Пять жизней и одна судьба

Пять жизней и одна судьба - Федор Андреевич Фетисов (слева) и Валерий Ильич Панман в редакции газеты “Биробиджанская звезда”. Начало 70-х годов прошлого века.

из архива редакции

Федор Андреевич Фетисов (слева) и Валерий Ильич Панман в редакции газеты “Биробиджанская звезда”. Начало 70-х годов прошлого века.

Старейшему журналисту области, Почетному гражданину Биробиджана Федору Фетисову завтра исполняется 85 лет

Ему было ровно на три десятка лет меньше, когда я пришла работать в сельхозотдел «Биробиджанки», которым он руководил.  

— Ну-ну, не пожалей, — хмыкнул мой будущий наставник. – У тебя малые дети, а у нас тут постоянные командировки. Как смотришь на то, чтобы поехать, к примеру, завтра в Камышовку?

Таким было наше первое знакомство. В командировку я съездила, материал (с третьей попытки) написала. Федор Андреевич его не правил – просто возвращал и говорил, где надо поработать над ним.

— Нет, я бы  написал по-другому, – хмурился он, снова читая уже не раз правленый опус.

Так он учил молодых журналистов. А поучиться у «дяди Федора» — так мы звали его за глаза – было чему. Это шло от характера самого автора  — мне он напоминал крестьянина-мужика, прочно стоящего на земле.

А он и был потомственным крестьянином. Отец Федора, Андрей Фетисов, вернувшись с первой мировой, с радостью впрягся в нелегкий крестьянский воз, потому что мирный труд, даже самый тяжелый, лучше, чем самая легкая война.

В тридцатые годы их села не стало – всех, в том числе и Фетисовых, раскулачили  и отправили в ссылку на север Хабаровского края.

Эту сторону биографии Федора Фетисова я знала из  его скупых рассказов. Видела, как тяжело ему давались воспоминания об этом отрезке жизни в роли спецпоселенцев  — без паспортов, без права жить и работать там, где хочется, а не там, где приказано. Поэтому  и полноценное образование получил далеко не в школьном возрасте.

В 1954 году оказался Федор Фетисов в Биробиджане, не думая о том, что свяжет с городом и областью всю оставшуюся жизнь.

Писать ему приходилось разное, но предпочитал он острые темы на злобу дня. Своими критическими статьями задевал больших начальников – руководителей и районного, и областного масштаба, не говоря уже о совхозных директорах и колхозных председателях.

Как-то занес он вырезки своих материалов: «Будет время и желание – почитай. По-моему, в наши годы пресса была посмелей, чем сейчас».

Прочитав, я согласилась с  ветераном в его оценке и прошлого, и сегодняшнего времени. Особенно запомнилась его статья  о том, как выполняет свои собственные решения Ленинский райком партии. Растекаться мыслью по древу журналист не стал: взял одно-единственное решение – о повышении роли партии в развитии молочного животноводства — и на конкретных примерах доказал, что принято это решение было для галочки.

— Я предварительно подготовился к теме. И уже с фактами в руках – в райком. Крыть им было нечем. Статья появилась, хотя некоторые слишком острые выводы редактор сгладил.

А было несколько раз, что сам первый секретарь обкома Лев Шапиро просил газетчика «критику навести», не боясь того, что статья будет прочитана в вышестоящем крайкоме партии.

То, как основательно работал Фетисов над своими материалами, мы, его ученики, видели, что называется, воочию. Но, оказывается, не все тайны его «журналистской кухни» были нам известны. Так, на тему неэффективного использования залежей брусита – ценнейшего стратегического минерала – он вышел случайно, когда был в командировке в Облученском районе. Заехал к месту добычи, поговорил с людьми, пометки сделал в блокноте.  А через несколько дней выехал в Хабаровск –в институт геологии. Один день изучал документы по бруситу, другой – общался с учеными, в числе которых был известный в крае доктор минералогических наук. И выводы потом свои сделал, ссылаясь на их компетентное  мнение.

На тему использования брусита журналист выдал несколько публикаций. Они были отправлены в Госплан  СССР, из Москвы пришел обстоятельный ответ.

-Горжусь тем, что газета помогла изменить положение, что дело сдвинулось с мертвой точки. 1 января 1987 года в области появилось новое предприятие — Кульдурский бруситовый карьер. А в 90-е годы сам Президент России передал коллективу карьера благодарность, директор же был награжден орденом.

Победой закончилась и его борьба с местной властью за право передать городским садоводам-огородникам запущенные земли пригородного совхоза, где по документам числился сад. Продолжалась она восемь лет, и в каждой публикации добавлялись новые факты . В итоге более ста гектаров земли были переданы двум садово-огородным товариществам.

Сам возмутитель спокойствия стал одним из первых дачников Биробиджана еще в начале 60-х годов, и более 40 лет они с женой Анной Егоровной хозяйничали на шести сотках, получая с небольшого участка невероятно высокие урожаи  и фруктов, и ягод, и овощей. Крестьянская тяга к земле не оставила его и в городе. Продал он дачу лишь после того, как работать в полную силу стало трудно. А работать  вполсилы не привык – так его учил отец.

И свой дачный опыт, и опыт других биробиджанских садоводов-огородников Федор Фетисов обобщил потом в двух книгах – «Сделаем свои сотки урожайными» и «Узелки на память». Вышли они тиражом в несколько тысяч экземпляров, но разошлись очень быстро.   

— Гонорара  я от этих книг не получил, да и не в этом была цель их издания. Хотелось помочь людям – ведь в те годы появилось много начинающих, неопытных дачников, нуждающихся в поддержке.

Федор Андреевич умел, что называется, «уважать себя заставить» даже тех, кто был рангом выше. Хорошо помню, как осуществлял он свою задумку рассказать о положении в районах устами их глав. Это были обстоятельные интервью, часто с неудобными вопросами. И давали эти интервью большинство глав не в своих руководящих креслах, а в скромном кабинете журналиста.

Отработав более пятнадцати лет заместителем главного редактора  «Биробиджанской звезды», Федор Андреевич уже на следующий день после выхода на пенсию снял с себя руководящие полномочия и стал «рядовым пера».

— У меня тогда как будто второе дыхание открылось. Да и время началось интересное – перестройка, гласность. Поднимались новые темы, люди начали раскрываться по-другому —  писать стало интереснее, — вспоминает он.

Приходилось и бой давать тем, кто давил на журналиста, и на суде свою правоту отстаивать с фактами в руках, которые были им же самим проверены-перепроверены.

— Сегодня журналисты боятся браться за острые темы, жанр фельетона вымер как динозавр. Конечно, время сейчас другое, не такое лихое, как раньше, но и отсиживаться в кустах с ружьем тоже не дело. Хоть иногда это ружье должно выстрелить, попасть в цель –это я образно говорю, — делился он своими размышлениями.

Сам Фетисов был мастером таких точных попаданий. Добившись передачи совхозных земель городским дачникам, он вышел на другую тему – где людям хранить выращенный урожай? Ведь число садоводов-огородников приросло тысячами, и многие не имели элементарных подвалов. Дома в городе стали строить без них, а построить кооперативный гараж с собственным овощехранилищем тоже было не так-то просто, да и многим не по карману. Журналист провел целое исследование по этой теме, выслушал не одно мнение  — и руководителей, и простых жителей. Публикации получили большой общественный резонанс, мэрия приняла по ним несколько решений.

А вскоре Федору Фетисову самому пришлось отчасти решать городские проблемы –его пригласили работать в пресс-службе мэрии. Ему тогда было 70 лет, но, взвесив все «за» и «против», он согласился.

— Хотелось попробовать себя в новой роли, что-то изменить в своей жизни — так прокомментировал он спустя годы свой уход из журналистики.

В мэрии он прослужил добрый десяток лет, оставаясь при этом верным своей главной профессии. Подсказывал журналистам темы для публикаций, советовал, как лучше их подать в газете.

Он не привык жаловаться ни на жизнь, ни на здоровье. Так и хочется сравнить его с коренастым дубом, мощно вросшим в землю.  Но только недавно поделился он, как пять раз в своей долгой жизни был на волосок от смерти, а по сути, начинал жить заново.

— И почему-то роковыми числами часто были тройки и десятки. В 1933 году, когда мне было пять лет, два раза тонул. Через десять лет, в 43–м, чуть не убило током: спасибо опытному напарнику — успел выключить рубильник. Был случай: едва не попал под колеса поезда, когда рискнул перескочить через рельсы не там, где положено – торопился на занятия в партшколу.

В войну и сразу после войны служил на катере-тральщике, вылавливая из воды японские мины. И тоже случались моменты, когда тоненькая ниточка жизни могла оборваться. В сорок шестом на учениях их катер чуть не подорвался во время испытания глубинной бомбы.

— Отсоединять бомбу от взрывателя пришлось мне. Повезло, что нитка бикфордова шнура оказалась полусгнившей и легко оторвалась. Когда все закончилось, матрос катера закричал, глядя на меня: «Товарищ старшина, да вы же поседели!»

Старшине Фетисову было тогда девятнадцать лет.

— Наверное, в рубашке родились? – строю предположение.

— Вот этого не знаю. Но судьба меня для чего-то сберегла.

Два года назад журналист Федор Фетисов стал Почетным гражданином Биробиджана – города, где он прожил более полувека, где выросли дети, внуки, растет правнук.

Однажды, когда он был еще начинающим пенсионером,  ему предложили непыльную и денежную работу в Хабаровске, пообещали квартиру.

— Не раздумывая, я отказался – не надо мне хабаровского счастья, мне и в этом городе его хватает. Биробиджанцем был – биробиджанцем и останусь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *