С чего начинается патриотизм?

С чего начинается патриотизм?

Олега Черномаза

Я уверен: любовь к Родине начинается с малого — с любви к своему городу, своему селу и поселку. Надо сделать так, чтоб мы гордились своей улицей, своим домом

Борис Михайлович Голубь — человек в нашей области известный. Две трети своей жизни он ведет научную и педагогическую деятельность. Многие знают его как прекрасного лектора и полемиста. Сегодня доцент кафедры географии Приамурского государственного университета имени Шолом-Алейхема размышляет об истоках патриотизма

— Борис Михайлович, вы — представитель большой учительской династии, общий стаж которой свыше двух с половиной веков. А почему выбрали именно географию?

— По натуре я гуманитарий. Мне всегда нравились литература, история. Даже собирался поступать учиться на исторический факультет в Хабаровский пединститут. Как всегда, вмешался случай. Когда я заканчивал школу, в Биробиджан приехала Екатерина Андреевна Бородина из Комсомольска-на-Амуре. Она так интересно рассказывала о факультете географии своего вуза, что я уехал учиться именно туда.  Как-то у  одного великого француза вычитал такое изречение: «У мудреца спросили: что такое география? География, молвил он, это наука, которая исследует исторические процессы в пространстве. А что же такое история? Это наука, которая изучает географические процессы во времени». Так что, как видите, это две части единого организма. Хороший географ —  всегда историк, хороший историк — всегда географ.

Чем старше становлюсь, тем больше верю в силу случая. Довелось мне писать курсовую работу. Руководителем был очень интересный человек — Сергей Денисович Шиенко.  Фронтовик, кавалер многих орденов и медалей. Взял он ту курсовую, посадил меня напротив и стал ее черкать, приговаривая: «Это ерунда, это ты содрал, это тоже компиляция».  Я все ниже опускал голову, мне было все грустнее. «О! — вдруг оживился преподаватель. — Это весьма интересно. Видно, что это твое». Он обвел одну-единственную страницу текста. «Вот за это я тебе ставлю зачет».

Что это было? Мои первые  размышления о топонимике, где я рассуждал о происхождении географических  названий в нашей области. И Шиенко тогда сказал: «Если ты будешь работать в этом направлении, может быть, из тебя что-то получится». И через тридцать лет я защищал кандидатскую диссертацию по топонимике. А что такое топонимика? Это синтез трех наук — географии, истории и лингвистики.

— Многие знают вас как  исследователя, давно настаивающего на том, что Биробиджану не 75 лет, а гораздо больше. А в чем, по-вашему, принципиальная разница?

— Я давно выступаю с предложением увеличить возраст областной столицы. Чем больше размышляю на эту тему, тем больше у меня возникает вопросов. Как-то, работая в архиве, обнаружил косвенное доказательство того, что  в 1906 году житель Головинской станицы, охотник Василий Никитович  Тихонький, устроил времянку, зимовье (как угодно это назовите) у подножия нынешней сопки Тихонькой, которую, по всей видимости, назвали в память о нем. Можно считать это началом нынешнего города? Так сколько лет исполнится Биробиджану? Мне говорят, что это не доказательство, требуют более точных свидетельств. И, наверное, справедливо. Единственный официальный документ, который мы имеем, датирован 2 марта 1937 года, когда рабочему поселку Биробиджан был присвоен статус города. И все же у меня возникают сомнения, — вот такой я сомневающийся человек. А кто строил город Биробиджан? Жители рабочего поселка. А его кто строил? Где жили его созидатели? На станции Тихонькая. Когда построена эта станция? Точно неизвестно. Но точкой отсчета можно считать 1912 год, время пуска данного участка Амурской железной дороги.

Оказывается, иной раз бывает сложно определить возраст населенного пункта. Чем дальше мы продвигаемся в своих исследованиях, тем более косвенными становятся доказательства. Ну, не всегда люди хранили документы, не всегда ставили на них печати и складывали в архивы.

Наши руководители скорее всего остановятся на 75-летии областного центра: это проверено, задокументировано. И с этим стоит согласиться. Но если бы я был мэром, я б отметил одновременно две даты — 75 лет городу Биробиджану и сто лет станции Тихонькая. Как знак окончательного примирения или же соединения этих двух дат предлагаю на видном месте  соорудить памятник и посвятить его первостроителям Биробиджана (Решение о создании такого памятника уже принято — прим.) Рядом с казаком Тихоньким  можно поставить пару каторжан с тачками (именно они в большинстве своем строили и Амурский тракт, и  Транссиб). Посадите на пенек Бориса Брука, пусть что-то пишет. В комиссарской фуражке  изобразите  Иосифа Либерберга, одного из первых руководителей нашей автономии. Можно поставить на этом постаменте рядом русского, еврея, корейца. Это  будет символизировать дружбу народов, которая всегда отличала и отличает наш регион.

Вы спрашиваете, почему так важен возраст города, в котором живем? Этот вопрос актуален в моральном и геополитическом плане. Русские первопроходцы пришли на Дальний Восток более полутора веков назад.  Благовещенску 156 лет, Хабаровску 154 года. На два года младше Владивосток. И мы бы неплохо смотрелись в этом ряду. Если же мы искусственно себя омолаживаем, то даем больше оснований жителям соседнего Китая заявлять претензии на исконно российскую землю, на нашу с вами территорию. А это, согласитесь, недальновидно. Мы же считаем себя патриотами.

На заре профессиональной деятельности (было это в начале 70-х годов) общество «Знание» отправило меня на семинар в Черкесск. Прилетел  заранее, делать было особенно нечего, и я пошел гулять, — всегда люблю побродить в незнакомых городах. Вышел на окраину, где мне приглянулся один дом, красивый, большой, с дувалами, с  коваными воротами. За забором увидел старика в огромной фуражке, на нем брюки-галифе, шерстяные носки, галоши — типичный черкес. Я извинился, попросился войти. Он открыл калитку. «Сколько лет вашему дому?» — спросил я. «О! Этот дом начинал строить мой прадед, —  ответил хозяин и принялся рассказывать целую историю большой династии. — Сейчас достраиваю сыну мансарду. Они с внуком будут дальше жилище благоустраивать».

И я подумал тогда: «Вот он, подлинный патриотизм!» А сегодня еще больше уверен: любовь к Родине начинается с малого — с любви к своему городу, своему селу или поселку. Надо сделать так, чтоб мы гордились своей улицей, своим домом.  Но это чрезвычайно трудная задача. Вы спросите, почему? Потому что у многих дальневосточников за время лихолетья выработалась психология временщиков. Как многие настроены?  «Мы приехали, заработаем и уедем». Говорю «мы» без определения национальности и вероисповедания. Демографическая ситуация выравнивается очень медленно и трудно. Часто спрашиваю студентов: «Вы дальневосточники в каком поколении?» Большинство отвечают, что во втором. А я в третьем! Дети мои — уже четвертое поколение, внуки — пятое. Может быть, они и правда больше будут любить эту землю.

Глубоко уверен: чем богаче история нашего пребывания на этой территории, тем мы большие патриоты. Поэтому не надо искусственно омолаживаться, не надо стесняться солидного возраста, а надо им гордиться.

— Российскому Дальнему Востоку более полутора веков. Половину этого срока на его карте есть Еврейская автономная область — уникальный субъект Федерации. Как вы считаете, вправе ли мы говорить о развитии еврейской национальной культуры? И как вы оцениваете ее нынешнее состояние?

—  Дальний Восток — по-прежнему кипящий котел народов, религий, судеб. Можно ли говорить, что эта земля (я имею в виду территорию нашей автономии) — еврейская? Да! Такая же, как русская, как и тунгусская (об этом тоже не надо забывать). Это кипящий котел, симбиоз. И все культуры должны развиваться, не может быть какой-то одной главной.

Мне посчастливилось расти в интеллигентной семье. Мой дед Яков Гидальевич Белага был очень грамотным, он учился в иешиве еще в Украине. Прекрасно знал идиш и иврит, многие годы был читателем «Советиш Геймланд». «Биробиджанер штерн» вообще была его любимой газетой. Он был лично знаком со многими писателями, журналистами, актерами. Так вот он полагал, что на этой территории есть большой шанс развить богатую идишистскую культуру. Как мы знаем, эти надежды в полной мере не оправдались, во многом, из-за событий в середине прошлого века, во времена борьбы с «безродными космополитами».

Двадцать лет назад была предпринята попытка возродить еврейскую культуру. Можно считать это совпадением, но мой дядя Даниил Яковлевич Белага был одним из инициаторов возрождения еврейской национальной школы. Активистами этого возрождения были Октябрина Львовна Ложкина и Дарья Владимировна Урина. Я тогда работал в институте усовершенствования учителей. Мы подолгу спорили, размышляя, чему нужно учить в школе с  национальным уклоном и как учить. И тогда, и сейчас я  глубоко уверен, что одними молитвами делу не поможешь. Воспитывать интерес к идиш-культуре надо не путем механического зазубривания текстов, заучивания песен и стихов, а путем привития, причем добровольного, уважения к символам, обычаям и традициям еврейского народа. Думающий ученик со временем поймет, что все религии в чем-то схожи, перекликаются друг с другом, что все они учат доброму, прекрасному и светлому. Именно эта идея была основной в деятельности школы № 2, она же главенствует в 23-й школе.

Бывший биробиджанский раввин Мордехай Шейнер хотел привлечь больше молодых людей   к повседневным делам общины. Надеюсь, что новый раввин продолжит начатое. Я  готов ему помогать, поскольку по опыту преподавательской работы знаю, что молодежь стремится к диалогу, к самостоятельному поиску истины, а не к усвоению готовых, кем бы то ни было открытых формул.

На берегах Биры и Биджана еврейская культура всегда развивалась по синусоиде. Сегодня она находится, по моему мнению, в точке покоя. Но не вверху, а внизу. Как  вы понимаете, можно подняться вверх, но можно и дальше скатываться.

Сильно ударили по нам лихие девяностые годы, когда огромное число биробиджанцев сменило Дальний Восток на Ближний. Лично для меня это было очень тяжелое время. Каждый день  я ходил на вокзал, как на работу. Поезд за поездом увозил наших родственников, друзей, знакомых. Кто их сменил? Северяне, выходцы из  Средней Азии, с Кавказа. Это уже другие люди, с другой культурой, ментальностью. Коренные биробиджанцы, независимо от национальности,  понимали и ценили еврейский юмор,  мы всегда говорили на одном языке.

— А государственные органы должны быть катализаторами развития национальных культур?

— Государство на то и государство, чтобы влиять на этот процесс. Надо гасить в зародыше негативные моменты, развивать, поддерживать позитивные тенденции. Дальновидные политики должны понимать, к чему может привести разобщение людей, и поэтому с удвоенной энергией призваны поддерживать добрые ростки.

Когда утверждают, что Биробиджан был казацким поселением, я откровенно смеюсь. Казаки расселялись южнее — по Амуру, обустраивали станицы, охраняли рубежи империи.

Здесь жили другие люди — рабочие, служащие железной дороги. Еврейская составляющая в становлении Биробиджана как города очень велика. Не собираюсь измерять ее в процентах. Но если б не было еврейских переселенцев, я сомневаюсь, что Тихонькая стала бы Биробиджаном. На Транссибе было много других, более крупных станций. Почему Ин не стал городом? Бира? Здесь случай сыграл свою роль.

Если бы все шло по планам Бориса Брука, центром еврейской автономии стал бы Бирофельд, где была развернута опытная сельскохозяйственная станция с мощной по тем временам научной базой. Чтобы туда попасть, надо было от разъезда Тихонькая  еще полсотни верст по болотам ковылять до места назначения. Тихонькая — это ворота, и ничего больше. Вот почему телега стоит на привокзальной площади, и правильно стоит!

А людей сюда приезжало все больше и больше. Для них надо было строить жилье, магазины, конторы, наконец. Станция все расширялась. На переселенческих пунктах царила неразбериха. Переселенцев часто задерживали перед отправкой в Бирофельд и другие села. И они оседали, укоренялись. А станция все расширялась. Так что это именно тот случай, когда станция перетянула на себя центр тяжести. Повторяю, не было бы переселенцев прошлого века, Тихонькая была бы такой же станцией, как и Аур, Оль, Бира. Но случилось то, что случилось. Люди разных национальностей и вероисповеданий построили на берегу Биры компактный современный город. Наш долг — сделать его еще более красивым, уютным и привлекательным для жизни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *