Реквием по малым школам

Реквием по малым школам

Фото Олега Черномаза и из архива «БШ»

Сегодня каждый второй сельский школьник, проживающий в нашей области, не может получить в своем родном селе даже начальное образование

Свое начальное образование я получила в родном селе. В нашей маленькой четырехклассной школе имелось всего две классных комнаты, поэтому учились мы в две смены. В моем классе было двенадцать человек, при этом он считался самым многочисленным по количеству учеников.

Первую свою учительницу Веру Алексеевну Середину мы не просто любили – боготворили. И каждый из нас, особенно девчонки, старался привлечь к себе ее внимание. Но Вера Алексеевна по-матерински относилась ко всем, не было у нее любимчиков. Вернее, любимыми у нее были мы все – ее ученики. До самого последнего дня ее жизни я поздравляла свою первую учительницу с праздниками и днем рождения, а в редкие свои приезды на малую родину обязательно навещала. Нам было что вспомнить и о чем поговорить.

 Думаю, многие, очень многие помнят своих первых, и не только первых учителей. А вот пообщаться с ними в своем родном селе, навестить школу, где учился, могут далеко не все. Не могут по самой простой причине – школу в их селе закрыли. Ликвидировали как неперспективную.

 Сгоревшая память

Мария Ивановна и Николай Васильевич Гревцовы с учениками, с. Октябрьское, 1978 год
Мария Ивановна и Николай Васильевич Гревцовы с учениками, с. Октябрьское, 1978 год

В маленьком селе Октябрьском Ленинского района почти все взрослое население называет себя учениками супругов Гревцовых. Мария Ивановна и Николай Васильевич приехали сюда в конце пятидесятых годов, когда это целинное село только-только появилось на карте области. Им предлагали потом переехать в более крупное село и даже город – учителями они были от Бога – но Гревцовы остались жить и работать в Октябрьском, не покинув его и после выхода на пенсию.

Они были для сельчан не просто школьными учителями, а наставниками по жизни. Когда я впервые приехала в Октябрьское, удивилась тому, что многие мои взрослые собеседники, высказывая в чем-то сомнение, говорили: «Надо об этом у Николая Васильевича и Марии Ивановны спросить, посоветоваться с ними». Двери их старенького скромного домика никогда не закрывались. Сама была этому свидетелем, когда осталась у гостеприимных хозяев ночевать. За вечер к ним заглянуло на огонек не меньше пяти односельчан – их бывших учеников.

Высокий, не потерявший своей статности и в пожилом возрасте, Николай Васильевич был ангелом-хранителем и для своей рано потерявшей здоровье жены. Раньше вставал, чтобы протопить печь и приготовить завтрак, сам управлялся с живностью и огородом. В школе он тоже был настоящим хозяином – из лесхоза привез и высадил в школьном дворе вместе с учениками саженцы редких деревьев, под его руководством и с его участием была оборудована при школе такая спортивная площадка, что ей завидовали директора больших школ. В самой школе было по-домашнему уютно и тепло даже в самые суровые морозы. Здесь всегда можно было попить горячего чая из самовара вприкуску с рафинадом или карамельками, которые супруги приносили из дома. А на дни рождения учеников Мария Ивановна пекла свои фирменные пироги.

В тот зимний вечер, когда я осталась у них ночевать, мы допоздна перебирали фотографии в нескольких пухлых альбомах, где уместилась вся многолетняя школьная биография сельских учителей-подвижников.

– Это выпуск семидесятого года, а эти первоклашки им на смену пришли… Это Галочка Усова, которая сейчас нашей школой заведует – теперь она Нижегородцева. И Лиля, ее сестра, тоже учителем стала, в селе Горном работает…

Они особенно гордились теми учениками, кто выбрал для себя учительскую профессию. Радовались тому, что большинство их бывших учеников успешно трудились в родном селе механизаторами, животноводами, специалистами – Октябрьское многие годы было самым передовым отделением здешнего Бабстовского совхоза.

Супруги Гревцовы были бессребрениками, сами жили очень скромно, но охотно помогали тем, кто нуждался.

В последний путь любимых учителей провожало все село, приехало много бывших учеников. Но лучшей памятью о них оставалась созданная ими школа, заведовала которой ученица Гревцовых Галина Нижегородцева.

Недавно, приехав в Октябрьское, спросила о школе.

– Сгорела она, – услышала от сельчан. – Сперва закрыли ее, а потом уже пожар случился. Жалко, конечно, ведь Николай Васильевич и Мария Ивановна всю душу в эту школу вложили. Если б они были живы, такого бы не произошло.

Мы проехали на место пепелища. О том, что здесь была школа, напоминали заржавевшие части спортивных снарядов и несколько оставшихся в живых деревьев бывшего школьного парка.

Теперь школьники из села Октябрьского  ездят учиться в соседнее Бабстово. Там же работает бывшая заведующая школой Галина Нижегородцева. А жителям села остается только жить воспоминаниями о том времени, когда они с радостью ходили в свою маленькую школу к любимым учителям, большие сердца которых всегда были распахнуты для них.

Оптимизация  по-ленински

Когда в селе закрывается школа, это больнее всего ударяет по молодым семьям, в которых растут дети. Такие села начинают быстро стареть.

В селе Горном почти все жители – пенсионеры. Их дети и внуки хоть и прописаны в родительских домах, но живут на съемных квартирах в Биробиджане и Ленинском. А многие уехали еще дальше – в тот же Краснодарский край.

Не остались в родном селе дети и внуки Натальи Петровны Хромовой, которая живет в Горном с самого рождения.

– А что им тут делать – работы нет, школу закрыли. А школа тут хорошая была, восьмилетняя. Ее построили в пятидесятых годах, это было единственное кирпичное здание в селе. К нам работать из города учителя приезжали. Детей много было, учились в две смены, а еще и кружки работали. Матери у нас на ферме целыми днями пропадали, отцы в поле, а мы в школе – что только ни придумывали наши учителя, чтобы нас увлечь, скучать точно не давали.

Школа в селе Горном стала клубом
Школа в селе Горном стала клубом

Школьное здание и сегодня служит – правда, не образованию, а культуре. Теперь здесь размещается сельский клуб. После ликвидации совхоза люди из села начали уезжать, учеников стало меньше, и основная школа превратилась в начальную, а потом и вовсе была закрыта, вернее, перепрофилирована под культурный очаг.

Но если в Горном школьное здание хотя бы сохранили, то в соседнем селе Целинном его просто сравняли с землей.

– Вот здесь она стояла, – показал нам место бывшей школы житель села Сергей Подстребков. – Даже фундамента от нее не осталось.

Школа в селе была деревянной, но, по воспоминаниям тех, кто в ней учился, по-домашнему уютной.

Детей школьного возраста возят в Бабстово, как и дошколят – детских садов в малых селах тоже нет.

Напротив места бывшей школы стоит ветхий, похожий на сарай, дом. Удивились, прочитав вывеску, что в нем размещается фельдшерско-акушерский пункт. По утрам, часа на два, из Бабстово сюда приезжает фельдшер и принимает пациентов – жителей села. Так что медицина в Целинном хоть и в усеченном виде, но имеется. А вот школы нет и вряд ли теперь будет – за пятнадцать последних лет население этого села уменьшилось почти в десять раз.

Здание бывшей школы в селе Унгун ждет новых хозяев
Здание бывшей школы в селе Унгун ждет новых хозяев

Свое 75-летие отметило этим летом село Унгун. И если прежние юбилеи здесь отмечались с участием местных школьников и учителей, то нынешний прошел при опустевшей школе.

С самого основания села школа здесь была – вначале семилетней, потом восьмилетней, последние годы основной. Знания давала крепкие. Когда в селе Лазарево школьное здание стало аварийным, учеников из этого села приняла унгунская школа. Через два года школа в Лазарево была капитально отремонтирована и чиновники от образования решили, что в новых стенах будут учиться и унгунские школьники, дабы соблюсти нормы наполняемости. Старое, но крепкое и добротное здание школы в Унгуне приспособили под филиал Дома школьников, чтобы сельские ребятишки могли там заниматься в различных кружках. Но содержать его сельскому поселению стало накладно и, как нам сообщили в поселенческой администрации, скорей всего здание будет продано, не исключено, что китайцам. Как были проданы несколькими годами раньше здания бывших детских садов в том же Унгуне и селе Горном.

От оптимизации, как витиевато стали в 1990-е годы называть процесс массового закрытия школ в маленьких селах, у нас в области больше всего пострадал Ленинский район. Кроме названных выше сел, осталось без школы село Кирово, где многие годы дети получали основное образование. Двухэтажное добротное школьное здание передали фермерскому хозяйству. Несколько средних школ стали основными, а основные – начальными.

Не избежали оптимизации школ и в других районах, но там обошлись, что называется, малой кровью.

Филиал  и школа-сад

Школа в селе Красивом стала филиалом
Школа в селе Красивом стала филиалом

В селе Красивом Биробиджанского района в местной основной школе осталось восемнадцать учеников. Еще меньше детей ходит в детский сад. Но оба детских учреждения здесь не торопятся закрывать. Школу, дабы уменьшить затраты на ее содержание, сделали филиалом Бирофельдской средней школы, поэтому проблем с нехваткой учителей-предметников здесь нет – часть уроков ведут бирофельдские педагоги.

Директор филиала Наталья Сунцова
Директор филиала Наталья Сунцова

– Когда я начинала здесь работать тридцать с лишним лет назад, в школе училось 120 детей. И населения было во много раз больше, и многодетных семей, – вспоминает директор филиала Наталья Сунцова. – Да и пятнадцать лет назад больше ста ребят нашу школу посещали. А сейчас просто демографическая яма какая-то, скорее всего, нас соединят с детским садом, как в Опытном Поле. Но будем держаться до последнего.

Зарплаты у красивенских учителей невелики – ведь зависят сейчас они не только от количества часов, но и от числа учеников. Если нагрузка учителя 21 час в неделю, его месячная зарплата всего 6500 рублей, 35 часов – 13 тысяч. Но сельские педагоги и этому рады, лишь бы была возможность заниматься любимым делом. Здесь, как и в больших школах, кормят учеников горячими обедами, хоть отпускают на это такие мизерные деньги, что и называть стыдно. Учителя приносят свои овощи, картошку, где-то родители помогут – в общем, выкручиваются.

В соседнем селе Опытное Поле оставили комплекс школу – детский сад, где одному учителю приходится обучать все четыре класса, настолько мало там детей.

В Биробиджанском районе за последние годы число средних школ даже выросло – этот статус вначале приобрела Надеждинская, а потом Птичнинская основные школы. Закрыта за это время была только одна школа – в селе Головино. А ведь свое начало она вела еще с 1894 года, когда в девяти казачьих станицах на Амуре появились первые школы. В этом списке была и станица Головина.

Часть школ в маленьких селах перестала существовать в 1960-е годы, когда пошла мода на укрупнение сел. Мария Петровна Пархоменко после педучилища несколько лет работала в начальной школе села Петровки, а потом ее закрыли. Нет своей школы и в старейшем селе Казанка.

В Смидовичском районе не стало четыре года назад школы в селе Ключевом, давно ее нет и в Соцгородке. В селах имени Тельмана и Партизанском были еще недавно основные школы, теперь они стали начальными. Но средние школы даже в лихие девяностые здесь сохранили до единой. В отличие от Облученского района, где оптимизировали школы в Облучье, Бире и Теплоозерске.

Даже в войну  школ было  больше

Готовя этот материал, я вышла на сайт «Школы России» и с удивлением обнаружила в списке действующих школы в Горном, Октябрьском, Унгуне и других селах, по которым тяжелым колесом прокатилась оптимизация. Либо списки давно не обновлялись, либо такие данные поступили с мест. Скорее всего, первое.

А еще удалось найти такие вот интересные цифры. В 1934 году, когда родилась наша область, на ее  территории насчитывалось 82 школы. Через три года их уже было 113. В войну стало чуть меньше – 106, причем две трети школ находились в селах.

В 1960 году за парты сели ученики 182 школ. Потом, в связи с ликвидацией и укрупнением малых сел и хуторов, число школ уменьшилось до 117.

Сейчас их осталось 75 – меньше, чем было в год образования области.

В сельских школах обучается всего шесть тысяч учеников, а в войну обучалось в три с половиной раза больше.

Оптимизация сельских малых школ прошлась бичом по всей России. Только в этом веке за неполных шестнадцать лет, по данным Счетной палаты, в стране было закрыто более 12 тысяч сельских школ, а десять с лишним тысяч сел перестали существовать.

Между тем В принятой пять лет  назад  Концепции устойчивого развития сельских территорий до 2020 года одной из приоритетных задач значится «стимулирование демографического роста и создание условий для переселения в сельскую местность». Помнит ли кто об этом документе?

Закончить хочу очень правильными словами, которые произнес в одном из своих интервью, будучи председателем Законодательного Собрания области, депутат Государственной Думы Анатолий Тихомиров:

«Школа в селе – важный социальный объект, на ней очень многое держится. И я знаю примеры, где ликвидация в селе даже крохотной школы фактически повлекла за собой самоликвидацию села. Если в населенном пункте закрыть среднюю или основную школу, следом нередко сокращается и местное население. Люди стараются уехать в другое место, в первую очередь для нормальной учебы ДЕТЕЙ».

Что и требовалось доказать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *