Саксофон для Вальса

Саксофон для Вальса

Известный музыкант, профессор «Гнесинки» дал концерт и мастер-классы в Биробиджанской детской музыкальной школе и признался, 

что он один из наших

Вообще, для солирующего саксофона, инструмента, со-зданного в середине прошлого века, в академическом стиле написано немного. Сочинения, прозвучавшие в концерте Вальса, позволили раскрыть неограниченные тембровые и технические возможности инструмента. После выступления Владислава Вальса многие слушатели, выходя из концертного зала, говорили: «Так вот как должен звучать саксофон!». Они как будто открыли для себя этот инструмент заново.

Московский гость посетил общину «Фрейд», с удовольствием отведал еврейскую кухню в кафе «Симха», провёл занятия с учениками детской музыкальной школы, осваивающими саксофон, прослушал их небольшой концерт и в заключение пообщался с представителями областных СМИ. 

— Владислав, в какой-то мере лично я ожидал этого интервью четверть века…

— Не может быть!

— Правда.  Вы же лет в 16-17 участвовали в «Утренней звезде» у Юрия Николаева. Тогда Владислава Вальса я запомнил по краткому диалогу с ведущим. Юноша с саксофоном сказал, что хотел бы, подобно Генри Саксу – изобретателю саксофона, создать свой уникальный инструмент – владифон. Получилось найти такой «свой» инструмент?

— Ой, как это было давно! Ну, это всё детство! С тех пор я научился лучше играть на саксофоне и владифон изобретать не хотелось.

— Тогда ко дню сегодняшнему. Ваше мастерство игры на саксофоне высоко оценивают и коллеги – профессора Российской академии имени Гнесиных, где вы учились и сейчас сами преподаёте, и другие артисты. Кто или что привело вас именно к этому инструменту? 

— Как-то слушал с мамой по телевизору оркестр Олега Лундстрема,  и там мне очень понравился саксофонист Колков. Я потом говорил ему: «Я из-за тебя на саксофон пошёл». Он мне не верит! Но так оно и было! И родители  отвели меня в музыкальную школу. Я начал заниматься на саксофоне в Кемерово. Через три года я выиграл региональный конкурс Сибири и Урала, и меня повезли в Москву на прослушивание к народной артистке России Маргарите Константиновне Шапошниковой.  Я ей понравился и приступил к занятиям у неё в музыкальной школе. У неё же учился в Гнесинском музыкальном училище. Потом поступил в Королевский музыкальный колледж Лондона , затем  последовала аспирантура в Национальной консерватории музыки и театра Монпелье (Франция), проходил стажировку в Ницце, участвовал в мастер-классах известных саксофонистов Швейцарии, Австрии, Голландии… Но хотел жить и в России. Вернувшись, учился в Магнитогорской государственной консерватории,   опять закончил аспирантуру, и когда получил звание доцента – меня пригласили в Гнесинскую академию. Сейчас там работаю в должности профессора, и пока на этом моя карьера остановилась.

— А вы продолжаете играть в джаз-оркестрах?

— Да, конечно. У меня и джазовый квартет свой. У него нет названия – мы постоянно варьируем состав музыкантов,  собираясь под определённые проекты. Музыканты очень хорошие. 

— Как часто вам задают глупые вопросы по поводу «музыкальной» фамилии?

— Нет, они не глупые – людям же интересно, может быть, это я псевдоним взял. Но это не псевдоним. Фамилия моя литовско-еврейского происхождения и поначалу звучала как Валес. До войны дедушка жил в Ленинграде, в блокаду документы потерялись, в новых документах записали «Вальс», так оно и осталось. 

— Так вы таки один из наших? И что вы знали о ЕАО, когда сюда ехали?

— Да  сто лет знаю, где находится Еврейская автономная область, что евреев здесь было много и много уехало, но культура осталась. Что Кобзон день рождения здесь отмечал, что в Биробиджане сделали фаршированную  щуку длиной в двадцать метров… Я в курсе «биробиджанской» темы. Единственно, что, когда меня пригласили здесь выступить и поработать с детьми, я спросил: «Там же были затопления большие, доехать можно?» Приехал, вижу, что все здесь живы и ещё думают об искусстве. Это замечательно. Приглашайте – ещё приеду. 

— В семье есть ещё музыканты?

— У меня дочка занималась на флейте, сейчас занимается эстрадным вокалом. Мама тоже закончила музыкальное училище – по классу баяна. 

— А что вы думаете по поводу того, что баян «уходит» из российских музыкальных школ? Мы окончательно «европеизируемся» в музыкальных предпочтениях?

— Баян – редкий инструмент с широкими возможностями, и в Европе как раз есть интерес к баяну – русскому инструменту. В Лондонской Королевской академии есть класс баяна. В Италии его многие любят.  Конечно, наш, российский, класс баяна очень сильный. Я знаю многих хороших музыкантов, которые начинали с баяна. Например, дирижёр Владимир Федосеев. А сколько джазовых исполнителей, саксофонистов на баяне начинали! 

— Вы, будучи на выездах с концертами, часто проводите мастер-классы? И что на них в первую очередь за то краткое время хотите дать ученикам?

— Всё время я даю мастер-классы. Если ученики ещё маленькие совсем – стараюсь решить общие проблемы становления у них школы игры на саксофоне. Дети эмоциональные, музыкальные, но надо сразу отработать постановку пальцев, губ,  тела. Потом у них будут более серьёзные задачи, и это всё, что называется «школой игры на саксофоне», становится очень важным. На ведущих международных конкурсах, когда дети выступают,  в большей мере обращают внимание даже не на музыкальность, а на то, как школа поставлена. Чтобы потом не было проблем. Когда ребята  поступают в училище или консерваторию, уже там надо решать другие задачи …

— А как школа поставлена у наших детей, которых вы учили?

— Хорошие дети. Очень способные, талантливые, и педагоги очень хорошие с ними занимаются. Слышал, что вам скоро рояль новый купят. Сейчас Год культуры, и вижу, что руководство города очень много для музыкальной школы делает.

— В одном из интервью вы сказали,  что для саксофониста существует проблема с репертуаром для хорошей сцены. Делаете ли вы сами переложения музыки для саксофона?

— Да, я делаю. И в биробиджанском концерте такие переложения были – из Рахманинова, Беннета. Переложения всё время делаем. Многие классические композиторы жили в то время, когда ещё и не знали, что будет на свете такой инструмент, как саксофон. Если бы в их время инструмент такой был – они бы написали непременно что-то для него, потому что инструмент богат возможностями и звуковыми, и техническими. Поэтому мы делаем переложения, играем это, и людям нравится.

— Хорошая скрипка – инструмент штучной работы, чем она старше, тем ценнее. А к саксофону это относится?

— Нет, к саксофону это не относится. Инструмент металлический – с годами металл лучше не становится. Единственно, есть легендарная модель саксофона «Сельмер». Она уже не выпускается – модель номер шесть. Вот джазовые музыканты её очень любят. Игорь Бутман на ней играет. Ищите – может, кому повезёт.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *