Роман, которого нет

(Продолжение.  Начало в №1)

Вот тут меня одолели сомнения. Единственные деньги, которые были у меня с собой, — это выделенная мамой сумма на покупку проездного билета. Деньги святые, неприкосновенные. Однако недолго шел бой между совестью и внезапным порывом. Твердым шагом я направилась к зоомагазину, приютившемуся возле остановки. Недрогнувшей рукой я толкнула дверь и, не обращая внимания на ропот продавца, стоявшего за прилавком, направилась внутрь магазина, управляемая безошибочной интуицией, и остановилась возле небольшой грязноватой клетки. Клетка была буквально забита котятами разной окраски и пушистости. И тут я увидела ее. Маленькую. Трехцветную. С полосатым хвостом. Она смотрела на меня темными глазами в упор. Я открыла клетку и взяла ее на руки. Кошка продолжала на меня смотреть. Держа ее на руках, я вернулась к прилавку, заплатила и вышла. 

Все еще шел дождь. Туда-сюда пробегали люди, торопясь и думая о своих проблемах, деньгах, семьях. А я ни о чем не думала. Я смотрела на кошку, сидящую в моей сумке, и она спокойно смотрела на меня. Потом, устроившись поудобнее в сумке, она закрыла глаза и задремала. И мы поехали домой. 

Вообще-то я людей не люблю. Не имею такой привычки. И себя тоже не люблю. Я люблю кошек. Всех без исключения. Маленьких и больших. Серых и рыжих. Нервных и спокойных. Люблю той самой любовью, о которой говорят эзотерики, — безусловной. 

За мою жизнь у меня было три кота. Вернее, два кота и одна кошка. 

Первого котенка мы завели, когда мне было десять лет. Я долго подступалась к маме с идеей завести котенка, мама неприязненно морщилась. В конце концов, мы договорились. Мне было обещано, что завтра мы идем на птичий рынок. Утром я встала ни свет ни заря и долго теребила мамино одеяло. В конце концов мама встала и отправилась пить кофе. Я от нетерпения не отставала от нее ни на шаг, вертелась вокруг плиты, наблюдая, как мама колдует над джезве. Пришел папа, налил себе кофе, и тут его взгляд случайно упал на меня. 

— Ты куда это собралась? — спросил он, громко втягивая воздух. 

Я испуганно замерла и с надеждой посмотрела на маму. Мама нервно сказала: 

— На птичий рынок. 

— Зачем? — засипел еще громче папа. 

— Мы хотим купить котенка, — робко сказала я. 

— Что за блажь? — уже зашипел папа. — Я запрещаю. 

Мама что-то примирительно говорила, я же бросилась бегом в свою комнату, встала напротив зеркала, затопала ногами и зарыдала в полный голос. Но мои рыдания не помогли, на рынок мы в тот день не пошли. 

И все-таки мы на него попали. Чудом миновав папу, в субботнее солнечное утро мы пошли покупать котенка. Не зайдя еще на рынок, мы увидели молодую миловидную девушку, держащую на вытянутых руках картонку, обернутую в целлофан. А на картонке уютно устроился маленький белый комок с аккуратным серым пятном на боку. Это был наш первый кот. 

Сначала вел он себя как малолетняя шпана. Подкарауливал меня из-за угла, нападая, рвал мне колготки, а главное, совершенно меня не боялся. Но постепенно, благодаря, в основном, моим усилиям, он стал спокойнее, намного умней и, со стыдом признаю, покорнее. Ибо надо быть поистине извергом (кем я и была), чтобы сделать такое свободолюбивое животное покорным. 

Он пришел в нашу семью ангелом-хранителем, принял много мук, и он лежит на моей судьбе черным пятном стыда за мучение единственного существа, которое ничего от меня не требовало, не упрекало, ни разу не причинило мне боли. 

Он погиб, прыгнув с восьмого этажа за две недели до нашего отъезда. 

Второго кота мы завели в Израиле. Соседка принесла его неизвестно откуда, оставив у нас на пороге. Я вернулась из школы и обнаружила его, дрожащего, с маленькими залысинами в черной шерстке. Я его накормила, сюсюкая и разглядывая залысины, похожие на лишай. На следующий день отнесла к ветеринару, и мой диагноз подтвердился. Врач выписал таблетки для котенка и мазь для меня. Я исправно кормила его таблетками, он слабо сопротивлялся. Постепенно залысины заросли, шерсть стала пушистой и гладкой. Котенок был мне безмерно благодарен. Он никогда меня не царапал, не кусал, даже играя, был всегда ласков и смирен. Я ему отвечала искренней привязанностью и заботой. Я не держала его взаперти, открывала ему окно, и он легко прыгал вниз. Однако со двора он не уходил, всегда был рядом и прибегал по первому зову. Когда я куда-то отлучалась, он сидел дома и дожидался. Подходя к дому, я видела, как он ловко пролезал между трис и мчался меня встречать. Встреча всегда ознаменовывалась громким урчанием и бурными ласками. 

Как-то мы возвращались от тети, зашли в дом и не обнаружили котенка. Я задумчиво глядела в окно и вдруг разглядела черное пятно на дороге. Я вышла. На дороге лежал мой котенок — раздавленный. Наверное, вышел встречать нас на дорогу. Черная мордочка была ощерена в последнем оскале. Я отвернулась. 

Нашу кошку я приобрела в зоомагазине. Вернее, она приобрела меня. Находясь в тесной клетке с другими котятами, она кричала и рвалась ко мне. Я ее вытащила, писклю, и заплатила за нее тридцать шекелей. Потом мы ехали домой, она отчаянно скреблась в сумке. Дома она быстро освоилась, почувствовала себя хозяйкой и поэтому написала на портфель моего одноклассника. Ела она огромными количествами. Через неделю ее живот провисал почти до пола. По утрам она мне не давала спать, громко мяукая и стаскивая с меня простыню. Была одновременно пугливой и нахальной. Она и сейчас такая. Терпеть не может закрытых дверей. Не любит мужчин. Каждые полчаса просит есть. Недовольно крутит хвостом, когда я ее глажу. Короче, я ее люблю. Страшно. 

И я первая брошу камень в того, кто скажет, что кошка не друг человека. Ибо любовь не имеет начала и конца, в любви нет условий и законов. Любить можно только всем сердцем. Всех. И кошек в том числе. 

Мама была в отъезде. Ника весь день провалялась на диване, слушая музыку. Вечером она позвонила Кириллу. 

— Привет, — весело поздоровалась она. 

— Здравствуй. 

— Ты сегодня приедешь? 

— Нет. 

— А у меня мама уехала на выходные. 

— А-а. 

— Ну, пока. 

— Пока. 

Она посидела на диване, глядя на телефон. Потом зашла в ванну, посмотрелась в зеркало. Оно отразило белые кудри, маленький нос и грустные глаза. Ника улыбнулась своему отражению и пошла на кухню делать чай. Стоя у холодильника, она почувствовала теплое прикосновение к щиколотке. Это была кошка. 

— Уйди, — попросила Ника. 

Кошка не мигая смотрела Нике в глаза. 

Вечером собралась компания. Играли на гитаре, пили пиво, философствовали. Нике было скучно. Она зашла в мамину комнату и позвала кошку. Кошка не появлялась. Ника начала ее искать, но кошки негде не было. 

— Кошечка, кошечка, — звала она, ходя по квартире. 

— У меня пропала кошка, — сказала она, войдя в салон. 

Ей кивнули и отвернулись. Ника постояла и вышла из квартиры. 

Она обошла вокруг дома, но кошки не было. Повеяло прохладой. 

Ника села на скамейку, слепо вглядываясь в темноту. Начал накрапывать дождь. Ника глотала капли, стекавшие по лицу. 

Ударил гром. Ника медленно поднялась и пошла к дому. 

Ночью она лежала в тишине, глядя на кухонную дверь. Тиканье часов заполняло весь дом. 

Утром она позвонила Кириллу. 

— У меня пропала кошка. 

— А-а, — сказал Кирилл, — ну, пока. 

— Пока.

Как нас с мамой уволили

Утром мне было трудно встать. Я лежала в теплой постели, расслабленная, и мне ужасно не хотелось начинать этот день. Вставать, умываться, пить утренний кофе, выбирать, что надеть. Зачем мне все это надо? Ведь все это делается ради того, чтобы в конце концов пойти на работу. А что на работе? Еще один нудный, запутанный день, с змеиными улыбками графика, дробным стучанием компьютерной клавиатуры и хозяйским похахатыванием босши. В чем мои обязанности, я не знаю. Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Конечно, ко всему можно приспособиться, но смысл? 

Зашла мама, строго на меня посмотрела. Я нехотя откинула одеяло и медленно села. Голова раскалывалась. Хотелось спать. Кряхтя я оделась и пошла в ванну. Там долго рассматривала свое растрепанное отражение и недоумевала, как я еще кому-то нравлюсь. Волосы дыбом, лицо помятое после сна, веки опухшие, в глазах тоска. «Спать», — умоляло тело. «Тихо», — сказала я ему. Брызнула холодной водой в лицо, вроде полегчало. 

Обреченно собравшись, я подошла к входной двери. Там ждала меня мама с ключами в руке. У нее вид был не лучше. Как будто на похороны собрались. 

Автобус тряс нас и мотал, мы трясли головами ему в такт. Сойдя на остановке, мы пошли в сторону высокого здания, где находилась наша работа. Я шла и ненавидела это здание, этот лифт, офис и мою босшу, которая своими взглядами выжимает меня, как лимон. Мама споткнулась.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *