Промысел местного масштаба

Промысел местного масштаба - "Клевое" место на Амуре

Фото из открытых источников

"Клевое" место на Амуре

За долгие годы жизни у меня сложилось особое отношение к рыбакам и их промыслу.

С детских лет проводили мы время с самодельной удочкой на берегу реки Хинган и ее безымянных притоков, чтобы разнообразить скудное послевоенное меню. С десяток пойманных пескарей или гольянов мать чистила, поджаривала, заливала яйцом – вот тебе и деликатес.

Пришлось мне пожить и в рыбацком крае – Охотске. Здесь я познакомился с настоящими рыбаками, ведущими промысел сельди, минтая и сайры в открытом океане и на рыбацких тонях, добывающих тысячи центнеров лосося. В Тернейском районе Приморского края на горных речках ловил форель и пеструшку, а зимой на морских заливах –  корюшку.

И сейчас судьба распорядилась так, что живу в богатом рыбой Ленинском районе, где еще в обилии водятся карась и щука, сомы и сазаны, толстолобы и желтощеки, а по осени заходит на нерест по Биджану кета.

 

Рыбацкие рассказы

На кузнечика…

Мы тогда жили в Облучье. Как-то отец летним вечером решил взять меня впервые на рыбалку. Быстренько подкопали червей, я сунул в карман горбушку хлеба, свистнул верному четвероногому другу Пирату, и мы втроем зашагали за поселок Кагановича – туда, где Хинган вливался в город, деля его на две половины. Отец размотал удочку, насадил приманку, забросил снасть в небольшой омут под берегом. Поплавок слегка качнулся и застыл. И надолго. Отец раза три уже менял самокрутку с махоркой, проверяя наживку, менял место лова – безрезультатно.

Мы с Пиратом затеяли возню, обмерили всю траву вокруг, съели на двоих припасенную горбушку хлеба, а клева все не было. Я нашел новое занятие: погонюсь за кузнечиком, прихлопну его слегка, брошу в воду и слежу, как он дрыгает лапками на поверхности. Отец и так был злой, а тут еще больше рассердился:

–  Не бросай, рыбу распугаешь. И так ничего не ловится!

И тут мы увидели, как из-под воды показалась рыбья морда и ловко заглотила плавающего кузнечика. Отец тут же наказал нам ловить побольше насекомых, а сам снял с лески поплавок и грузило, ловко насадил на крючок очередную жертву и осторожно опустил наживку на поверхность. Ее совсем немного отнесло по течению –  и сразу же всплеск воды и леска сильно натянулась. Подсечка, рывок – и вот уже хороший ленок трепыхался на траве. Рядом с восторженным визгом прыгает Пират, а я с разбегу падаю на рыбину, хватаю скользкую добычу, чтобы она не упрыгала в воду.

Отец оживился, насадил рыбину на ивовый кукан и снова запустил по течению наживку. И вновь удача – теперь уже серебристый хариус поймал наживку. На этом плесе мы выловили штук пять рыбин, перешли на другое место. Там тоже подсекли несколько ленков и хариусов. И вернулись домой с хорошим уловом на радость матери и моим братьям.

В то лето мы почти каждую неделю ходили на Хинган. Я ловил кузнечиков, отец рыбу, а Пират радовался очередной вылазке на природу.

 

Не зарьтесь на чужое добро……

Посередине поселка Кагановича протекает безымянная речушка, берущая начало из распадка под названием Золотой. Во время дождей она полноводная, даже в некоторых местах можно было купаться, а в жаркую пору, как говорится, куры в брод переходили. Водились в ней пескари, ротаны да мелкие гольяны.

А вот по осени река становилась рыбной. Дело в том, что вниз по течению во время листопада скатывались в Хинган, а дальше –  в Амур, нагулявшие за лето вес ленки и хариусы. Наш сосед, дед Пашкевич, в это время городил в узком месте заездок и ловил дармовую рыбу. А чуть ниже такую же запруду ставили братья Чуносовы. Перегородили речку в узком месте деревянными вешками, завалили пластами дерна, а в середине установили деревянный ящик, куда и попадала рыба, скатываемая течением.

Осенним темным вечером мы с другом Ленькой Дрантусовым решили поживиться у заездка. К деду Пашкевичу лезть не рискнули, так как про его бабку в поселке шла молва, что она колдунья и сразу вычислит, кто попользовался их уловом. Спустились пониже, в кромешной тьме забрели в воду, осторожно приблизились к ящику, ощупали его. Он был наполовину забит рыбой. Тары у нас с собой не оказалось, я скомандовал, чтобы Ленька поднял подол рубахи и высыпал туда содержимое ящика. Не разбирая дороги, спотыкаясь о кочку, мы побежали к нашему дому.

Заскочили на летнюю кухню, высыпали содержимое подола на пол. Почуяв запах рыбы, с теплой печки спрыгнул кот. Нащупав выключатель, я щелкнул кнопкой. При виде улова кот выгнул спину, зашипел и запрыгнул снова на печь. Мы вначале обомлели, молча раскрыли рты, а потом захохотали. На полу шевелилась большая куча лягушек. Они прыгали в разные стороны, забивались от света под стол и табуретки, под топчан.

На шум пришла из дома бабушка. Она тоже вначале посмеялась, а потом с укоризной пожурила: «Не зарьтесь на чужое добро, это вас Бог наказал». Она ушла спать, а мы еще с полчаса вылавливали  запрятавшихся четвероногих тварей, складывали их в ведро, а потом унесли к речке и выпустили.

 

Деликатес для Серого

Пасека Виктора Кузенка стояла недалеко от реки Биджан. Место привольное, много медоносов среди деревьев и разнотравья, совсем рядом грибные плантации. Можно побродить и с удочкой по речным заливам. Вот и решили мы с приятелем Сергеем Поповым навестить старого знакомого, отправились на выходные к Виктору.

Заехали к вечеру в пятницу. Надо сказать, что пасечник не очень обрадовался нашему визиту, хотя мы с собой привезли и выпивку, и закуску. Лишь позже мы поняли причину такого негостеприимства. В это время пошла на нерест кета и Виктор хотел побраконьерничать, лишние свидетели ему были ни к чему. Да делать нечего: выставил угощенье, мы почти молча поужинали, направились спать. Всю ночь шел дождь, дорогу, по которой мы приехали сюда, развезло. Утром стало ясно, что обратно не скоро выберемся. Стали «ждать у моря погоды». Благо, субботний день выдался ясным, солнце еще светило жарко, появилась надежда, что после полудня в воскресенье можно будет вернуться домой.

–  Если не подсохнет, как следует, я в помощь Серого дам, – обнадежил Виктор, кивнув в сторону пасущегося коня. – Он поможет вылезти из грязи.

Весь день мы посвятили «тихой охоте» –  насобирали груздей и поздних подберезовиков, порыбачили  – наловили на уху косаток и чебаков. А пасечник как ушел с утра, так явился только к вечеру. Оседлал Серого, уехал вниз по течению и вернулся вскоре с двумя мешками кеты.

–  Будет сегодня нам на ужин икорка свежая, –  заявил он. – Только мне нужны помощники.

В шесть рук мы быстро распотрошили улов, положили отдельно красные ястыки икры, которые Виктор тут же начал протирать через грохотку. На плите уже варился тузлук, закипала уха из голов.

Когда соляной раствор остыл, пасечник высыпал зерна икры в эмалированный тазик, залил тузлуком. Через десять минут мы уже пробовали изумительную по вкусу икру.

Перед сном Виктор приготовил другую посудину, натянул на нее слой марли и высыпал икру, чтобы стек тузлук. Прикрыл сверху листьями лопуха и оставил на столе под навесом.

Утром нас разбудило лошадиное ржание и крики пасечника:

–  Убью-ю-ю, скотина! – кричал он, стегая испуганное животное. – Для тебя я готовил деликатес! Почти ведро икры слопал!

Успокоившись, Виктор пояснил, что когда он увидел пустой бачок, подумал, что какие-то мелкие зверюшки полакомились деликатесом, и очень расстроился. Но еще больше досада взяла, когда он увидел на морде Серого крупинки икры, и понял, кто на самом деле виновен. Ведь кони любят соленое, вот и пришлась икра Серому по вкусу.


Илья Липин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *