Расстрелянное слово

Расстрелянное слово

Среди репрессированных жителей области было немало деятелей культуры. Сегодня, в канун Дня памяти жертв политических репрессий, хотелось бы вспомнить о тех, кто работал в наших областных газетах — журналистах и литераторах

День 30 октября совпадает с датой выхода первых номеров наших областных газет в 1930 году. Пострадали же от репрессий больше всего те, кто был в числе первопроходцев газетного дела в области.

В Книге Памяти ЕАО рядом с фамилиями репрессированных журналистов и литераторов чаще всего стоит запись: «Осужден по статье 51-10 (пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти)». Выносились приговоры  и  по  ст.    58-1а (измена Родине), 58-11 (недонесение о готовящемся  контрреволюционном преступлении). А по сути, судили за слово, за «неправильное» содержание написанных материалов, за фактические, а чаще — политические ошибки, неверно расставленные акценты в публикациях. Наконец, за «буржуазный национализм», как было в конце 40-х — начале 50-х годов, когда в стране началась антисемитская кампания.

Янкель Левин, первый редактор «Биробиджанер штерн» и второй секретарь обкома ВКП(б), был арестован в октябре 1937 года и осужден по пяти пунктам пресловутой 58-й статьи. В вину ему вменили измену Родине, подготовку вооруженного восстания, подрыв государственной мощи, совершение террористических актов. Одного из первых руководителей области, организатора издательского дела и двух областных газет приговорили к расстрелу 14 мая 1938 года. В тот же день приговор привели в исполнение. Янкелю Левину в год его гибели исполнилось 50 лет. 

Был расстрелян и редактор газеты «Биробиджанская звезда» Лев Швайнштейн: в декабре 37-го его арестовали, в апреле 38-го приговор привели в исполнение. Лишь через двадцать лет журналист был реабилитирован. 

Третьего февраля прямо из редакции забрали заведующего промышленным отделом «БШ» Исаака Перецмана,  уроженца Латвии. Обвинение предъявили по той же статье 58-1а. Приговор был суровый — расстрел. Реабилитировали журналиста в 1957 году за отсутствием состава преступления. В том же 1937-м был арестован сотрудник  «Биробиджанер штерн» Борис Гейтман. Его обвинили в шпионаже и измене Родине. Почти год велось следствие, дело прекратили за недоказанностью обвинения.

Но пиком репрессий в отношении журналистов области стал 1938 год. На 10 лет лагерей осудили в июне  корреспондента «Биробиджанской звезды» Константина Фадеева. Ему вменили статью 58-10 — пропаганда и агитация против советской власти. Фадеев приехал в Биробиджан из Польши, это тоже был аргумент не в его пользу. Лишь в начале 90-х журналист был реабилитирован.

Журналист «Биробиджанер штерн» Бузи Гольденберг писал очерки о первостроителях области, которые часто печатали в московской газете «Дер Эмес». Имел литературный дар — сочинял неплохие стихи и рассказы, в «БШ» вел поэтическую страницу. Его называли романтиком, но иллюзиями он не жил — имел собственное мнение на происходящие события и даже собирался об этом написать. За что и поплатился — в 1938 году был арестован и осужден на 5 лет лагерей. После освобождения попросился на фронт. Он остался в живых, но в Биробиджан больше не вернулся. 

Редактора «Биробиджанер штерн» Марка Соломоновича Бирмана, накануне отметившего свое 40-летие, арестовали 25 июня 1938 года. Целый год провел он в следственной тюрьме Хабаровска. Дело прекратили за недостаточностью улик, но в должности Бирмана не восстановили и он вскоре покинул Биробиджан.

Чуть позже, 11 июля, в Хабаровск увезли арестованного директора издательства областных газет Якова Шмульевича Ландау. Обвинили его в подрыве социалистического строя. Не имея достаточных доказательств, Ландау освободили. Поработав недолго на рядовой должности, он уехал на Украину.

22 июля забрали заведующего сельхозотделом «БШ» Бориса Леечкиса. Через год и три месяца его «дело» развалилось, но здоровье журналиста было подорвано и прожил он после освобождения недолго.

Вторая бурная волна арестов прошлась по редакциям в конце 40-х — начале 50-х годов.

Наум Фридман возглавлял литературный альманах «Биробиджан», в 1949-м стал редактором «БШ». Он был одним из самых образованных журналистов — учился в Москве, отлично знал русскую и еврейскую литературу. Биробиджан полюбил всей душой, в 1945 году, отвоевав, вернулся в ставший родным город. 

Когда началась антиеврейская кампания, Наум Фридман попал в ее жернова одним из первых. В 1952 году ему присудили десять лет лагерей, но через три года освободили. Он вернулся после лагеря в Биробиджан, работал и в «БШ», и в «Биробиджанской звезде». Умер, возвращаясь с работы, — не выдержало сердце.

Михаила Фрадкина, редактора «Биробиджанской звезды», арестовывали дважды. Но если в 1938 году дело прекратили, то в 1952-м он получит реальный срок — 10 лет лагерей. Как и Фридман, будет освобожден в 1955 году.

Отсидели по нескольку лет Исаак Тверской, Израиль Гольдвассер (Эмиот), Бузи Миллер, Люба Вассерман, Герш Рабинков, Иосиф Керлер.  В книге Ефима Кудиша «Штерн» — звезда моя заветная» приводится протокол бюро обкома ВКП(б) от 21 октября 1947 года, где говорится, что «переводчик газеты, поэт Керлер в своем выступлении на городском собрании интеллигенции допустил политические ошибки: ратуя против мнимых «воинствующих ассимиляторов», он по существу проявил себя политически неграмотным человеком». За «политическую ошибку» Керлер заплатил лишением свободы, в лагере тяжело заболел, но выжил, а в 80-е годы уехал в Израиль, стал редактором крупнейшего в мире издания на идише «Иерусалимский альманах» и дожил до преклонных лет. 

Но большинство репрессированных журналистов ушли из жизни рано — одних расстреляли, другие подорвали здоровье в лагерях. И будет справедливым, если к 85-летнему юбилею областных газет в память о них появится мемориальная доска. Как и в память о тех, кто не вернулся в редакции газет с войны.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *