Прохоровка:кровь на белых ромашках

Прохоровка:кровь на белых ромашках

70 лет назад — 12 июля 1943 года — в районе станции Прохоровка произошло одно из крупнейших в военной истории сражений с применением бронетанковых сил.

В память о моем отце — Петре Никифоровиче Копыткове

Война застала Петра в селе Кукан Кур-Урмийского района, где он жил со своей семьей — женой и тремя малолетними детьми. Из леспромхоза забрали на фронт почти всех мужчин. В январе 1942 принесли повестку и моему отцу. Сначала всех призванных отправили в Бикин, где они проходили обучение военному делу. Здесь задержались недолго. Эшелон с новым пополнением уже в марте прибыл в Подмосковье. Неспокойно было на душе у солдат: Москву-то отстояли, а на других фронтах немцы показали свою силу. Моя мама писала в письмах о том, как трудно ей без него. Если б она только знала, каково было ему! Кругом бомбежки, смерть, потеря боевых товарищей…

Я подсчитала: 480 дней провел мой отец на войне. Но изо всех сражений, выпавших на  солдатскую долю, чаще других он вспоминал Курскую битву. Самое грозное 278сражение произошло у деревни Прохоровки. Отец обычно сильно волновался, рассказывая об этой битве, и часто плакал, приговаривая: «Я больше плачу не от горя, а от ненависти к врагу».

— На нас шла танковая лавина, — вспоминал отец. — Несколько наших пушек ударили по головному «тигру». С танка слетела гусеница. Беспомощно дернувшись, он развернулся бортом, но продолжал отстреливаться из своей мощной пушки. Вражеский снаряд разорвался рядом с нашей пушкой, осколки полетели во все стороны. Сашу Игнатенко разорвало на две части. Его внутренности страшной гирляндой повисли на белой березке. Зажав рану у левого бока, медленно оседал подносчик боеприпасов. На моих глазах зеленая трава рядом с нами становилась сначала красной, потом черной. Разве мог я раньше допустить такую мысль, что на белых ромашках, символах любви, когда-нибудь увижу капли крови? Но пришлось увидеть. Эти полевые цветы были забрызганы кровью моего друга, сраженного мощной огневой волной. На память о нем у меня остался его ремень, прошедший со мной всю войну.

Этот ремень потом постоянно висел на вешалке среди одежды нашей большой семьи — серый парусиновый солдатский ремень с бляхой с  пятиконечной звездой.

…«Подкалиберным — огонь!» — командовал Копытков.

Снаряд ударил в бензобак вражеской машины, и сразу раздался взрыв. Слева появились наши «тридцатьчетверки», которые с ходу вступили в бой. Враг отступил. Связной доложил командиру, что третья батарея окружена немецкими автоматчиками. В составе этой батареи были земляки Петра Никифоровича: Федор Сергеевич Сусоев, Николай Родионович Горковенко, Александр Тихонович Дорошенко и другие.

Прихватив противотанковые гранаты, автоматы и пулемет, бойцы рванулись на помощь. Один из немецких танков прямым попаданием разбил соседнее орудие…

Бой за Прохоровку был последним в военной биографии Петра Копыткова. Внезапно погас свет в глазах артиллериста. В беспамятстве он находился долго. Когда пришел в себя, с трудом начал соображать, что с ним случилось и где он находится. Петр ощущал нестерпимую боль, от которой ныло все тело. Руки, ноги, грудь были в бинтах. Пошевелил ногами, руками — целы. Это уже хорошо. Мучительные операции в госпитале переносил молча, только скрипел от боли зубами.

Полевая почта доставила Копыткову письмо с Дальнего Востока, из которого он узнал, что в семье родился четвертый ребенок и назвали его, как он просил, Юрием. Семья в это время успела переехать к старшим сестрам жены в село Иванковцы Кур-Урмийского района. Настя писала, что все-все шлют ему низкий поклон, что теперь всю мужскую работу выполняют женщины. И в конце письма она просила, чтобы Петр берег себя.006

Долгие месяцы в госпитале… О чем тогда думал солдат? О том, чтобы выжить и вернуться в строй. Часами разглядывал свою изуродованную ногу — на ней осталось всего два пальца, оторвало снарядом четверть ступни. «Но ходить буду», — утешал он себя. Однако ноги никак не хотели сгибаться. А спина? Ну просто ни охнуть, ни вздохнуть, каждый месяц — на операционный стол: режут, один за другим вынимают осколки. Казалось, что этим страданиям никогда не будет конца. Болело все, но Петр, превозмогая боль, старался двигаться. Пальцы руки и ног почти не сгибались. Да что пальцы! Колени, плечи — будто чужие, не ощущали даже прикосновения. Но боец не собирался сдаваться, он упорно тренировал свое израненное тело.

А семья ждала. Ждала заветного треугольничка, но… «ни ответа, ни привета». Тревожное ожидание длилось долгих восемь месяцев.

«Детки, скоро война кончится, и папа обязательно вернется», — как заклинание, прижимая детей к груди, повторяла мать. Она верила в то, что говорила, ждала и… дождалась!

…Наши войска гнали фашистов все дальше на запад, назад в их логово. Страна начала расправлять плечи. Надо было восстанавливать, заново строить разрушенное. Где брать силы? Надежда лишь на бойцов, которых ждали в семьях на Родине. Искалеченные, не поддающиеся излечению, но живые, возвращались солдаты домой с пометкой в военном билете: «К военной службе не пригоден».

Теплым апрельским утром 1945 года поезд привез Петра Никифоровича Копыткова на станцию Ин, ныне поселок Смидович. Встречали солдат работники военкомата. Весть о прибывших с фронта бойцах долетела до их родственников. Радости не было предела. Последние дни ожидания казались вечностью.

Отец приехал лишь через неделю. Эта встреча запомнилась мне на всю жизнь. Бескрайний зеленый луг, за ним на горизонте появились две лошади. На одной из них сидел верхом мой папа, а на другой — его сопровождающий. Я, его пятилетняя дочь, бежала по лугу и кричала: «Папа! Мой папа вернулся с войны!»

Я бежала, падала, поднималась и снова бежала… А какое блаженство испытывала я, восседая на коне верхом вместе с папой! Так мы ехали навстречу маме с детьми, родственникам и односельчанам, которые не скрывали слез. Кто-то плакал от радости, а кто-то от горя, оттого что им некого ждать.

Папе помогли слезть с лошади. Потом с помощью костылей он еще долго учился заново ходить. Шло время. Наша семья росла, появился еще один ребенок. Обуть, одеть и накормить всех в послевоенное время было нелегко. Благо, что встретился на пути отца друг молодости Лев Львович Дементьев, который уговорил его переехать в Николаевку, где находилось головное предприятие -Тунгусская сплавная контора. Отца сразу же взяли на работу в качестве десятника, а вскоре его назначили начальником первого сплавного участка.

Среди боевых наград фронтовик особо ценил медаль «За боевые заслуги». Медаль нашла бойца, храбро сражавшегося с врагом на Курской дуге, только через два года после Победы. К боевым наградам прибавились мирные — медаль «За доблестный труд», знак «Победитель соцсоревнования» и бесчисленное множество поощрений, почетных грамот.

Забыть о войне, о тяжких боевых сражениях отцу не давала не только память, но и адская боль в спине, которая постоянно мучила его, особенно по ночам. Однажды, не выдержав, пошел он на прием к хирургу Борису Апполинарьевичу Степаненко. Операция длилась долго, больше двух часов. Хирург подарил своему пациенту целую горсть потемневших кусочков — осколков боевых снарядов.

С мамой — Анастасией Александровной — отец прожил в дружбе и согласии более пятидесяти лет. Вырастили шестерых детей. Но жизнь не вечна… 84 года прожил боец Великой Отечественной. Ушла из жизни и его верная подруга, пережившая супруга всего на три года.

Высится в центре Николаевки памятник погибшим в боях за Родину нашим землякам. Приходят и будут приходить сюда жители поселка, чтобы постоянно помнить о тех, кто сложил свою голову на фронтах Великой Отечественной войны. Свой подвиг они свершили во имя жизни.

Лилия БАРБЫШЕВА

п. Николаевка

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *