«Путевка в жизнь»

85 лет назад, в 1931 году, в СССР вышел в свет первый звуковой художественный фильм с этим названием

После Гражданской войны в стране появилось много беспризорных детей. Фильм о том, как этих детей собирали в коммуны, перевоспитывали и возвращали к нормальной жизни. Заглавные роли в нем сыграли ставшие сразу знаменитыми Михаил Жаров, Йыван Кырла. Столько просмотров, какие имела в тот период эта необычная художественная лента, не имел, кажется, ни один из советских фильмов.

«Не похож ни на жулика, ни на убийцу»

Не помню точно, но, вероятно, в 1947 или 1948 году «Путевка в жизнь» демонстрировалась в течение целой недели в клубе железнодорожной станции Ружино Приморского края, где проживала наша семья. Первый сеанс, начинавшийся в два часа дня, показывался специально для детей по самой низкой цене за место в зрительном зале. Вечером для взрослых демонстрировалось еще два сеанса. Фильм шел в дни летних школьных каникул, и зал на триста мест набивался битком. Сидели даже в проходах между рядами. Многие смотрели картину по нескольку раз.

Чем покорял фильм нас, пацанов? Да тем, что в нем снималось множество таких же, как мы, подростков, плохо одетых, полуголодных и предоставленных самим себе, поскольку у многих из нас не было отцов, они погибли на фронтах войны, а матери много работали, чтобы прокормить семью. Так что мы мало чем отличались от героев этого фильма, хотя в нем показаны беспризорники двадцатых годов и попытка приобщения их к трудовой, созидательной жизни.

Фильм смотрелся с большим интересом прежде всего из-за великолепной игры 32-летнего актера театра им. Мейерхольда Михаила Жарова. Именно в его мемуарах подробно описана история создания «Путевки в жизнь». Они были опубликованы в книге «Жизнь, театр, кино» в 1967 году.

А теперь – слово автору этих воспоминаний:

«Однажды в московском театре Мейерхольда ко мне подошел режиссер театра Николай Экк и предложил прочитать сценарий на тему о беспризорности. Сценарий «Путевка в жизнь» мне очень понравился, но когда Экк предложил сыграть жулика Жигана – убийцу Мустафы, – меня это обидело:

– Коля, а почему ты думаешь, что я должен играть Жигана? Жулика и убийцу?

– Во-первых, – ответил он, – потому, что ты не похож ни на жулика, ни на убийцу тем более! А во-вторых, ты будешь в паре с Николаем Баталовым. Он будет играть начальника коммуны. Вы разные, вас нельзя спутать.

Я задумался.
– Нечего думать, по рукам – и все. Пробовать тебя не буду, – заключил Экк».

Ошеломляющий успех Йывана Кырла

Если с Жаровым на роль Фомки Жигана было все понятно, то другую ведущую роль фильма – беспризорника Мустафы – неожиданно для всех получил студент Марийского отделения ГИК Йыван Кырла. Успех его был ошеломляющим. Он в какие-то моменты затмевал других исполнителей ролей в фильме.

О появлении Йывана Кырла на экране рассказывает в своей книге сам Михаил Жаров. Этому парню по сценарию в массовке отводилась роль незаметного беспризорника, а самого Мустафу должен был играть профессиональный артист Новиков. На деле же произошло следующее.

Во время просмотра одного из эпизодов всех поразил один парень. «Эпизод был сделан следующим образом. Когда стоявшие на страже ребята крикнули, что идет милиция, все беспризорники попрятались кто куда успел – по углам, лестницам, залезали в валявшиеся бочки и ящики, откуда их вытряхивали и вытаскивали. Был снят монтажный кусок к этой сцене: из бочки выглядывает беспризорный с лицом монгола, в приплюснутой дамской старой шляпе. Когда показалось его озорное лицо с узкими, хитро смотрящими глазами, да еще в шляпе, раздался дружный хохот, а когда он, смешно крикнув «ку-ку», опять спрятался, – зал разразился бурными аплодисментами.

– Кто это?

– Откуда?

– Да ведь это Мустафа! Лучше не найдешь!

Было решено: этого никому не известного парня перевести на роль Мустафы, а Новикова – на другую, тоже интересную роль.

Йыван Кырла имел необыкновенный успех. Низкорослый, коренастый, всегда веселый и модно одетый, он был избалован вниманием публики немедленно. Его стали возить по всем городам Советского Союза. Успех и деньги вскружили артисту голову, и он зазнался. Когда режиссер Столпер (сценарист «Путевки») приглашал его в свою будущую картину, этот, по существу, сердечный, веселый и добродушный парень вдруг зафардыбачился. Йывана Кырла меньше всего интересовали роль и сценарий, он прежде всего спросил:

– А сколько мне заплатят?

– Ну, а сколько же ты хочешь? – вдруг с любопытством спросил Столпер.
Кырла хмыкнул и назвал сумму – это был шаляпинский гонорар. Столпер растерялся, но, сдерживая себя, мягко сказал:

– Ах, Кырла, Кырла, не с того ты начинаешь. Ты ведь умный и талантливый парень. Тебя избаловали одной ролью, но ведь это долго длиться не может. Ты надоешь, а ты молодой, неопытный артист, что ж будет с тобой дальше?! Смотри!»

В связи с двадцатипятилетием выхода на экран «Путевки в жизнь» Михаил Жаров выступил с воспоминаниями и говорил о Йыване Кырла. Вскоре он получил письмо от редактора газеты «Марийская правда», в котором тот благодарил за теплые слова об их земляке. Это был очень талантливый молодой человек, писал стихи и был гордостью марийского народа. Были слухи, что он погиб на войне. На родине вышел сборник его стихов, и о нем сохранились очень хорошие воспоминания…

Своих не узнаешь…

Все, кто близко знал Жарова, говорили о его добродушном, веселом характере и необычайной скромности. Вот и в рассказе о преступнике, которого он сыграл в этом фильме, нет даже намека на свою великолепную игру. Между тем кличка Жиган много лет в народе была нарицательной.

«Первые кадры появления Жигана снимали около Киевского вокзала, – пишет Жаров в своих мемуарах. – У железной решетки маленького сквера стоял Жиган, который руководил «сложной операцией» по похищению чемодана у одной гражданки при участии своей подруги Маруси и Мустафы.

Другая сцена – «Малина на загородной даче» – для Жигана была очень важной: пьяная вечеринка, которая была устроена для сманивания ребят из колонии, должна быть и отвратительной, и манящей по веселью и задору.

Жиган поет:
Нас на свете два громилы,
Там-тербим-бумбия!
Один я, другой Гаврила,
Там-тербим-бумбия!

Пьяные голоса девиц и визгливо играющая гармошка создавали возбужденную атмосферу. Всеволод Пудовкин стоял в группе режиссеров, и я заметил, что он усиленно смотрит на меня, не отрывая глаз.

В перерыве он подошел ко мне и, разговаривая, стал незаметно обнюхивать.

– Ты что меня нюхаешь? Я не…

– Понимаешь, меня уверяют, что ты действительно пьян… Экк тебя подпаивает… Какая чушь, от тебя и не пахнет. Значит, ты… ловко возбуждаешься. Молодец! Пойдем, подыши на них, а то не верят. Всех обманул!

В биографии Жарова были любопытные эпизоды, связанные с образом Жигана. Об этом он вспоминал так:

– Меня публика не всегда узнавала. Однако, сыграв Жигана, я начал испытывать довольно неприятное ощущение. Стоило мне появиться в местах скопления публики, как вокруг меня образовывалась вскоре пустота. Окружающие сначала как-то испуганно глядели на меня, а потом, держась за карманы, пятились и отходили. Первое время я терялся, не понимая, в чем дело, но товарищи все объяснили: «Чего ты волнуешься, каждый день во всех кинотеатрах показывают лицо жулика Жигана, – ты ведь играешь его без грима».

Или вот еще… Как-то вечером я зашел в магазин. Ожидая, пока продавец завернет покупку, я увидел в зеркальной витрине, против которой стоял, как ко мне в карман опустил руку вихрастый паренек лет десяти. Он, наверное, заметил, как я положил туда сдачу. От волнения проводил свою «операцию» неловко и неуклюже, тыча мне в бок пальцами. Я мог бы взять его за руку, но пожалел – он трясся, как осенний лист. Малыш вытащил бумажку и затерялся среди покупателей.

Когда я вышел из магазина, меня кто-то окликнул:

– Товарищ Жаров!

Я оглянулся – в глубине ворот стоял длинный, худой, лет семнадцати, парень, который держал вихрастого малыша за руку.

– В чем дело? – спросил я.

– Вот вам ваши три рубля! Извините его, пожалуйста, – произнес парень.

– Эх, ты, зануда! Своих не узнаешь, – замахнулся он на сжавшегося в комочек мальчишку.

Это не анекдот, это подлинная правда. И рассказал все без прикрас, чтобы обратить внимание на огромной силы воздействия на зрителя художественного образа, силы, идущей с экрана».


Виктор Горелов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *