Редактор большой газеты

Редактор большой газеты - Наум Корчминский

Наум Корчминский

Инна Дмитриенко вспоминает одного из главных редакторов газеты Наума Корчминского

Всего за долгую и трудную историю «Штерна» ее главными редакторами было шестнадцать человек – Янкель Левин и Генах Казакевич, Наум Фридман и Борис Миллер, Наум Корчминский и Леонид Школьник, Михаил Куль и Владимир Белинкер… Самый продолжительный период, почти тридцать лет, газету возглавлял Наум Абрамович Корчминский.

Ему повезло хотя бы потому, что к моменту его прихода в газету «отец народов» уже умер и массовые репрессии прекратились. Однако цензура, «табу» на правду существовали еще долго.

На его долю пришлись две эпохи — хрущевской «оттепели» и брежневского «застоя». Но запомнится он, наверняка, прежде всего тем, что в его бытность газете пришлось пережить грандиозную перестройку.

Мне не довелось работать с Корчминским, но знать его, общаться с этим человеком приходилось.

В 70-80-е годы прошлого столетия его часто можно было видеть вечерами, прогуливающимся по Старой площади города вместе с редактором «Биробиджанки» Валерием Панманом. Слегка приволакивающий ногу Корчминский (в армии он обморозил ступню, и она была ампутирована), в старомодном коричневом пиджаке и светлой шляпе, и всегда элегантный, что называется, с иголочки, Панман не спеша прохаживались мимо цветущих газонов и о чем-то беседовали. Газетные полосы уже были подписаны, и главреды областных газет могли расслабиться. Безусловно, им было о чем поговорить — оба редакторы старой газетной школы, оба члены бюро обкома… Иногда эти разговоры продолжались заполночь в квартире одного из них – они жили в одном доме, на той же площади, и любили, как вспоминал Валерий Ильич, «расписать пульку». Проще говоря, играли в преферанс.

Валерий Ильич, переживший приятеля на пять лет, будучи на пенсии, частенько бывал в нашей газете и любил вспоминать те времена. А я была внимательной слушательницей.

Наум Корчминский пришел в «Штерн» в 1955 году, в возрасте 33 лет. До этого он успел повоевать на Дальневосточном фронте и поработать директором областной библиотеки. Это в его бытность газета привлекла внимание высшего партийного руководства страны, и специальным постановлением ее объем был увеличен до четырех страниц формата «Правды». Могу только представить реакцию редактора, узнавшего об этом решении. Главная проблема – где было найти кадры, и не обычные, а со знанием идиша? Ведь к тому времени еврейская государственная школа уже тридцать лет как была закрыта, вузы еврейских журналистов не готовили, а еврейские юноши и девушки старались вообще не думать о своей национальной принадлежности. В те годы уже вовсю эксплуатировался лозунг: «Мы – советский народ!».

 «Мобилизацией» кадров для «Штерна» занялись партийные органы. Всюду, где только можно было, искали людей, закончивших хотя бы несколько классов еврейской школы, умеющих писать, читать и говорить на идише. Таким образом, в газете появились Фаина Пасманик, Абрам Гольдмахер, Аркадий Куперман… Тогда же при Хабаровской высшей партийной школе организовали специальный курс, где начали готовить новые кадры для «Штерна». После его окончания в редакцию пришли Олег Стысис, Борис Кушнир, Иосиф Бренер… Несколько молодых ребят были направлены на учебу в Москву.

Примерно в то же время пришел уже известный журналист и поэт Леонид Школьник – сначала ответственным секретарем, а позже он сменил Корчминского на посту главного редактора.

Н.А. Корчминский не был журналистом, но язык знал прекрасно, был умен, образован, начитан. По меткому определению Панмана, он, «как опытный капитан, вел «Штерн» по бурному морю читательских пристрастий и партийной опеки твердой рукой».

Валерий Ильич признавался, что в те годы звездинцы «по-черному» завидовали «Штерну» – национальной газете всегда уделялось особое внимание. «Ну как же, как же», – смеясь говорил он, – ее выписывали за рубежом, туда первым делом, чуть ли не с вокзала, бежали корреспонденты зарубежных изданий. А Наум умело использовал это обстоятельство во благо газете. Так у «Штерна» появились отдельное здание, хорошая мебель. Более того, ее практически никогда не «полоскали» на бюро обкома за ошибки и проколы. (Скорее всего, причина быть другой – людей, знавших идиш, там просто не было. Авт.)

Не знаю, получал ли Корчминский партийные взыскания, но за свою работу в газете он был удостоен звания «Заслуженный работник культуры РСФСР». А вот каким он был человеком? Мне казалось, что в редакции он был строг, официален, и уж спорить с ним никто не отваживался.

– Да, спорщиком он был великим, – согласился Панман, – с наслаждением закуривая (врачи давно запретили ему курить, и только приходя к нам, он, «стрельнув» сигарету, позволял себе злоупотребить). – Наум мог вспылить и бурно реагировать на то, с чем был не согласен. В молодости он очень серьезно занимался шахматами, был чемпионом Хабаровского края, позже стал заядлым болельщиком футбольных и хоккейных матчей. Можно сказать, сумасшедшим болельщиком. И не дай бог было при нем сообщить итог матча – он потом долго дулся на этого человека. Признаюсь (хихикнул Валерий Ильич), чаще всего этим человеком был я. Еще он был прекрасным семьянином – обожал жену, гордился тремя сыновьями, любил внуков.

О занятиях Корчминского шахматами я и сама слышала, в редакции с тех времен даже сохранились старые шахматные часы в деревянном корпусе – как напоминание о первом увлечении нашего редактора. А что касается семьи, детей и внуков, это было чистой правдой. Замечательные дети, прекрасные внуки… С одной из внучек – Валерией Медведевой я познакомилась уже после смерти Корчминского. Закончив Московскую консерваторию, она осталась в столице, вышла замуж, родила ребенка, а в 2002 году приехала в Биробиджан навестить бабушку. Деда уже пять лет как не было в живых.

Дело было в марте, в канун 80-летия Корчминского, и Лера предложила нам свою помощь в подготовке вечера его памяти. Она принесла в редакцию кипу фотографий из семейного архива, взяла на себя часть организационных забот. Из этих фотографий и исторических документов мы сделали большой стенд, посвященный памяти человека, дольше всех работавшего редактором «Штерна». Вместе с Валерией мы тогда провели чудесную, очень теплую встречу в нашей гостиной, на которую пришли коллеги Наума Абрамовича, друзья его детей, соседи… 

…Уйдя из газеты на пенсию, Корчминский почти десять лет работал в еврейской редакции областного радио. Виделись мы редко, он больше не появлялся на Старой площади, да и жил уже в другом районе города. Последний раз мы встретились с ним незадолго до его смерти. Он сам пришел в редакцию, с трудом поднялся на второй этаж, зашел ко мне в кабинет. Это было неожиданно. Я не знаю, приходил ли он сюда когда-либо раньше, по крайней мере, я никогда не видела его при прежних редакторах. Мне показалось, что он почти не изменился, может быть, только прихрамывать стал сильнее. Мы о чем-то поговорили, он был весел, рассказал, что уже не работает на радио, поинтересовался нашими делами. Это потом стало понятно, что он приходил прощаться…


 

 Инна Дмитриенко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *