Советская поэтесса Ольга Берггольц (1910 – 1975)

Советская поэтесса Ольга Берггольц (1910  – 1975)

Очень мало осталось жизни. Надо торопиться жить.

Советская поэтесса, прозаик, драматург, журналист, член Союза писателей СССР, лауреат Сталинской премии (1951), кавалер орденов Ленина и Трудового Красного Знамени, автор крылатой строки «Никто не забыт, ничто не забыто».

Родилась в Санкт-Петербурге в интеллигентной семье. В 1937–1938 годах ее дважды арестовывали – по «делу Авербаха» и обвинению «в связи с врагами народа». После перенесенных побоев и пыток потеряла двух детей (еще двое умерли до этого). В 1939 году была освобождена и полностью реабилитирована.

В годы Великой Отечественной войны оставалась в осажденном Ленинграде, где с августа 1941 года работала на радио, почти ежедневно обращалась к мужеству жителей, читала свои стихи, произведения других поэтов. Голос Ольги Берггольц не зря назвали символом Победы, а саму ее – «блокадной Мадонной» и музой осажденного города. В это время поэтесса написала свои лучшие произведения, посвященные защитникам Ленинграда: «Февральский дневник» (1942), «Ленинградскую поэму» (1942), опубликовала свой «Ленинградский дневник». В 1943 году писала сценарий фильма о бытовых отрядах блокадного города, в итоге переработанный в пьесу – «Они жили в Ленинграде». 3 июня 1943 года Ольге Берггольц вручили медаль «За оборону Ленинграда». Почти все члены ее семьи умерли от голода во время 900-дневной блокады Ленинграда. Война также забрала у Ольги мужа Николая, который был центральной персоной в ее жизни. К концу осады сестра убедила Ольгу бежать из Ленинграда в Москву.

В 2011 году вышла книга «Ольга. Запретный дневник», в которую вошли ошеломляющей откровенности и силы дневники 1939 – 1949 годов, письма, отрывки из второй, так и не дописанной части книги «Дневные звезды», избранные стихотворения и поэмы и многое другое.

 

Очень мало осталось жизни. Надо торопиться жить.

 

Бросать в безоружных, беззащитных людей разрывное железо, да чтоб оно еще перед этим свистело – так, что каждый бы думал: «Это мне» – и умирал заранее. Умер – а она пролетела, но через минуту будет опять – и опять свистит, и опять человек умирает, и снова переводит дыхание – воскресает, чтоб умирать вновь и вновь.

 

Может быть, мы так позорно воюем не только потому, что у нас не хватает техники, не только потому, что душит неорганизованность, везде мертвечина, везде шумиловы, везде махановы, кадры помета 37–38 годов, но и потому, что люди задолго до войны устали, перестали верить, узнали, что им не за что бороться.

 

Самое ужасное в страхе и, очевидно, в смерти – ее ожидание. А если неожиданно – то, пожалуйста.

 

О, мир теперь не вылезет из этой кровавой каши долго, долго, долго, – уж теперь-то я это вижу… Кончится одно – начнется другое. И все будет кровь.

 

Я не знаю, чего во мне больше – ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, – к нашему правительству.

 

Теперь запрещено слово «дистрофия», – смерть происходит от других причин, но не от голода!

 

А как все это опротивело – людоеды, продырявленные крыши, выбитые стекла, идиотическое разрушение города – тоже, героика, романтика войны! Вонючее занятие, подлое и пакостное. Все героическое живет лишь в том, что идет вопреки войне и не естественно ей. И до скрежета зубовного, до потери дыхания от ненависти – жаль людей, и противно, противно, душно во всем этом…

 

Да, устала, – как все, устала от войны, – от дергающего нервы быта, от работы своей, – точно телеграфные ленточки со значками тяну и тяну из души, с болью и кровью, и расшифровываю их с мучительным трудом.

 

Хочется крикнуть Западу: «Да что же вы, сволочи, медлите? Вам же хуже будет, если нас погубят!». Хочется крикнуть Югу: «Стойте же – все равно погибнете, даже если будете бежать! Стойте, у нас нет выбора, – смерть идет на нас, стойте, – быть может, тогда спасемся!».

 

Ни одной вашей жизни, товарищи, не позабыто.

Под непрерывным огнем с неба, с земли и с воды

подвиг свой ежедневный

вы свершали достойно и просто,

и вместе с Отчизной своей

вы все одержали победу.

 

И вновь я вижу все твои приметы,

бессмертный твой, кровавый, горький зной,

сорок второй, неистовое лето

и все живое, вставшее стеной

на бой со смертью…

 

Безмирно живущему мертвые мстят:

Все знают, все помнят, а сами молчат.

 

Прожив декабрь, январь, февраль,

Я повторяю с дрожью счастья:

Мне ничего живым не жаль

Ни слез, ни радости, ни страсти.

 

Нет, мы не плачем. Слез для сердца мало.

Нам ненависть заплакать не дает.

Нам ненависть залогом жизни стала:

Объединяет, греет и ведет.

 

Я никогда героем не была,

Не жаждала ни славы, ни награды.

Дыша одним дыханьем с Ленинградом,

Я не геройствовала, а жила.

 

Цитаты из книги «Ольга. Запретный дневник»


Подготовила Анастасия Кадина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *