Русский советский писатель Исаак Бабель (1894 – 1940)

Русский советский писатель Исаак Бабель  (1894 – 1940)

jiff.com.au

Кладите себе в уши мои слова.

Русский советский писатель, переводчик, сценарист и драматург, журналист, военный корреспондент. Родился в еврейской семье в Одессе. Окончил Одесское коммерческое училище, затем продолжил образование в Киевском институте финансов. Уже в пятнадцать лет начал писать – сначала по-французски. Первые рассказы остались незамеченными. В 1915 году приезжает в Петроград, где ему вновь посоветовали бросить писательство. С 1917 по 1924 год Исаак участвовал в военных действиях на румынской границе, присвоив себе фамилию Лютов, служил в Первой Конной военным корреспондентом. В Одессе в период 1922-1923 годов печатает рассказы в журналах. В 1923 году переезжает в Москву и принимается в полном режиме творить («Конармия», «Одесские рассказы»), что делает его одним из самых известных писателей. С 1925 года Бабель часто разъезжает по СССР, где собирает материалы для свежих очерков, с 1927 года совершает множество поездок за границу. Последние месяцы 1930-х годов  занимается  переработкой творчества других авторов. Первым в советской прозе пишет трагический рассказ о коллективизации «Колывушка», а также несколько сценариев. С ужесточением цензуры и наступлением эпохи Большого террора печатается все меньше, занимается переводами с идиша. В 1939 году его арестовывают, обвиняя в «антисоветской заговорщической террористической деятельности» и шпионаже. На судебном заседании писатель просит дать ему время закончить ряд его произведений, но ему отказывают. 27 января 1940 года его расстреляли. С 1939 по 1955 год имя Бабеля было изъято из советской литературы. В 1954-м писатель был полностью посмертно реабилитирован «за отсутствием состава преступления».

 

Забудьте  на время, что на носу у вас очки, а в душе осень.

 

Несчастье  шлялось  под  окнами,  как  нищий  на  заре.

 

Мозг вместе с волосами поднялся у меня дыбом, когда я услышал эту новость.

 

Вы хотите жить, а он заставляет вас умирать двадцать раз на день. Что сделали бы вы на месте Бени Крика? Вы ничего бы не сделали. А он сделал. Поэтому он Король, а вы держите фигу в кармане.

 

Кладите себе в уши мои слова.

 

Не надо уводить рассказ в боковые улицы. Не надо этого делать даже и в том случае, когда на боковых улицах цветет акация и поспевает каштан.

 

Убей его иронией, убивает исключительно смешное.

 

Сделавшись одесским маклером, я покрылся зеленью и пустил побеги. Обремененный побегами – я почувствовал себя несчастным. Побеги хотят кушать. У меня их семь, и моя жена – восьмой побег. Я не высморкался на справедливость. Нет. Справедливость высморкалась на меня.

 

Есть люди, умеющие пить водку, и есть люди, не умеющие пить водку, но все же пьющие ее. И вот первые получают удовольствие от горя и от радости, а вторые страдают за всех тех, кто пьет водку, не умея пить ее.

 

Я остановился, чтобы рассмотреть Бенины слова. Я попробовал их на ощупь и на вес, я подержал их между моими передними зубами и увидел, что это совсем не те слова, которые мне нужны.

 

Истребляя ложь, он ищет справедливость, и ту справедливость, которая в скобках, и которая без скобок. Но ведь все другие невозмутимы, как холодец, они не любят искать, они не будут искать, и это хуже.

 

– Верите ли вы в Бога? – спросил он Нафтулу.

– Пусть в Бога верит тот, кто выиграл двести тысяч, – ответил старик.

– Вас не удивил приход гражданки Брутман в поздний час, в дождь, с новорожденным на руках?

Я удивляюсь, – сказал Нафтула,  –  когда  человек  делает  что-нибудь по-человечески, а когда он делает сумасшедшие штуки – я не удивляюсь.

 

Мир слез был так огромен и прекрасен, что все, кроме слез, ушло из моих глаз.

 

Человек, не живущий в природе, как живет в ней камень или животное, не напишет во всю свою жизнь двух стоящих строк…

 

В детстве, пригвожденный к Гемаре, я вел жизнь мудреца, выросши – стал лазать по деревьям.

 

За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита из слез.

 

Хождение по улице не казалось мне пустым занятием. Во время ходьбы удивительно хорошо мечталось и все, все было родное. Я знал вывески, камни домов, витрины магазинов. Я их знал особенно, только для себя и был уверен, что вижу в них главное, таинственное, то, что мы, взрослые, называем сущностью вещей.

 

Не говори «нет», русский человек, когда жизнь шумит тебе «да».

 

Старик из Одессы может есть всякую похлебку, из чего бы она ни была сварена, если только в нее положены лавровый лист, чеснок и перец.

 

Но разве со стороны бога не было ошибкой поселить евреев в России, чтобы они мучались, как в аду? И чем было бы плохо, если бы евреи жили в Швейцарии, где их окружали бы первоклассные озера, гористый воздух и сплошные французы? Ошибаются все, даже бог.

 

– Какой ты дурак, – промолвила Маргарита, приподнимаясь на кровати. – Люди злые.

– Нет, – сказал Гершкович, – люди добрые. Их научили думать, что они злые, они и поверили.

 

Человек, жаждущий ответа, должен запастись терпением. Человеку, обладающему знанием, приличествует важность.

 

Хорошую моду себе взял – убивать живых людей!

 

Нужны ли тут слова? Был человек и нет человека. Жил себе невинный холостяк, как птица на ветке, – и вот он погиб через глупость. Пришел еврей, похожий на матроса, и выстрелил не в какую-нибудь бутылку с сюрпризом, а в живот человека. Нужны ли тут слова?

 

На этой земле – о, горе нам! – нет женщины, которая не была бы безумна в те мгновенья, когда решается ее судьба….

 

Парень прикрыл тогда глаза и выкатил на позицию уши.

 

Все, в ком еще квартировала совесть, покраснели.

 

– Какое ты имеешь сердце на твоего отца, – ответил папаша Крик и вынул слезу из глаза, – такую справь ему робу.

Цитаты из сборника Исаака Бабеля «Одесские рассказы»

 

Подготовила Анастасия Кадина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *