Пригласи меня на танец, или Танцплощадка семидесятых

Пригласи меня на танец,  или Танцплощадка семидесятых - Репродукция картины  Владислава Цапа  «Танцплощадка»   из серии «Семидесятые»

Репродукция картины Владислава Цапа «Танцплощадка»  из серии «Семидесятые»

Изначально советские власти не очень благожелательно относились к танцам.

Особенно к западным. Этот «канал проникновения в молодежную среду мелкобуржуазного влияния» пытались перекрыть правильными нормами строителя коммунизма

Например, в двадцатых годах запрещали танго, чарльстон и фокстрот. В пятидесятых боролись с буги-вуги, а в шестидесятых партийные деятели падали в обморок от рок-н-ролла. В одной из брошюр 1924 года читаем: «…Мы не отрицаем огульно всех танцев, а лишь указываем на вредность современных буржуазных, отражающих сексуальные моменты во всех формах (типа танго). Мы принимаем танцы, где есть налицо элемент творчества, как, например: кавказская лезгинка, русская присядка и украинский гопак». А «Семь-сорок» почему-то забыли.

В 1960-х годах особое распространение во многих странах получил твист. У нас запрещенный танец маскировали под песню композитора Юрия Саульского «Черный кот». Помню (мне тогда было лет шесть), на подоконник квартиры первого этажа нашего дома в городе Облучье кто-то поставил проигрыватель и девушка по прозвищу Томка-стиляга под «Черного кота» показывала твист.

Мы потом бегали за ней и распевали «дразнилку»:

 

Стиляга модная,  сама голодная,

А брюки узкие,  сама не русская.

«Сама не русская» пели мальчишки с фамилиями Спульберг, Лунгу и Цап.

А вот финский танец «Летку-енку» власти не обижали. Его на телевизионном «Голубом огоньке» танцевали и артисты, и передовики производства, и даже космонавты.

Как ни пытались власти загнать мелодии и ритмы в нужное русло, неформальные танцы оставались любимым развлечением советской молодежи.

Советские люди танцевали в городских парках под духовой оркестр, в селах – под гармонь, позже под виниловые пластинки на вечеринках и под магнитофон в пионерских лагерях.

Вспомним советские фильмы «Начало», «Афоня», «Большая перемена», «Девчата», «Женщины», «Любовь и голуби». Что их объединяет? Во всех этих фильмах присутствует танцплощадка. На танцы убегал с занятий учащийся вечерней школы Генка Ляпишев, на танцах подрался сантехник Афанасий Борщев, на танцах показала характер повариха Тося Кислицина.

Особую популярность танцплощадки приобрели в семидесятые годы. На танцплощадках «живьем» играли вокально-инструментальные ансамбли. Обычно это были музыкальные коллективы, действующие при предприятиях или учебных заведениях. Летом у них была возможность подрабатывать в парке.

В биробиджанском парке танцы проходили под духовой оркестр, а начиная с 1971 года на танцплощадке стал играть ВИА «Ноктюрн».

Этот ансамбль считался коллективом завода силовых трансформаторов и был первым, кто стал использовать музыкальные децибелы для массовых танцев.

Музыканты приносили парку существенную прибыль. На иной танцевальный вечер продавалось билетов на 600 рублей. Учитывая, что стоимость билета была тридцать копеек, несложно подсчитать, что на танцплощадку приходили две тысячи человек. А были еще и безбилетники.

О хороших инструментах типа гитары Fender наши музыканты и не мечтали, они были доступны только профессиональным коллективам. Приходилось довольствоваться отечественными гитарами, которые сами музыканты называли «веслами» или «лопатами». Иногда музыканты пользовались самодельными гитарами. У «Ноктюрна» первые инструменты тоже были изготовлены своими руками, вернее – руками организатора ансамбля Анатолия Бобкова, работавшего электросварщиком на ЗСТ.

Как ни пытались власти загнать мелодии и ритмы в нужное русло, все же танцевальный репертуар отличался от концертных программ. Он был более широким и свободным, без патриотических песен про Ленина, партию, комсомол.

Делился он на две категории: быстрый танец и медленный – попросту «медляк».

Танцевали, кто как может – что-то общее между твистом и шейком. Эта вольная импровизация 1970-х годов называлась «быстрый танец». Как говорила одна из героинь фильма «Афоня»: «Это энергичный танец».

Молодежь «отрывалась» под песни из репертуара ВИА «Добры молодцы», «Веселые ребята», «Поющие гитары». Потом на танцплощадки стали приходить «Песняры», затем «Цветы», «Земляне».

Как здесь не вспомнить самую популярную на всех танцплощадках «Venus» голландской группы «Shocking Blue», которую называли «Шизгара». Это музыка на века! А что творилось, когда звучала битловская «Ob-La-Di, Ob-La-Da»!

Танцы «прижался и млеешь» проходили под такие же песни: «Для меня нет тебя прекрасней» («Поющие гитары»), «Спи, ночь в июне только шесть часов», «Звездочка моя ясная» («Цветы»), «Наши любимые» («Песняры»).

 

Под эти песни  млели не только  мечтательные девушки, но и  суровые пацаны.

 

Одно время «медляк» танцевали под песню «Туман-туманище», а после танцев ребята, разучившие три аккорда, бренчали ее на гитарах.

Никто в Биробиджане не знал, что автором песни является наш бывший земляк Зиновий Шершер, работавший тогда под псевдонимом Туманов руководителем ВИА «Россияне».

«Белый танец» – это когда дамы приглашают кавалеров – ждали не только девушки, но и стеснительные парни. Сколько красивых девушек, и не знаешь, на ком остановить взгляд. А тут она сама, приглашая на танец, как бы дает подсказку: «Ты мне нравишься».

Помните, в фильме «Начало» развязный парень подходит к некрасивой девчонке, роль которой играла Инна Чурикова, с вопросом:

 

– Ты танцуешь?

– Танцую.

– А я пою.

 

Девушек на танцплощадках было больше, чем парней, и поэтому некоторые слабые представители сильного пола позволяли себе подобные штучки.

Если девушка отказывала моему приятелю Петьке в танце, он вежливо говорил: «Извините, пойду еще страшнее вас поищу».

За всю страну сказать не могу, но на Дальнем Востоке, будь это танцплощадка в Хабаровске или в Облучье, Благовещенская «Сковородка» или утоптанная поляна в Бузули, Буянке, Мазаново, – везде репертуар был почти схожим.

А вот Биробиджан отличался тем, что здесь играли еще и «Семь-сорок». Этим танцем неизменно заканчивался любой танцевальный вечер в парке.

Биробиджанская танцплощадка была самой красивой и таинственной. Сковородкой ее точно нельзя было назвать. Прямо на танцплощадке росли большие тополя, под ними прятались во время дождя. Потом ее реконструировали: построили новую сцену, срубили деревья, а вместо деревянного пола все залили бетоном. Пока уродовали старую добрую танцплощадку, мода на танцы под открытым небом прошла, и молодежь стала собираться на дискотеки.

На месте бывшей танцплощадки был и теннисный корт, и зимний каток, и просто пустующая территория, охраняемая одинокой дворнягой. А ведь когда-то это было самое многолюдное место в городе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 + шестнадцать =