Регистры души

Регистры души

Анатолия Клименкова

«Сейчас слушатели все больше хотят живой музыки, непосредственного контакта с исполнителем…”

Баянист-профессионал Александр Воинов: «Людям приелось мертвое электронное звучание, фонограммы и звуковые эффекты. Главное, чтобы было кому донести это до них…”

 

Когда наблюдаешь за игрой профессионального музыканта, нельзя не заметить, что в эти моменты в нем будто бы живут сразу два человека. Одна часть общего музыкально-человеческого «я» через руки, пальцы управляет инструментом, извлекая из него чарующие звуки, а другая ответственна за эмоции, которые яркой палитрой выделяются на лице. Вот музыкант прикрыл глаза, словно глубоко задумавшись о чем-то сокровенном, а в другую секунду он уже глядит в глаза зрителю, ища одобрения, словно спрашивая: «Ну, как звучит?». Чтобы через пару мгновений снова улететь мыслями куда-то в другую вселенную, где правит рождаемая под пальцами музыка…

— От сердца все это, — говорит преподаватель областного колледжа культуры Александр Воинов, остановив игру на баяне, прикасается к левой стороне груди. — И немножечко от головы, — добавляет с улыбкой. — Я потомственный гармонист-баянист, у меня это в роду, в крови. Вся моя ивановская родня — родился я в городе Иваново одноименной области — играла на гармонях: отец, дед — он их еще и ремонтировал. Они были знатоками: знали, где какая гармонь играет чуть ли не по особенностям звучания. Вятская, саратовская, даже ингушская и дагестанская — были и такие виды гармоней… Моя тетя, сестра отца, фронтовичка, «зажигала» на гармони так, что ни один праздник без нее не обходился. Мой старший брат был гармонистом, работал в сфере культуры, двоюродные братья тоже закончили музыкальные заведения. С самого раннего детства я был окружен такой музыкой. С пяти лет стал пробовать играть сам. Помню, первая мелодия, что я подобрал самостоятельно, на слух, — популярный тогда, в начале шестидесятых, шлягер «Черный кот». Отец учил меня сам, как мог, потому что сам был самоучка-слухач, а кому было учить меня профессионально?

Уже позже Александр Воинов поступил учиться в музыкальную школу по классу баяна. Попасть туда было не то что сейчас — был конкурс, и неслабый, человек по семь-восемь на место! Отбирали только самых одаренных и подающих надежды. То же самое было и после школы, при поступлении в музыкальное училище в городе Фурманове — в 33 километрах от Иваново — серьезные испытания, конкурсная комиссия…

— Очень грустно осознавать то, как все изменилось в обучении музыке, — говорит Александр Алексеевич. — Люди тянулись к музыке, много было действительно одаренных ребят, которые хотели учиться. Многие не поступали в училища с первого раза, готовились, поступали через год, два! А сейчас — хоть бы кто поступил на музыкальное отделение, лишь бы был набор. Как говорится, было бы тело — будет кого учить… Очень печалит вопрос преемственности — уйдет старое поколение энтузиастов живого музыкального исполнения, а на смену им не придет никто. Нет сейчас среди молодежи таких личностей, радеющих за музыку, это стало немодно, непрестижно, неприбыльно….

После училища баянист решил попытать счастья и поступить в знаменитую «гнесинку» — Московскую академию музыки имени Гнесиных. В музыкальном училище даже дали направление на поступление туда. Но не получилось — молодой музыкант приехал поступать слишком поздно. Пришлось возвращаться домой в Иваново. А там затянула работа в родной музыкальной школе, в городском клубе. Александр с товарищами создали свой вокально-инструментальный ансамбль и играли в клубах, на танцах — о слове «дискотека» тогда еще не знали, в ходу была именно живая музыка, настоящие исполнители и инструменты.

И неожиданно музыканту пришло приглашение на работу в ЕАО, в областную филармонию. «Кого мы берем? — удивлялись тогда руководители культуры региона, изучая характеристику и трудовую книжку музыканта. — Каменщика? Но нам нужен баянист…». Казус заключался в том, что Александр волею судеб на последнем своем рабочем месте трудился каменщиком на стройке, что и было указано в трудовой книжке. А тут вдруг — снова окунуться в культуру, в музыку в компании любимого инструмента… Не поверили, попросили сыграть что-нибудь на баяне — так ли хорош музыкант? А потом еще Александр работал две недели с испытательным сроком…

В филармонии баянист вел музыкальный лекторий, работал как аккомпаниатор с такими известными ранее в области солистами, как Квасова, Сосновский, Чаусов…

— И вот я уже почти двадцать пять лет, как работаю здесь, в Биробиджанском колледже культуры, куда перешел после филармонии, — рассказывает Александр Воинов. — Преподаю по классу «баян», аккомпанирую, играю в ансамблях. Подумать только, как летит время…

По поводу сложности освоения человеком современных музыкальных инструментов по сей день не утихают споры. Некоторые специалисты соглашаются во мнении, что клавишно-пневматические инструменты, такие, как гармонь, баян и аккордеон, входят в тройку самых трудных в освоении наряду со скрипкой и гитарой. Требуют они и совершенного музыкального слуха, и звукового чутья, и немалого знания теории, да и хорошей физической подготовки: попробуйте сразу поворочать, растянуть увесистый аккордеон, уверяю — выбьетесь из сил!

— Совершенно верно, у многих музыкантов, что называется, мозги устроены по-другому, — улыбается Александр Алексеевич. — Это ведь и иная моторика рук, пальцев для работы со струнами или клавишами, постоянно поддерживающийся внутренний ритм музыки. Человек слышит игру на баяне и думает — как это просто: клавиши, меха, растягивай, нажимай… А приглядевшись, удивляется — как такое вообще возможно? Вот он, несомненный и неизбывный плюс живой игры. Сейчас век технологий, все возможно — нажатием нескольких кнопок можно смоделировать звук любого инструмента, целый оркестр спрятать в одном синтезаторе. Но это ведь звук без души, без тела… Мертвая электроника. Сейчас видно, что народ уже этого «наелся», им хочется совсем иного. Того, что нравилось раньше — вида музыканта с инструментом, его работы, настоящей свежайшей музыки, видения всего этого — как работают пальцы, растягиваются меха, или как дрожат струны, ходит туда-сюда смычок… Люди в музыке, как в универсальном языке, сейчас больше, чем обычно, хотят жизни…

Отложив в сторону массивный черный баян, на котором музыкант наигрывал, демонстрируя свое искусство (что-то нежное, в ритме танго, мелодия красивая и очень запоминающаяся, до сих пор напеваю про себя. Эх, не спросил, как называется…), Александр показывает другой инструмент:

— Это загадка! Мне это принес мой друг, один из выпускников нашего колледжа, сказал, что нашел где-то в гаражных завалах, возьми, говорит, разберись, инструмент вроде рабочий. Я, когда его осмотрел, очень удивился…

Небольших размеров гармонь, коричневый корпус, потертые меха. Очень похожа на учебные детские модели. На корпусе закреплен металлический логотип с надписью «Малыш» и изображениями птички и скрипичного ключа. Но…

— Странный экземпляр! — продолжает Александр Воинов. — Вот посмотрите — клавиши у этого инструмента под правую руку, как у баяна, а под левую — как у гармони! Гибрид какой-то, никогда ничего подобного не видел. Полубаян-полугармонь. И играть-то на нем с непривычки сложно, я пробовал.

Приноровившись, баянист наигрывает на музыкальном «уникуме» что-то задорно-ярмарочное. Звук тоньше и резче, чем у настоящего баяна, звучит очень любопытно.

 — Не интересовался пока всерьез, что это за тип инструмента, — говорит музыкант. — Надо его немного подремонтировать, настроить. Может, разузнаю, что это за «зверь» такой, уж больно интересно. Учебный ли, а может, и вовсе кустарный инструмент?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *