Прорыв

Чем закончилась одна криминальная история на госгранице России с Китаем

Ранним мартовским утром 1992 года в центре Ленинского скопилось несколько легковых иномарок. Водители мирно дремали под шум работающих двигателей. Неожиданно в дверь постучал давний знакомый из Тунцзяна Ван Шулинь. Раньше мы встречались с ним по работе, так как я возглавлял редакцию районной газеты, а он в Тунцзяне отвечал за информацию о культурной и экономической жизни для газеты «Цзямусы жибао».

Ван через переводчика сказал мне, что они с друзьями купили четыре автомобиля в Хабаровске, и попросил помочь переправить технику в Китай. Я пояснил ему, что сегодня воскресенье, службы не работают, надо дождаться понедельника. Ван ответил, что все машины — с правым рулем, такие в КНР запрещены, поэтому легально оформить проезд в Китай не получится.

Я ответил, что в этом случае помочь ничем не смогу, таможня и пограничники также не пойдут на нарушение закона. Ван попросил телефоны и адреса начальника КПП и начальника таможни. До обеда съездил к ним и, как позже выяснилось, пытался предложить взятку, но ничего не вышло. Потом попросил моего сына показать дорогу до Нового. По возвращении сын сказал, что китайцы все время поглядывали в сторону Амура, пытаясь выяснить, где можно пересечь границу.

Стало понятно, что мои гости готовят преступление — прорыв по льду на ту сторону, нелегальный переход границы. Сразу позвонил начальнику заставы, спросил, можно ли где-то на нашем участке нелегально пересечь Амур. Начальник заверил, что такой возможности нет. Я предупредил его, что мои гости-китайцы что-то замышляют, посоветовал принять меры, усилить бдительность. Мой собеседник поблагодарил за сообщение, заверил, что все будет в порядке.

Ближе к вечеру китайцы попросили приготовить ужин, сказали, что собираются ночевать. А в сумерках вдруг засуетились, стали прощаться. Я спросил у переводчика, в чем дело? Он пояснил, что у них появились документы — разрешение на переезд границы, и все машины уехали в сторону Нижнеленинского.

Сон был недолгим. Около полуночи в дверь настойчиво постучали. Поздними гостями оказались начальники областного и районного КГБ. Тут же стали расспрашивать о китайцах: кто такие, почему были у меня, когда и куда уехали. Рассказал подробно обо всем.

— Что ж ты, Илья Савельевич, давно живешь на границе, а бдительность утратил? — укорял меня начальник областного КГБ.

— В каком смысле утратил?

— Надо было сообщить компетентному лицу о готовящемся инциденте.

— Я и сообщил начальнику заставы. Что, он не компетентное лицо?

— Ты с ним разговаривал? А ну-ка поподробнее.

Расспросили во всех деталях, что я ему сказал, что он ответил, когда это было, попросили подробно описать диалог.

Оказалось, что начальник в этот воскресный день сходил в баню, расслабился и забыл о разговоре. А китайцы с крутого берега в темноте по небольшим торосам рванули на тот берег по высмотренному днем маршруту. Пограничники не были готовы к такому вероломству, немного запоздали, но все же открыли огонь по нарушителям. Те бросили две автомашины на льду, на двух доехали к своему берегу, где и были арестованы китайскими пограничниками.

Ко мне еще раза три приезжали представители из Биробиджана и Хабаровска, просили вновь описать события того мартовского дня, после чего признали, что моей вины в этом ЧП нет. А нарушители границы, как я позже узнал, были осуждены китайским судом. Ван Шулиня отправили за решетку на семь лет.

…Встретились мы неожиданно в Тунцзяне где-то года через четыре. Ван выглядел уставшим, с потухшим взглядом, при разговоре отводил глаза в сторону, чувствовал себя виноватым передо мной. Рассказал, что жена от него ушла, живет сейчас у матери, перебивается случайными заработками.

Лет пять назад я приехал в Тунцзян, чтобы договориться о встрече журналистов Биробиджана с коллегами города Цзямусы. Обратился в тамошний горком партии за помощью. Мне пообещали выделить сотрудника. К великому моему удивлению, в назначенное время в гостиницу приехал… Ван Шулинь. Оказывается, его восстановили в партии и он сейчас работает в отделе пропаганды тамошнего горкома. В этот раз Ван чувствовал себя уверенно, сказал, что у него все в порядке, хорошая семья, с сожалением вспомнил о тех событиях, участниками которых мы были.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *