Рукописи не сгорели

Рукописи не сгорели

с сайта aif.ru

Эту книгу невозможно прочесть сразу, или, как в этом случае говорят, быстро «проглотить». И не потому, что в ней около пятисот страниц. Даже если бы этих страниц было в десять, двадцать раз меньше, я бы не смогла их прочитать вот так сразу. Когда каждая буква, каждое слово, каждая строчка кричат от боли, надо иметь огромные душевные силы, чтобы принять в себя эту боль, вместить ее в свое сердце.

Эта книга вышла в свет год назад, к 70-летию Победы. Но до наших книжных магазинов она не дошла – приобрести ее можно было лишь по заказу через Почту России. Так и сделал известный в области деятель культуры Роман Файн, который сам пережил ребенком войну.

 Я попросила у него книгу на несколько дней, а получилось, что на несколько недель. Слишком тяжело было ее читать, хотя попадались в строках дневников детей войны и солнечные, светлые блики, синие просветы на затянутом черными тучами небе. Строки о первой любви, о первой зарплате, полученной на заводе, о сладкой плитке шоколада, вкус которого был почти забыт, о теплой весне и связанной с ней надеждой…

«Для нас, журналистов «АиФ», задумавших этот труд, – собрать под одной обложкой эти тексты, чего не было сделано ни в СССР, ни в современной России, – соприкосновение с детским миром военных лет оказалось потрясением. И мы хотим, чтобы его пережили и вы. Мы собрали все, что могли, – архивные документы, семейные реликвии, уже видевшие свет книги… Их оказалось 35. Тридцать пять дневников советских детей. Ни один не похож на другие. Из тыла, с оккупированных территорий, из гетто и концлагерей, из блокадного Ленинграда и нацистской Германии. Тридцать пять разных войн», – написали в предисловии к книге  авторы-составители.

Свое слово сказал о книге и писатель Даниил Гранин. Бывший блокадник назвал самой страшной главой книги ту, которая написана детьми Ленинграда.

В этот блок ада вошло восемнадцать дневников. Самый известный и самый короткий – дневник Тани Савичевой. Девять строчек – все, что осталось от ее семьи после блокады. Девять строчек – имена и даты смерти. «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня» – это последние строки дневника.

Тане удалось вырваться из блокадного ада, она попала в детский дом в приволжском селе, но прожила там всего несколько месяцев.

Ее тезке – Тане Рудыковской – повезло не только выжить, но и прожить долгую жизнь, издать одиннадцать сборников стихов. А в войну девятилетняя девочка писала дневник, писала с такой пунктуальной точностью, как сводки с театра военных действий. Только сводки эти были ее жизнью, где каждый прожитый день отмерялся скудными порциями съеденного и холодной морозной погодой.

«Ветер, немножко шел снег, морозно. Утром две котлеты из брюквы и картофельных очисток…».

«Морозно, ясно, солнечно, тихо. Утром по столовой ложке мучной каши… У меня выступила на лице и груди сыпь…».

Бесстрастно описывает девочка смерть близких людей. Кажется, что бесстрастно. Свою боль она оставила в себе.

Юра Рябинкин был подростком, когда началась война. Его записи в дневнике настолько обстоятельны, что по ним можно писать историю блокадного Ленинграда. Мальчика постоянно терзает чувство вины перед близкими – матерью и сестрой, которым он не может помочь.

«Пришли мама с Ирой – голодные, замерзшие, усталые. Еды дома нет, дров для плиты нет. Я понимаю, что я один могу достать еду, возвратить к жизни всех троих, но у меня не хватает на это сил…».

«Я сижу и плачу. Мне только 16 лет. Сволочи, кто накликал всю эту войну. Прощай, детские мечты, никогда вам ко мне не вернуться. Счастье! Только таким словом можно назвать мою прежнюю жизнь. Спокойствие за свое будущее. Такое чувство никогда больше не испытаю».

Юра очень ждал весну – весной их семью обещали эвакуировать. Не дождался. Его дневник был найден под больничной подушкой. Последняя запись в нем была самой короткой: «Боюсь, что дневник этот не придется мне закончить, чтобы на последней странице написать слово «конец». Уже кто-то другой допишет его словом «смерть». А я хочу, так хочу жить, веровать, чувствовать».

Еще один дневник – Тани Вассоевич. Первая запись датирована 22 июня. Семья Тани отдыхала в деревне, а когда по радио сообщили о войне, девочка написала: «Мама заплакала, а я улыбалась, потому что мы скоро вернемся домой».

Она потеряет в родном городе и маму, и брата.

«Мороз. Ясное солнце. Я иду в детскую больницу на третью линию взять свидетельство о смерти брата. Я в Вовиной шубе. Врач находит карточку и крупными буквами поперек выводит – УМЕР.

«Маму хоронили я и тетя Люся. Я стояла отвернувшись и не плакала. Мне было страшно».

 «Узнала, что Сережа умер. Я так его любила и люблю. Это ужасно. Были – и никого нет».

Таня дожила до победы, в мае 1945-го, сделав последние записи в своем военном дневнике.

Во второй части книги – «Узники: гетто и концлагеря» только два дневника. Тридцать книжных страниц. Но каких!

Тамара Лазерсон до войны жила в городе Каунасе. Жила счастливо – отец, профессор психологии, преподавал в университете, мама была вся в заботах о семье, старшие братья любили и опекали сестренку.

Сегодня эту семью, как и многие еврейские семьи, называют жертвами Холокоста. А тогда они были просто смертниками. Отец Тамары погиб в концлагере Дахау, мама умерла от тифа в лагере смерти Штуттгоф. Погиб и один из братьев. Сама она стала узницей гетто, откуда ей чудом удалось сбежать. Чудом была найдена среди сожженных руин гетто и тетрадь с ее записями, которую закопал брат недалеко от дома.

Дневник Тамара вела в сентябре 1942 года.

«Открылась старая рана – начался учебный год. Больно мне, очень больно, что еще один год пропадает… Я благодарю Бога, что у меня есть книги. Когда кругом свирепствует осень, я сижу, съежившись, и читаю свое богатство. Стоит только углубиться в книгу – и ты забываешь об осени, голоде и холоде…».

Спустя месяц появляется тревожная запись:

«Ходят слухи, будто 300 человек будут отправлены в Ригу. Опять оханье, плач. Опять разделяют семью, отделяют мужчин от женщин. Прямо страшно, что здесь творится. Мы живем недалеко от кутузки, откуда раздаются душераздирающие крики младенцев».

Запись от 18 декабря: «В гетто настроение подавленное. Идут слухи, что каждую минуту по радио передают: «Евреев надо уничтожать! Евреев надо уничтожать!». В гетто началась паника…».

В последний день 1942 года Тамара пишет: «Решается наша судьба. Суждено ли нам в 1943 году увидеть солнце? Стараемся быть веселыми, но это нам не удается. В двенадцать часов раздаются выстрелы – это в городе встречают Новый год. Но мы молчим, не слышим».

Новый 1944 год Тамара снова встретила узницей гетто.

«Январь 1 (шаббат). Первое января – новая страница в нашей жизни. Рассвело новогоднее утро. Завершилась летопись старого года, заполненная страданиями и слезами. Перевернута последняя страница, полная горя. Все жестокие события, вся пролитая кровь невинно загубленных жертв – все в ней отмечено, и тебе, 1943 год, придется ответить перед судом Божьим и выдать виновных. На страницах истории будешь ты,                    1943-й, отмечен как самый кровавый и жестокий год для еврейского народа… К суду призываю тебя – будь проклят, будь проклят!».

В марте в дневнике появляется страшная запись:

«Акция. 1500 малых детей и старых людей вывезены на форты…. Погибло молодое поколение – дети до 12 лет, погибли старики, погибнем и мы. Были и героические матери, которые собственными руками душили своих детей, которые настаивали, чтобы сперва убили их и только потом забрали детей. Муж нес на руках до грузовика стариков – родителей-инвалидов, жена несла малюток. Жутко! А солнце какое было! И оно улыбалось…».

Через несколько дней Тамара напишет:

«На первый взгляд, кажется, все успокоились. Кого не коснулась беда, тот остался спокоен. У кого вырвано сердце, рана от страданий не заживет. Сытый голодного не разумеет. И все же гетто ничего хорошего нам не обещает. Кто может, убегает…».

Обрывается дневник 7 апреля 1944 года одним словом: «Побег».

Из большой семьи Лазерсон выжили только двое – Тамара и брат Виктор.

В третьей главе книги – дневники угнанных в Германию подростков. В четвертой – свидетельства тех детей, кто пережил немецкую оккупацию. В пятой – детские дневниковые записи переживших войну в тылу.

Эту книгу надо прочесть каждому, чтобы лучше узнать самые страшные страницы нашей истории, чтобы понять, как хрупок мир, в котором мы живем, и как тонка ниточка, на которой он держится. Но эта ниточка в наших, взрослых руках, а значит –  мы в ответе за то, чтобы она не оборвалась.

***

Mы обращаемся к нашим читателям, которые пережили войну детьми, – пожалуйста, напишите нам о том времени, поделитесь своими воспоминаниями, какими бы они ни были горькими. Мы обязательно опубликуем их.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *