«Предчувствие…» как творческий феномен

«Предчувствие…» как творческий феномен

Книга стихов доцента ПГУ им. Шолом-Алейхема, поэта Евгении Батуриной вышла в США при помощи бывших соотечественников

Выход поэтического сборника «провинциального» российского автора за рубежом — явление очень нечастое. Даже если автор — кандидат филологических наук, доцент университета и обладатель региональной литературной премии. В этом смысле Евгении Батуриной повезло. Творческие и личные контакты с художником-графиком из Казахстана,  филологом из Центральной России и издателем, выходцем из Украины, позволили родиться на свет первой книге лирики Евгении Батуриной.  

— Интернет-знакомство и переписка с художником Сериком Кульмешкеновым стали для меня счастливым случаем, — рассказывает Евгения Батурина. — Я увидела в Сети его гравюры и стихи. Так завязалась переписка. 

Серик из Астаны, с 90-х годов живёт в США. Любимым жанром для него является экслибрис. Этим интерес российского филолога и поэта к его творчеству оказался ещё более усилен. Его товарищ Валерий Чижик — переводчик и издатель из Киева. Ещё один человек в этом кругу — филолог, бывший университетский преподаватель Мая Ливянт. Серик Кульмешкенов и предложил издать книгу поэта из дальневосточного города Биробиджана, обязавшись сделать к ней обложку. Он же предложил название сборника — «Предчувствие…», именно так — с многоточием, говоря, что предчувствие любви, перемен, да чего угодно — одно из основных ощущений, которые оставляет у него поэзия Е. Батуриной…

Книжка стихов вышла в частном «русском» издательстве в Минеаполисе тиражом аж… 130 экземпляров. Интерес «русских американцев» здесь, конечно, был в русском языке, в русском стихе: Е. Батурина — продолжатель традиции русской поэзии Серебряного века по чистоте стиха, по образам, по намеренным вкраплениям строк из Мандельштама, Ахматовой. А порой из Золотого века словно доносится голос Батюшкова:

…О, память — 
Сума из холстины суровой,
О, нежность — 
Словесная гать!..

А вот в «Бродском брода искать» бывает автору нелегко. Но уже в этой строчке хотя бы один «брод» найден!.. 

Интересно, что к сборнику написаны целых два предисловия. Второе создал приморский писатель, поэт, драматург, критик и переводчик поэзии Царства Бохай Александр Белых. 

«Тоска по предкам всё сильней…» — написала Е. Батурина в одном из своих  стихотворений. Язык предков, язык далёкой Родины побудил всех этих людей заняться хлопотами над книгой далёкой соотечественницы. У Александра своя «тоска по предкам» — уроженец города Артёма сейчас работает в Санкт-Петербурге, поддерживая контакты с земляками-дальневосточниками. Совместная работа, исключительно «по дружбе», столь разных людей —  красноречивое свидетельство, что и в условиях всепродающего рынка живо бескорыстие русской интеллигенции. Даже когда часть её проживает за пределами Родины:

«…И за то, что нас Родина выгнала, мы по свету её разнесли», — писал Арсений Несмелов, тоже представитель русского Серебряного века, из Китая. Но мы говорим о том, что живо, не утрачено, что может наследоваться… Евгения Батурина сейчас тоже живёт и работает в Китае, в университете приграничного города Хэйхэ. 

— Друзья давно меня подталкивали всё-таки отобрать стихи для собственного сборника, но только в Китае я собралась это сделать. Там уважительно относящиеся ко мне коллеги, очень старательные студенты, но ближайший русский город — за границей. Не хватает русского языка — его находишь в стихах, — откровенничает Евгения Николаевна.

Так была собрана книга из 90 стихотворений, в том числе написанных «на той стороне». В них впервые в творчестве Е. Батуриной проявилось: «Я привыкаю быть одна…». И «арсенийнесмеловское» ощущение отдалённости близкой Родины:

…Память горькая — 
Дыма с рябиной.
Всё мучительней 
Чувство одно,
Что была нам Россия 
чужбиной
Сквозь с решёткой железной 
окно.

Или несвойственное автору ранее предчувствие одиночества завтра, и послезавтра, и через месяц, через три —  пока не истечёт контракт или терпение:

То ли мы друг друга вряд 
ли слышим…
То ли это дождь стучит 
по крыше…
То ли это ветер в створку 
дышит…
То ли это осень на дворе…

Книга «Предчувствие…» необычна не только историей своего появления на свет. Основной принцип её составления не хронологический, а тематический. «Выбирала самое лучшее и самое мне дорогое по чувству», — говорит автор. Поэтому даже о прошлом везде читаешь как о настоящем, невзирая на даты написания стихов. (Которые иногда и не датированы.) 

Сборник хотя и первый у автора, но в творческом отношении во многом итоговый. Круг Судьбы на обложке — мотив восточных традиций. Но этот неумолимый круг разорван напором живого зелёного стебля причудливого растения, щедро сыплющего семенами.

Вспоминается девиз на печати великого художника Китая Ци Байши: «Я — растение Земли». Не знаю, думал ли наш поэт о Ци Байши, но ощущение правил жизни как возможности бесконечно возрождаться (в том числе духовно), продолжаться в своих делах, в словах — это у Евгении Батуриной весьма выражено:

Я не ведьмочка, 
Не цыганочка.
Не умею я ворожить.
Звонче денежки мысли 
в баночке.
Ах, как хочется долго жить!..
…Тонкой спицею 
Под ресницею
Обвивающий лаской взгляд.
Не поддаться бы, 
Не влюбиться бы,
Обесценившись до рубля.
Пусть ладонь моя станет 
твёрдою,
Грудь — похожею на кору.
И до смерти я буду гордою
И от нежности не помру!

Но если даже мне и симпатична, и понятно-близка лирика Е. Батуриной, чем же она, скажите, оригинальна? Не слишком ли классична, традиционна? Серебряный век давно уже и классика, и традиция…

Недавно я ознакомился с работой одной из участниц университетской научно-практической конференции. Темой её было изменение образа музы в русской поэзии XIX-XX веков. А прочитав после этого вышедшую в далёком американском  штате книгу стихов дальневосточницы Евгении Батуриной, обнаружил интересную трансформацию образа музы-вдохновительницы в её поэзии.  Тем более, что слово «Муза» (с заглавной буквы, как дорогое имя) появляется в сборнике «Предчувствие…» с первых же страниц.      

Я у музы моей незаконная 
дочь,
Рифма — крест мой 
От Господа Бога…

Признать себя «незаконным ребёнком» страшно  тяжело. Нынешнее общество, слава богу, отказалось от подобных определений в повседневной жизни, в юридических документах. Но поэтам они зачем-то нужны в порыве откровений, обнажений души, на которые только лирики и способны. 

Муза Е. Батуриной — не только вдохновение, но и откровение и  прекрасная сказка человечества, в которую по-детски хочется верить. Её Муза — это даже… тоска. Тоска по предкам:

… поэту без корней,
Как сорняку, засохшему 
на поле,
Как страннику с дырявою 
сумой,
Что посохом в болоте ищет 
брода.

Это ведь не только о странствиях души поэта. Это о странствиях и Музы, ищущей родственную душу, с которой можно породниться. 

Традиционно поэты музу призывают, дабы та вдохновила их на творческие труды, поддержала полёт их фантазии. Она же почти божество, она почти всемогуща, вездесуща и неутомима. И немного капризна и своенравна, как всякая женщина. 

А вот Евгения Батурина свою Музу не ждёт, не зовёт, но предчувствует её, как неизбежную стезю поэтической бессонницы. Не просит от высот Парнасских помощи, но беспокоится прежде о самой Музе:

— О, богиня моя, не спеши, 
отдохни.
Я в глазах твоих вижу 
усталость…

Внимание к ближнему для поэта важнее внимания муз к себе и прочей суеты.

…Твой слог серебристый 
лучист.
Но выстрадан был он 
В мгновениях стольких
Мучительных, «баловень 
муз»!

Даже вполне традиционный «баловень муз» здесь опять же — не человек-поэт, а лишь «слог серебристый». Поэт работает во славу Слога, во славу Слова, а слово — Бог. 

Муза Евгении Батуриной не обязательно персонифицируется в нечто конкретное. Как вот здесь, например:

Как же быть нам теперь,
Дорогой мой Серебряный 
век?
Как прожить без тебя — 
Без любимого мной 
человека?

Фактически здесь Муза — это весь Серебряный век русской литературы, век, состоящий из людей, людьми и порождённый. И Муза (женский род) вдруг — любимый человек, мужчина! 

Ева — из Адамова ребра. Если возможно превращение «мёртвой» кости в человека с живою душою; если возможно превращение части мужчины в свою «половину» — женщину, то почему не возможно обратное? Отчего не возможно превращение абстрактного, «неодушевлённого» времени-века в живого человека? 

Автор запечатлел свой лирический образ в образе «тополя на ветру», вновь сравнив себя — женщину — с «мужским» деревом. Почему? Потому, что, дабы оставаться собой, женщине часто приходится проявлять подлинное мужество. Наши женщины часто святы в терпении, в бескорыстной вере. Этому чуду бывает немало свидетелей, но не все признают в этом Чудо, коли случилось оно на земле…

А насколько может «очеловечиться» муза?

Героиня романа И. Ефремова Таис Афинская говорила египетским жрецам: «Чего стоят боги, которые ещё не стали людьми?». Муза Е. Батуриной не просто отождествляется в контексте художественных произведений с автором — она очеловечена ею самой до предела! И это всё естественное, женственное, жертвенное,  истинно человеческое.

Теперь эта книжка с причудливой историей появления на свет будет в нашей библиотеке терпеливо дожидаться на полочке читателя, который потянется к ней — рукой и душой:

Стоит у подъезда промокший 
До нитки прохожий.
Случайный прохожий. 
А может быть, это ко мне?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *