Соцгородок без социализма

Соцгородок  без социализма

автора

Основанное еврейскими переселенцами село сегодня живет в основном своим светлым прошлым и надеждой на лучшее будущее

Картошка в Соцгородке действительно вкусная.

— В войну она нас всех от голода спасла. Да еще рыба. Вы же в курсе, что раньше тут целая рыболовецкая бригада была? — спрашивает Лилия Горшкова, и сама же на свой вопрос отвечает:

46— Евреи наши у местных даниловских так рыбачить научились, что потом возами рыбу на станцию отправляли вяленую, мороженую и соленую. И огородничать моя мама тут научилась. Я тоже без огорода не могу — почти двадцать соток сажу. Пенсия маленькая — семь тысяч всего, так что огород у меня, можно сказать, кормилец. Еще и детям помогаю. 

Проговорили мы с Лилией Самойловной до полуночи, а рано утром она повела меня по селу, взявшись быть добровольным экскурсоводом.

— У нас тут не разбежишься — всего три улицы. Наша, Чкалова — главная, подальше Садовая, а возле протоки Набережная. Раньше каменные дома здесь были, фундаменты еще кое-где остались. Два дома двухэтажных стояло в центре. Деревья на этом месте уже потом посадили, получился вроде как сквер. А в 60-е и 70-е годы деревянные дома стали ставить на два хозяина. Многие в них теперь живут.

Среди этих многих супруги Клейман — Шифра Хаймовна и Ефим Фроймович. Вторую половину дома занимает родной брат Шифры Григорий Липовецкий.55

Шифра Хаймовна только что отогнала корову в стадо:

— Привыкли держать скотину, без этого как-то скучно в селе жить. Раньше почти в каждом дворе у нас коровы были, а теперь три-четыре на одной улице.

Семьи Липовецких и Клейман переселились в Соцгородок тоже в конце 30-х.

— С нами и бабушка с дедушкой приехали, не побоялись родную Украину покинуть. Так тут и упокоились. А папа на войну ушел и погиб. Тогда многие ушли на фронт. Перед войной на фабрике одни мужчины работали — человек пятьдесят, а в войну и женщин стали брать, и даже детей. Вот и моя мама Бетя Яковлевна мебельщицей стала, — рассказывает Шифра Хаймовна.

До войны мебельный цех Соцгородка выпускал сугубо мирную продукцию — письменные столы, табуретки, стулья, шкафы. Делали мебель прочную, из ясеня. А как война началась, стали выпускать лыжи для переброски пулеметов, ящики для снарядов и мин, планшетные доски. По двенадцать и больше часов работали — и неважно, есть ли семья, дети: все для фронта, все для победы.

И все равно находили время в кино сходить, на танцы. До войны в сельском клубе Соцгородка не только кино показывали — работал драмкружок, где спектакли на идише ставили, два оркестра было — духовой и струнный. Было где и спортом заняться — имелось   футбольное поле, игровые площадки и даже стрелковый тир.

В поселке и своя школа-семилетка была — в 36-м ее открыли, а два года спустя, когда начались репрессии, закрыли. Потом попытались школу вернуть, да война помешала. А после войны от идеи еврейской школы отказались, не появилось в Соцгородке и русской школы, даже начальной.

Зато была здесь пекарня, существовали медпункт и детский сад, продолжал работать клуб. Пока жила фабрика, жила и «социалка». А когда не стало, как сейчас 66говорят, градообразующего предприятия, то и от социальной сферы стали отказываться. Это были уже 90-е годы, когда  никому ничего не было нужно, когда страну из социализма грубо и резко толкнули на новый путь, который назвали свободным и демократическим.

— Я всю жизнь на фабрике работала, зарплату имела хорошую и пенсию неплохую назначили. Но обидно, что ветеранского звания не заслужила, а значит, и льгот никаких. И пенсия всего семь тысяч, у Фимы, мужа, немножко больше. Дом у нас старый, топлива много надо зимой. А машина дров 8-10 тысяч стоит, машина угля — десять с половиной. Потому и корову держим, и огород большой садим, чтоб хоть на продукты меньше тратиться. Старший сын, случись что, рядом, в Волочаевке живет. А младший с семьей в Израиле, там много и родственников наших, и земляков, — продолжает рассказ о своем житье-бытье Шифра Клейман.

В Волочаевке-2, на железной дороге, работает ее брат Григорий Липовецкий, который тоже был мебельщиком.

Хоть и была в Соцгородке недолго еврейская школа, дети довоенных переселенцев так и не освоили мамэ-лошн.

— Родители на нем хорошо говорили, старшая сестра идиш знала, а мы, младшие, не научились на нем ни писать, ни читать. Я, признаюсь, даже имени своего — Циля — стеснялась, стала Лилией называться, когда в педучилище поступила, — поделилась Лилия Самойловна Горшкова. 

Окончательно село потеряло национальный колорит в конце девяностых, когда ушли из жизни довоенные переселенцы, принесшие в эти края неповторимый дух еврейских местечек, а их дети разъехались кто куда. А ведь в Соцгородке сложился даже свой, особый, стиль общения, свой язык — смесь идиша, русского и украинского.

Если верить Энциклопедическому словарю ЕАО, выпущенному в 1999 году, то к  тому времени население Соцгородка составляло 164 человека.

— А сейчас там сто восемьдесят жителей, — сообщили в администрации Волочаевского городского поселения.

Выходит, не уменьшилось население Соцгородка за полтора десятка лет, а даже подросло на шестнадцать человек.

В администрацию поселение добиралась на попутке, надеясь с утра пораньше застать там главу Игоря Макарова.

— А Игорь Анатольевич только что в Соцгородок уехал — туда экскаватор отправился дорогу ремонтировать, и он это дело проконтролировать должен, — это сообщение и огорчило, и обрадовало. Огорчило, что разминулись мы с главой, а обрадовало, потому что глас народа о плохих дорогах был-таки услышан.

Глава поселения прерывать свой деловой визит в Соцгородок не стал, а просто прислал за корреспондентом свою служебную машину. Так что второй раз я ехала в это село с полным комфортом. К тому времени экскаватор успел вырыть поперек дороги ров, куда надо было уложить тяжеленную чугунную трубу для отвода воды. Труба никак не хотела укладываться, и тогда в процесс пришлось включиться самому главе. Двойной тягой трубу направили к заветной цели, и та мирно улеглась куда полагается — в вырытый ров.

— Заливало в этом месте дорогу сильно, а своей техники у нас нет. Еле выпросил в ООО «Подряд ДВ» экскаватор, а трубу из старых запасов нашли. Но чугун — металл надежный, послужит еще долго, — вводит меня в курс дорожного дела Игорь Макаров, успевая заодно контролировать процесс засыпки трубы. Выслушав главу, спрашиваю:

— Игорь Анатольевич, а что вообще тут с дорогами происходит, люди жалуются, в газету пишут, что на Соцгородок никто внимание не обращает, что все здесь убито и разбито. Или масштабы бедствия преувеличены?

— Проблем тут действительно много, — отвечает глава. — Начнем с дорог. Обратите внимание, какие мощные заросли кустов и деревьев на обочинах. А раньше на этом месте водоотводные кюветы были. Когда местными дорогами занимался район, на их ремонт деньги находились и кюветы очищались. Сейчас все это дорожное хозяйство передано поселению, а бюджет у нас хоть и профицитный благодаря железной дороге, но весьма скромный. Чтобы заасфальтировать три километра разбитой дороги возле железнодорожного переезда и на повороте в Соцгородок, несколько миллионов ушло. Мы обращались не раз к жителям села — хотя бы возле своих домов раскорчуйте заросли, чтоб можно было углубить кюветы. Но нас не слышат как будто. Зато кучи мусора, который в те же заросли возле дорог выбрасывают, каждый месяц вывозим!

— А с водой, вы считаете, разве нормальная ситуация?

— Нормального мало, конечно. На водокачке надо полностью менять оборудование, а для этого нужна  техника, специалисты. Мы ее отдали в аренду частному предпринимателю, но денег, которые люди за воду платят, не хватает даже на то, чтобы поддерживать водокачку в рабочем состоянии. Вот и последняя авария, когда насос полетел, хоть и устранена, но все это временно, до очередной аварии. Будем решать, искать специалистов.

— Был такой специалист у нас, отличный слесарь-водопроводчик Гриша Пензур. При нем водокачка как часы работала.  Уехал он — и все начало ломаться, — включился в наш разговор с главой поселения Владимир Никитин. — У меня-то своя колонка, а за людей обидно.

Владимир Дмитриевич служил в этих краях, а когда пенсионером стал, поселился в Соцгородке. 

— Жить тут можно, если ты на пенсии. Я вот огородом, домом занимаюсь, рыбачу тут рядом. А молодым тяжело — ни детсада, ни клуба, да вообще ничего для них нет, — рассуждает ветеран.

Неподалеку поселился еще один бывший военный — полковник в отставке Сергей Лизаков.

— В Соцгородке жили родители жены, вот и решили мы тут обосноваться. Летом, конечно, всегда дело находится, а зимой скучновато, пойти некуда. И еще у нас проблема с электричеством — подстанция старая, маломощная, пока до нашей окраины ток доходит — напряжение до 140 вольт падает. Мы из-за этого два телевизора вынуждены одновременно включать: в одном работает звук, в другом — изображение. А иначе не получается. Купили стабилизатор за 20 тысяч, а он через три месяца сгорел.

— Игорь Анатольевич, — снова обращаюсь к главе, — вы с энергетиками по этому поводу что-то решали?

— Конечно. Дело в том, что сейчас идет замена старых проводов на СИП — самоизолирующиеся провода. Все дома должны быть обеспечены и новыми счетчиками. Знаю, что в плане — поставить второй трансформатор на подстанцию. Но когда энергетики всю эту работу сделают, сказать не готов.

— Люди говорят, что вы очень редко бываете в Соцгородке. Это так?

— Нет, не так. Вот и водитель мой подтвердит, что мы каждую неделю здесь бываем, а то и чаще. И делаем для этого села все, что можем. Другое дело, что многого не можем. Соцгородок ведь, по сути, сам ничего не вкладывает в доход поселения — работают местные жители в других местах, бизнеса почти никакого, кроме двух маленьких магазинчиков, с личных подсобных хозяйств подоходный налог не берется. Так что приходится  это село на все сто процентов содержать за счет второй Волочаевки. И вот что обидно — люди привыкают, что им должны, а сами никакого участия в благоустройстве села не принимают. Три года назад за счет бюджета построили детскую площадку, огородили. Но забор сломали, а из аттракционов половина только осталось. Дорожные указатели не успеваем менять — воруют столбы.

— Вы делали попытки создать в этом селе местное самоуправление на общественных началах?

— Не один раз, но ответной реакции никакой. Будем снова убеждать людей.

Грустный у нас с главой диалог получился, хотя не все так безнадежно. И за дороги понемногу взялись, и водокачку будут ремонтировать, и с электричеством лучше станет после модернизации. Будет, станет… Получается, что живет Соцгородок — село, о котором знал когда-то чуть ли не весь мир, — лишь своим светлым прошлым и надеждой на лучшее будущее. Это будущее в 30-е годы прошлого века первые еврейские переселенцы строили для своих детей и внуков, надеясь, что они продолжат их дело. Но в настоящем времени многие из них жить на своей малой родине не захотели. А те, кто остался, все-таки верят, что их Соцгородок будет жить хотя бы ради памяти о тех, кто дал ему это право на жизнь восемьдесят с лишним лет назад.

(Окончание. Начало в № 28)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *