Российская писательница Людмила Улицкая

Российская писательница Людмила Улицкая

Российская писательница, сценарист, первая женщина – лауреат премий «Русский Букер» (2001) и «Большая книга» (2007, 2016), ее произведения переведены не менее чем на двадцать пять языков.

Родилась в 1943 году в Башкирии, где находилась в эвакуации ее семья. После войны Улицкие вернулись в Москву, где Людмила окончила школу, а потом и биофак МГУ. Два года работала в Институте общей генетики АН СССР, откуда ее уволили за перепечатку самиздата, завлитом Камерного еврейского музыкального театра, писала очерки, детские пьесы, инсценировки для радио и др. Публиковать свои рассказы в журналах Улицкая начала в конце 1980-х годов, а известность пришла к ней после снятых по ее сценарию фильмов «Сестрички Либерти» (1990) и «Женщина для всех» (1991), а в «Новом мире» вышла повесть «Сонечка» (1992). В 1994-м это произведение было признано во Франции лучшей переводной книгой года и принесло автору престижную французскую премию Медичи.

Роман Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик» – литературная сенсация последних лет. Огромные тиражи, споры и премия «Большая книга». Главный герой Даниэль Штайн (прототип – Освальд Руфайзен) – польский еврей, во время Второй мировой войны скрывший свое происхождение, устроившийся в гестапо и спасший около трехсот узников гетто. В конце войны он, приняв крещение, становится католическим священником и уезжает в Израиль, где продолжает свое служение людям – именно так он понимает свою миссию.

 

Я как раз ОЧЕНЬ БОЮСЬ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ. Эта самая духовная жизнь, по моему наблюдению, гораздо чаще увлекает человека сама по себе. Как упражнение. Сколько я встречал небольших людей с очень большой духовной жизнью, и почти всегда оказывалось, что духовная жизнь сводится к копанию в самом себе на весьма небольшой глубине…

 

Хорошо вам, атеистам. Единственная МЕРА ВСЕМУ – СОБСТВЕННАЯ СОВЕСТЬ.

 

Кроме Библии и Нового Завета есть еще одна книга, которую тоже НАДО УМЕТЬ ЧИТАТЬ, – это книга жизни каждого отдельного человека…

 

Казалось, в моем возрасте новые люди уже не появляются. Во-первых, все СЕРДЕЧНЫЕ ВАКАНСИИ РАСТРАЧЕНЫ на умерших. Во-вторых, здесь, в Америке, много доброкачественных людей, но их жизненный опыт – весьма ограниченный – делает их существами плоскими и несколько картонными. Кроме того, у меня есть еще и подозрение, что возраст сам по себе образует некую скорлупу, и собственные эмоциональные реакции слабеют.

 

В XX веке бездетность стала для евреев ТАКИМ ЖЕ ДАРОМ НЕБЕС, как многочадие в исторические времена.

 

Я не смог перестать быть евреем. Еврейство навязчиво и авторитарно, проклятый горб и прекрасный дар, оно диктует логику и образ мыслей, сковывает и пеленает. Оно неотменимо, как пол. ЕВРЕЙСТВО ОГРАНИЧИВАЕТ СВОБОДУ. Я всегда хотел выйти за его пределы – выходил, шел куда угодно, по другим дорогам, десять, двадцать, тридцать лет, но обнаруживал в какой-то момент, что никуда не пришел.

 

У ОДНИХ ЕСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА того, что бог есть, у других – что нет. А по мне, шесть миллионов закопанных в землю евреев самое главное доказательство, что нет никакого бога.

 

Вообще в нашем мире с пониманием большие проблемы: по большому счету, НИКТО НИКОГО НЕ ПОНИМАЕТ. Я бы даже сказал, что человек очень часто не понимает сам себя.

 

НЕ СЛУШАЙ ТОГО, КТО ТЕБЕ СКАЖЕТ, что война закаляет мужчин, что через войну люди меняются в хорошую сторону. Скорее так – очень хорошие люди и от войны не делаются хуже, но вообще-то – от войны и тюрьмы люди теряют человеческое лицо.

 

Человек может знать только то, ЧТО СПОСОБЕН ВМЕСТИТЬ.

 

Ты относишься к породе людей, которые не желают знать о прошлом, чтобы сохранять равновесие в настоящем. Но если мы согласимся вычеркнуть прошлое из памяти и оградить память наших детей от ужасов тех лет, мы будем виноваты перед будущим. Опыт Холокоста должен быть осознан – хотя бы РАДИ ПАМЯТИ ПОГИБШИХ.

 

О ЧЕМ Я МОЛИЛАСЬ – интересный вопрос. Теперь я бы сказала – об изменении жизни. Тогда, в мои тринадцать-четырнадцать лет, я молилась о том, чтобы ничего этого, здешнего, не было, чтобы все было другое. Вероятно, я была очень близка к помешательству, но сама этого не знала.

 

Вся жизнь прошла, Павел, и МИР НИЧУТЬ НЕ СТАЛ ЛУЧШЕ. Ну, ты меня понимаешь.

 

Все мое детство прошло в молчании. У нас в семье вообще ничего не говорили. БОЯЛИСЬ ВОПРОСОВ, БОЯЛИСЬ ОТВЕТОВ.

 

Но в те времена НЕУРАВНОВЕШЕННОСТЬ БЫЛА НОРМОЙ.… Нормальные люди погибали в первую очередь. Выживали единицы, наделенные особой психической силой и известной грубостью – испытание это было не для тонко организованных людей.

 

Идеология, СТАВЯЩАЯ СЕБЯ ВЫШЕ НРАВСТВЕННОСТИ, неизбежно становится преступной.

 

Меня воспитали в уважении к немецкой культуре, и я спорил с друзьями, убеждая их, что отдельные факты насилия и издевательства – следствие беспорядка. Я просто не мог в это поверить. Все ПРОИСХОДЯЩЕЕ КАЗАЛОСЬ НЕЛЕПОСТЬЮ и ошибкой.

 

Смиритесь, господа, ЕСТЬ МНОЖЕСТВО НЕРАЗРЕШИМЫХ ВОПРОСОВ. Есть вещи, с которыми надо научиться жить и их изживать, а не решать.

 

Ум неверующего человека так устроен, что он будет объяснять чудо естественными причинами, теорией вероятности или исключением из правил. Для верующего человека ЧУДО – ЭТО ВМЕШАТЕЛЬСТВО БОГА в естественное течение событий, и ум верующего человека радуется и наполняется благодарностью, когда чудо происходит.

 

Я шел и думал о том, что если мне не удастся победить страх, я не выживу. МОЙ СТРАХ МЕНЯ ВЫДАСТ. Это был еврейский страх – страх быть евреем, выглядеть евреем. Я подумал, что, только перестав быть евреем, я смогу выжить.

 

Слишком много на свете людей, которые веруют в правила, в свечи, скульптуры и другие штучки, веруют в интересных людей и в странные идеи. Может, искать здесь содержания так же глупо, как искать истину? Но я хочу, чтобы вера, которая у каждого человека есть личная тайна, была очищена от шелухи и сора. До цельного и неделимого зерна. Одно дело – верить, другое дело – знать, но ВАЖНЕЕ ВСЕГО ЗНАТЬ, ВО ЧТО ВЕРИШЬ.

 

Каждый человек ДОЛЖЕН ИСКАТЬ СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ПУТЬ К БОГУ. Этот путь – личный, иначе мы составляем не общину добровольцев в Господе, а армию с генералом во главе.

 

Мы – обреченные люди. Те, кто остается, всегда чувствуют себя ВИНОВАТЫМИ ПЕРЕД ТЕМИ, КТО УШЕЛ. Я призываю вас все проверять, все оспаривать. Знание, добытое без личного усилия, без личного напряжения, – знание мертвое. Только пропущенное через собственную голову становится твоим достоянием.

 

Человек стоит в центре, не Бог. Бога никто не видел. В ЧЕЛОВЕКЕ НАДО ВИДЕТЬ БОГА.

Цитаты из романа  Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *