиспеченный выпускник педагогического училища. Вскоре он начал проводить всякие внеклассные мероприятия, но совсем не математические. Организовывал поэтические вечера силами старшеклассников — как раз тогда гремели на стадионах молодые поэты Рождественский, Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина… И мы читали их стихи на наших школьных поэтических вечерах. На почве интереса к поэзии возникли дружеские отношения с учителем, который был не намного старше своих учеников. Незаметно Марк Моисеевич превратился для некоторых из нас в Марика. От него я узнал о Цветаевой, Гумилеве и других поэтах, которых еще не издавали в советской стране. Сегодня кому-то будет трудно поверить, что даже Есенин еще в начале 60-х годов ходил в списках. А что уж говорить о тех поэтах Серебряного века, что оказались в эмиграции! Благодаря Марику я узнал и полюбил живопись 20 века, тех художников, о которых тогда в Советском Союзе знать было «не положено». Имена этих поэтов и художников вошли в обиход только после выхода в свет мемуаров Эренбурга «Люди, годы, жизнь». Я же узнал о них от Марка Моисеевича несколько раньше. И стихи, изданные в начале 20 века, читал в предоставленной ему халупе во дворе местного гастронома, и заграничные альбомы с репродукциями неизвестных ранее художников рассматривал. Этот Марик и стал в будущем известным писателем Матвеем Гейзером. 

Историю своих, так сказать, переименований Гейзер рассказывает в «Путешествии в страну Шоа». Я же помню об этом несколько иначе. По паспорту он был Мотл Моисеевич, но после отъезда из Бершади его везде называли Мариком. В те годы в нашей стране «победившего интернационализма» с именем Мотл существовать было не слишком комфортно (да и сейчас, увы…). Вот друзья Марика и помогли ему изменить имя в паспорте на более приемлемое народом. Подобрали такое имя, чтобы его легко было подделать в паспорте несколькими аккуратными движениями пера. Так Мотл превратился в Матвея. Только вот на второй странице паспорта имя было начертано на украинском языке — Мотеле. На эту страницу «злоумышленники» просто поставили большую чернильную кляксу.

После школы мы с Гейзером встречались редко. Сначала он переехал в Одессу, а потом в Москву. Я знал, что он там работал в школе учителем математики, потом стал директором. Сейчас это Педагогический колледж имени С.Я. Маршака. В этом колледже создан музей Маршака, говорят, единственный в нашей стране. На стенах висят фотографии встреч учащихся колледжа с известными писателями, режиссерами, артистами. В этом колледже не так давно состоялись торжества в честь 70-летия Матвея Моисеевича. Еще раньше ему было присвоено звание «Заслуженный учитель России». С 1994 года он доктор филологических наук — защитил диссертацию по теме «Русско-еврейская литература XX века». Его биографические и литературоведческие статьи на протяжении многих лет печатают ведущие журналы России и русские заграничные издания. С презентацией своих книг и в поисках новых сведений о своих героях Матвей Гейзер побывал во многих городах мира.

Дважды он был участником фестиваля еврейского искусства в Биробиджане. Встречался с некоторыми жившими здесь родственниками своих литературных героев. И, как всегда, находил здесь новых интересных друзей. Очень ценит Гейзер знакомство с Серго Бенгельсдорфом —  сыном биробиджанской поэтессы Любови Вассерман. Они познакомились на Биробиджанском фестивале в ноябре 2001 года, куда Бенгельсдорф привозил из Кишинева своих учениц, исполнявших на идише современные еврейские песни. Это были песни-спектакли, поставленные умелым режиссером-музыкантом. 

О Биробиджане Матвей Гейзер всегда вспоминает с большой теплотой. Вот его слова: «Иерусалиму более трех тысяч лет, Биробиджану — семьдесят пять. Но оба города, пусть и в разной степени, олицетворяют свет современной еврейской культуры». Биробиджанские встречи, как и встречи в других странах, дают Гейзеру возможность взглянуть на своих литературных героев с неизвестных ранее сторон. 

 Так, книга Матвея Гейзера о Маршаке открывает читателям малоизвестного и даже «нового» Маршака — яркого и самобытного русско-еврейского поэта, начавшего свой творческий путь гораздо раньше (в 1904 году), чем принято считать… Вот что вспоминал известный поэт, живший некоторое время в Биробиджане, Арон Вергелис: «Не многие сегодня знают, что Маршак начал с маленькой книжечки «Сиониды». Еще молодым пареньком написал он ее. Я принес ему как-то (уже в 30-е годы — В.П.) эту книжечку и сказал: «Вот ваша первая книжечка». Он был до крайности озабочен: «Голубчик, неужели я не все уничтожил?». При Сталине за причастность к сионизму можно было не только оказаться на Соловках, но и поплатиться самой жизнью. И с этой точки зрения реакция Самуила Яковлевича на «подарок» Вергелиса более чем естественна. Арон Вергелис считал, что «в зрелые годы никаких еврейских мотивов в творчестве Маршака не было». Однако Гейзер в своей книге убедительно пытается доказать, что Вергелис заблуждался.

Герой другой изданной книги Гейзера Леонид Утесов — любимец нескольких поколений зрителей и слушателей, чье неповторимое искусство до сих пор не утратило своей притягательности. Певец с хриплым голосом, музыкант без музыкального образования, актер, на счету которого всего один удачный фильм, — все эти несовершенства он компенсировал талантом во всех проявлениях своей многогранной творческой натуры. Книга писателя Матвея Гейзера восстанавливает биографию Утесова, неотделимую от драматической истории XX века и от жизни его родной Одессы — города, где Леонид Осипович до сих пор остается любимейшим из земляков. Новое жизнеописание Утесова создано на основе документальных материалов, мемуаров самого артиста и воспоминаний множества знавших его людей, дополнено редкими фотографиями.

 …Летом 2008 года я встретился со своим бывшим учителем и другом впервые за несколько десятков лет. При встрече Марк Моисеевич спросил меня: «Вовка, сколько тебе лет?» «63». «Боже, какой ты старый. А мне всего 68!» Думаю, что такой оптимизм позволил Гейзеру, несмотря на возникшие проблемы со здоровьем, осуществить задуманное и выпустить в малой серии ЖЗЛ книгу о Раневской, а затем и о Зиновии Гердте, причем, это первая изданная биография замечательного артиста. Как шутил Гейзер при нашей последней встрече, теперь его можно помещать в книгу рекордов Гиннесса — ни у кого не выходило столько книг в серии «ЖЗЛ». 

С тех пор у нас было еще несколько встреч. Но затем болезнь заставила Матвея Моисеевича отправиться на лечение в Израиль, где живут его дочь и внуки. Сейчас, увы, — только телефонные разговоры…

Владимир Павлюк

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

восемь − три =