Соцгородок без социализма

Соцгородок без социализма - Дом - ровесник Соцгородка

автора

Дом - ровесник Соцгородка

Основанное еврейскими переселенцами село сегодня живет в основном своим светлым прошлым  и надеждой на лучшее будущее

Рейсовый автобус притормозил на перекрестке трех дорог, водитель уточнил: «Вам — направо». Если б не уточнил, пришлось бы гадать, как сказочному богатырю, в какую сторону  пойти. Но в сказке  хоть был камень-указатель: «Направо пойдешь — коня потеряешь, налево ……» В реальности же никакого указующего намека на ближайший населенный пункт не было. Где ты, Соцгородок, ау?

Последний раз я была в этом селе в конце восьмидесятых. Тогда еще здесь работал мебельный цех  — филиал Тунгусской фабрики, оттуда и пришлось делать 08репортаж о трудовых буднях местных мебельщиков. Наслышана была и о непростой истории Соцгородка, но в то время об этом почти не говорили и не писали. В цехе работало много людей с еврейскими фамилиями, некоторые из них были явно славянской внешности.

— А у нас тут полный интернационал, — помню, ответил мастер на мой вопрос  о национальности рабочих фабричного цеха.

И еще был на перекрестке указатель — яркий, написанный крупными буквами, —  название обязывало…

Подсыпанная щебнем и гравием правая дорога после недавнего дождя поблескивает лужами. Идти приходится на подъем — находится Соцгородок на взгорке. Поэтому местные жители часто применяют к селу другое название — Сопка.

Буквально накануне в одной из биробиджанских газет было опубликовано письмо жителей села с кричащим названием: «Просим: помогите!». Приводить его полностью не буду, но суть такова: в селе вышла из строя единственная водокачка, и люди остались без воды. Сетовали жители на плохие дороги в Соцгородке и на подъезде к нему. Жаловались, что в селе нет фельдшерско-акушерского пункта, почты, что администрации Волочаевского поселения, в состав которой входит09Соцгородок, и его главе «на наше маленькое село наплевать, хотя живет здесь около 300 человек, причем половина из них — дети».

…Шум детских голосов был слышен издали, и я пошла в ту сторону, откуда он раздавался. Резвилась местная детвора на площадке между двумя магазинами. Там же на лавочках общалась взрослая часть местного населения — мамы и бабушки ребятишек.

— А колонка уже работает, ее дня через два наладили, как полетел насос, — сообщает одна из мам Татьяна Шеломенцева. — Но это, говорят, временно. А вдруг снова сломается? И еще за воду платить приходится, почти пять рублей стоит флягу набрать. И дороги у нас плохие, не асфальтированные, а раньше, говорят, был асфальт.

— Да не было его тут отродясь, — поправляют Татьяну женщины. — И почты сроду не было. Вот детский сад, Дом культуры и фельдшерский пункт были, а сейчас только вот эти магазины и остались, где собраться можно. Спасибо, хоть детскую площадку сделали.

— Сами, своими руками? — уточняю.

— Да нет, это администрация наша постаралась. Хоть у нас в основном пенсионеры живут, но и детей человек сорок наберется. Водим их в даниловский садик, туда же в школу и старшие дети ездят.

Спрашиваю, слышали ли про письмо в редакцию, нет ли среди присутствующих его авторов? Удивились: и не слыхали, и не писали. 

— Но жить и правда стало тяжелей — как будто на отшибе находимся,  — вставила свое слово та же Татьяна Шеломенцева, мать четверых детей. — Я тут родилась, и родители мои всю жизнь тут живут. И детям, может, жить придется. А что их ждет? И мать моя, и я сама в Хабаровск на работу ездим, — это сейчас сижу в декретном отпуске. Как цех закрыли, так не стало работы в селе. Соцгородок уже спальным районом Хабаровска называют, слыхали, наверное? Тут городских скоро будет больше, чем местных.

Напоминаю, что есть в селе два крупных личных подсобных хозяйства — их и в районе, и в области всегда отмечают в числе лучших. Разве нельзя там устроиться?

— У них и без нас работников хватает, — отвечают женщины.

Елена Демидова,  глава самого большого хозяйства Соцгородка, оказалась …   коренной хабаровчанкой.

— Но если учесть, что здесь мы живем больше четверти века, то давно считаем себя местными. По сути, Соцгородок в свое время спас нашу семью от вымерзания. Да, я не шучу, именно так — от вымерзания.

И вот какой рассказ услышала от Елены Федоровны. Жили-поживали они в краевом центре: муж служил в милиции, она работала медсестрой в больнице. Две дочки подрастали. С помощью родителей кооперативную квартиру купили.

— А потом, в начале девяностых, пошли в Хабаровске проблемы с отоплением, батареи в доме были просто ледяные. А папа мой еще в 80-е годы в Соцгородке домик под дачу купил. И вот в один из морозных дней укутала я дочерей потеплее — и сюда рванули, в деревню. Натопили печь и впервые за несколько месяцев отогрелись и телом, и душой. Потом решили с мужем, что останемся здесь жить. И остались. Дочки в Даниловку ездили в школу, там учителя не хуже городских. Катя и Алина потом успешно в университетах отучились. Сейчас обе в Москве работают, я горжусь ими. Мало того, их пример и  меня вдохновил получить высшее образование. В 45 лет я поступила учиться в университет и без отрыва от своего хозяйства его закончила. Так что теперь я — дипломированный…

— Зоотехник, ветврач?

— Нет, психолог. Эти знания точно лишними не будут. И вообще стараюсь от жизни не отставать, читаю много, — моя собеседница показала на шкафы с книгами.

— А на хозяйство время остается?

— Я организую работу, а выполняют ее другие. Сейчас у меня двое помощников-узбеков и скот пасут, и доят коров. Работали раньше местные, но запивали часто. А эти надежные. Я им плачу по  20-25 тысяч в месяц. Когда домой зимой они уезжают, приглашаю местных, тут уж выхода нет.

Вместе с молодняком у Демидовых больше двадцати голов скота. Семь коров голштинской породы купили в прошлом году, и не пожалели об этом — и надои хорошие, и молоко жирное.

— Куда его сдаете? — спрашиваю.

— Да сами же и перерабатываем — на сметану и творог, свой маленький цех имеется. Если б сдавали по таким закупочным ценам, какие есть, давно б разорились. А так у нас свои покупатели в Хабаровске. Два раза в неделю ездим туда торговать. И все равно тяжело концы с концами сводить, из кредитов не вылезаем. Дом строим уже двадцать лет и никак не достроим — не хватает денег. Коровник новый тоже нужен — уже сваи забиты, а стены из старых шпал делать будем — дешевле обойдется. Очень тяжело стало льготные кредиты брать. Столько бумаг требуют в сельхозуправлении оформить — просто ужас!

— Раз строитесь — значит, связываете свое будущее с Соцгородком? — напросился невольно вопрос.

— Возможно, когда-нибудь уедем ближе к дочерям, а пока будем жить и работать здесь.

Пока общались с хозяйкой, пастухи-узбеки пригнали к вечерней дойке стадо. Полей в окрестностях Соцгородка нет, зато пастбищ вокруг села много. Говорят, прежде здесь в каждом дворе не по одной корове держали. Сейчас на все село набирается от силы голов пятнадцать — меньше, чем у одних Демидовых.

— Жить здесь, конечно, можно, — констатирует Елена Федоровна. — Природа живописная, река рыбная рядом. Спокойно, потому что дорога в стороне. Хорошее место  для жизни еврейские переселенцы выбрали, ничего не скажешь. Но то, что нет здесь социальной инфраструктуры, не стало цеха, где почти полсела работало, — это огромный минус. Хорошо, Хабаровск недалеко, Волочаевка-2  под боком. Эта близость и спасает пока наш Соцгородок.

Спасает, сохраняет…  А ведь в 30-е годы прошлого века первые жители села, которое поначалу называлось ИКОРом, твердо верили, что их Соцгородок станет образцовым агрогородком, — мечтой, где все будут счастливы и где идеи социализма восторжествуют в полной мере. 

В числе первых жителей села были родители Лилии Самойловны Горшковой, приехавшие сюда из Винницкой области, — Мария и Самуил Бондари.

— Мне тогда всего три года было, так что, можно сказать, Соцгородок — моя родина. Хотя счастливо жили мы здесь только первое время, когда папа был с нами. А как война началась, его в Комсомольск забрали, на военный завод. Там в 42-м году и убили — кто-то на его карточку позарился. Так что нас, детей, мама одна поднимала, — она в мебельном цехе работала, всю мужскую работу делать научилась. Но зарплата маленькая была, поэтому приходилось корову держать, огород большой садили. Так и выжили. Мама очень хотела, чтобы мы выучились, а школа-десятилетка на второй Волочаевке была. Ходили туда пешком, а как вода через дорогу весной или после дождей разольется — неделями, бывало, дома сидели. Это потом дамбу под Даниловкой сделали и топить в том месте не стало.

А теперь в самом селе после дождей настоящий потоп начинается. Недавно дождь был, так вода аж до веранды дошла, в подполье до сих пор стоит. Сын — он у меня под Хабаровском живет — тележку гравия привез за тысячу рублей и подсыпал дорогу возле дома. И все равно лужи остались, сами видите. Обидно, конечно, что вот так живем. Без фельдшера я уже привыкла обходиться — померяю давление, если высокое — таблетка всегда при мне. А вот Федора, мужа моего, жалко. Ночью ему плохо стало, сознание потерял, а утром я его проводила в Волочаевку. Там ему кардиограмму сделали и говорят: «Да у вас был инфаркт, немедленно в больницу». Добрались кое-как до Николаевки, положили там его, обследовали. А потом опухоль обнаружили, но уже поздно… умер осенью.

Федор Горшков тоже работал в мебельном цехе, а Лилия Самойловна заведовала детским садиком.

— Хороший у нас был садик, и детишек хватало. Уже потом, как я на пенсию ушла, закрыли его. Еврейские семьи, кто помоложе,  стали уезжать. За ними и старики потянулись. Вот и остался почти без ребятишек наш детсад. 

Лилия Самойловна перечисляет фамилии тех, кто покинул Соцгородок, вздыхает: «А ведь как здесь весело было, особенно в праздники. Улицами гуляли, свадьбы всем селом справляли, в гости друг к другу ходили. А сейчас даже не всех на своей улице Чкалова знаю, прямо как в городе стало. Зато картошка у нас всегда была вкусная и рассыпчатая — земля плодородная, хорошо родит».

(Окончание следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *