Русский драматург Самуил Алешин (Котляр) (1913 – 2008)

Русский драматург  Самуил Алешин  (Котляр)  (1913 – 2008) - Коллаж Татьяны Товкань

Коллаж Татьяны Товкань

Пока человек жив, он надеется. А пока надеется, жив.

Русский драматург. Родился в Замброве (Польша) в семье врача и учительницы. В 1935 году окончил промышленный факультет Военной академии моторизации и механизации Красной Армии, работал в конструкторском бюро. Писал юмористические рассказы, публиковавшиеся в журнале «Огонек». Во время Великой Отечественной войны был инженером танковых войск, воевал на Сталинградском фронте, в промежутках между боями писал свою первую пьесу «Мефистофель» (1942), в которой, не без злободневно-публицистического прицела, традиционный дьявол немецкого средневековья «очеловечивается», пережив земную любовь. Вернувшись с фронта, работал инженером в научном автотранспортном институте, стал кандидатом технических наук. Одновременно продолжал писать пьесы. В 1950 году в театре имени Маяковского была поставлена его пьеса «Директор». Всего он написал более 30 пьес, которые ставились повсюду в СССР, в США, Англии, Японии, Греции, Германии и других странах. Среди этих пьес – «Тогда в Севилье…», «Все остается людям», «Палата», «Дипломат», «Тема с вариациями», «Восемнадцатый верблюд», «Ксантиппа и этот, как его…», «Человек из Стратфорда» и др. На основе ряда пьес драматург создал киносценарии, по которым были поставлены кинофильмы. Была экранизирована в 1963 году и пьеса «Все остается людям» (1959). Своим успехом она была обязана в первую очередь образу героя – ученого-физика академика Дронова, наделенного глубиной интеллекта, творческой одержимостью, бесконечной преданностью любимому делу. Сраженный в расцвете сил и таланта смертельной болезнью, Дронов с упорством фанатика стремится в отпущенное ему время завершить свою многолетнюю научную работу. Зрителей подкупала искренностью раздумий героя о выборе и достоинстве, жизни и смерти, о смысле и ценности человеческого существования, истинных и мнимых идеалах.

– А ваш верующий разве?

– Скажешь тоже. Академик – и вдруг верующий.

 

Что же, пока человек жив, он надеется. А пока надеется, жив.

 

– Нет, наша наука, медицина, еще очень отстает. Как же так, лежит рядом человек, живет, шутит, а как его живым задержать – неизвестно. Ух, эта смерть, подлость проклятая!..

 

– Самоубийство – это когда человек бежит, бежит сломя голову от самого трудного – от жизни. Вы слышите? От жизни. А я наоборот. Я не хочу перестать жить. Ни на минуту.

 

– Ревность – подлая и безжалостная штука. Самые безвольные люди иногда от ревности способны на такие поступки, что ой-ой-ой…

 

– У Фомина знакомых – гибель. И он все дороги Федору Алексеевичу в Москве – поперек. А наш еще тогда хоть академиком не был, но жить в Москве не стремился. Послал их всех… куда полагается – да и сюда, на Урал. «В чем, говорит, дело? В любом месте можно науку строить». И построил.

– Эта работа – моя плоть, мой мозг, мое дыхание, и я сам; а вы хотите, чтобы я все это бросил. И что? Отдыхать? Для чего? Чтобы прожить на год, на два больше? В безделии? Помилуйте!.. Разве это называется – прожить? А к чему мне такая жизнь? Чтобы вообще… существовать?

 

– Запомните. Тупиков в жизни нет. Тупик бывает здесь. (Пальцем показывает себе на лоб.)

 

– А мне без вас не жить.

– Все так всегда говорят. И живут. Превосходнейшим образом. Это, знаете, как на рынке торгуются, с запросом. Ничего не стоит назвать высшую цену – жизнь. А уступают даже не за полцены, а за десятую часть.

 

– Да откуда вам ее взять, душевность-то? У нас брак – таинство, у вас – регистрация в загсе. И родился – регистрация, и женился – регистрация, и умер – регистрация. А ведь не для того явилась на свет божий душа человеческая, чтобы зарегистрироваться.

– Но и не для того, чтобы на небо проситься.

 

– Так наведете вы порядок в душе человеческой? Чтобы сын не покидал отца, жена – мужа, брат – брата? Чтобы ученик не предавал своего учителя? Чтобы животный страх смерти не превращал человека в труса поганого? Чтобы святое было за душой. Как сделаете? Не мыслю я, как это можно совершить без веры в бога. Не мыслю.

– А я мыслю!.. Верой в человека!..

 

– Жизнь – это сражение И каждый должен дать ответ: зачем живешь? За что бьешься? Надо быть готовым к ответу… Тогда не страшно и то, что после…

 

– Нехорошо?.. Неэтично?.. А быть бюрократом этично? А без света целый поселок держать этично? Так вот, приходите на мое отчетное собрание с избирателями, и там они нас по части этики рассудят.

 

Своим равнодушием вы лишаете все смысла. Все омертвляете. Преступник может раскаяться. Равнодушный неисправим.

 

Человеку надо, чтобы он был кому-то нужен. Как муж, как отец, как сын, как учитель, как друг, как гражданин. А без этого он не живет. Он существует. Животно существует.

 

Человек – существо одушевленное. И слепым орудием быть не может.

Никогда более я не посмею оскорбить человека недоверием. До конца своих дней я буду помнить, что не все люди могут быть бойцами… Что за людей надо биться. Я поняла, что есть хрупкие… Что надо бережно…

 

Конечно, утешать битых – дело, возможно, благородное. Но вот кто же будет бороться, создавать?

 

Самокритика хороша только у себя дома.

 

Дай вам душу, вы целиком человека утянете.

 

Бороться и создавать. Для того и живем. А иначе – зря родился, напрасно существовал и навсегда умер. Человек должен знать – после смерти он живет только тем, что сделал…

 

Мало сделал? Неужели только для этого и родился? Как живу? Не гоняюсь ли за символами? Не рву ли у других кусок изо рта, чтобы самому иметь два? Не обманываю ли себя и других, стараясь поменьше дать и побольше взять? Для чего? Зачем? Глупый я человек – зачем?! Неужели я не знаю, что туда ничего я с собой не возьму. Там – ничто. Все остается людям. Дурное и хорошее. И в этом оставшемся мое забвение или бессмертие…

Цитаты из пьесы Самуила Алешина «Все остается людям»

Подготовила Анастасия Кадина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *