Сталинградский «дом Пеллера»

Сталинградский  «дом Пеллера»

2 февраля 1943 года завершилось одно из величайших сражений в мировой истории — Сталинградская битва

2 февраля 1943 года завершилось одно из величайших сражений в мировой истории — Сталинградская битва

В защите волжской твердыни от немецко-фашистских захватчиков участвовали воины и из Еврейской автономной области. В их числе был и полный кавалер орденов Славы Владимир Израйлевич Пеллер.

А начать эти заметки о Сталинградской эпопее наших земляков хотелось бы с письма Исаака Позина. Он был одним из более чем десяти тысяч красноармейцев, ушедших на войну добровольно и по мобилизации из Биробиджана, сел и поселков области. Воинская судьба забросила солдата на Волгу, и он испытал все ужасы полугодового Сталинградского побоища, видел пленение почти 100-тысячной группировки Паулюса. Вот что он написал своим родным в Биробиджан после Сталинградского сражения, адресуя свое послание в том числе и читателям газеты «Биробиджанер штерн». Оно было опубликовано в ней 21 сентября 1944 года. Ниже приводится текст письма Исаака Позина.

«… Уже больше двух лет нахожусь я далеко от Еврейской автономной области. В Биробиджане я жил и работал. Город и область мне дороги до боли. Это мой родной дом. Сейчас, находясь на излечении после ранения, я использую время, чтобы через газету «Биробиджанер штерн» передать привет моим землякам. Когда я получил медаль «За защиту Сталинграда», командир нашего полка сказал: «Хоть на медали написано «Сталинград», ты защищал не только этот город, но и свой народ, город, свою Родину и семью». В нашей дивизии было немало евреев. В окопах сталинградской земли мы все сражались героически и мужественно. Мы знали, что выход у нас единственный: убить врага. Если ты его не убьешь, он убьет тебя. После Сталинграда мне довелось участвовать во втором историческом сражении — у Белгорода. В июле 1943 года наша Сталинградская дивизия стояла в 18 километрах от этого города. Батальон сражался героически, хотя на нашем участке было черно от «юнкеров», «мессершмитов», а фашисты тогда вышли в первый раз сотнями своих новых танков типа «тигр». Им не удалось выполнить задуманное. Наша армия перешла в мощное наступление, заняла Орел, Белгород и записала этим новую страницу в доблестной летописи войны…»

Оригинал этого письма долгое время хранился в архиве областного комитета КПСС и был включен в книгу «Земля, на которой я счастлив», изданную к 50-летнему юбилею ЕАО в 1984 году. Обратите внимание на строку из письма И.Позина о том, что в Сталинградской дивизии было немало евреев. Не исключено, что в их числе находился и 29-летний его земляк из ЕАО — Владимир Пеллер. Возможно, они даже знали друг друга — в воинской среде, как в мирное время, так и на войне, солдаты ищут своих земляков. Но в любом случае оба солдата воевали, что называется, бок о бок в самых страшных условиях — уличных боях. В них не бывает ни переднего края, ни нейтральной полосы, ни видимых позиций противника. А как это происходило в Сталинграде, Владимир Израйлевич рассказал как-то хабаровскому журналисту Михаилу Хануху. Отрывок из его очерка тоже помещен в упомянутой выше книге. Вот он перед вами.

«На фронтах Отечественной Владимир Израйлевич Пеллер был с 6 августа 1941 года по 9 мая 1945 года. Прибалтика — тяжелые, затяжные, оборонительные бои. Одесса… Сталинград…

Все знают про «дом Павлова». Но мало кому известно, что в Сталинграде был и «дом Пеллера». Обыкновенный трехэтажный дом, но этому дому суждено было стать ареной жестоких боев. В сводках Совинформбюро сталинградские бои чаще именовались как уличные. На долю Пеллера досталось немало уличных боев. Но полтора месяца пришлось и на «квартирные».

В первую ночь он с шестью бойцами «зацепился» за лестничную клетку углового подъезда. «Почин мы сделали удачный, — рассказывал об этом событии Владимир Израйлевич. — Но дальше была самая тяжелая работа».

Немцев в этом доме засело столько, что «работы» хватило бы для целой роты. Но на подкрепление было мало надежды — фашисты держали под прицелом каждый метр земли вокруг дома.

«Самое паршивое, что на харчи в вещмешках не осталось места. Набили их и карманы гранатами и патронами», — вспоминал Пеллер.

Больше недели ушло на то, чтобы овладеть домом. И почти две недели удерживали трехэтажную «крепость». Когда кончились патроны, схватывались врукопашную. Ворвавшись в одну из комнат, Пеллер увидел перед собой четырех немцев. А когда через несколько минут подоспели товарищи — немцев уже не было.

— Куда ты их подевал? — спросил один из бойцов.

— Какое это имеет значение, — ответил за Пеллера другой боец и добавил в «пеллеровской» манере: «Если они тебя так интересуют, можешь поискать во дворе. Он их туда выкинул». На физическую силу Владимир не обижался.

Тысяча с лишним фронтовых «рабочих» дней Владимира Израйлевича вмещают многое. Первое ранение — под Одессой. Второе — под Сталинградом. В госпитале получил письмо от командира 210-го Гвардейского стрелкового полка Воронкина: «Я уже не дождусь, когда ты вернешься к нам. И хлопцы твои переживают, как бы ты не угодил в другую часть… У меня есть для тебя приличная работа: командира разведроты». Вернулся он в свою часть к началу сражения на Курской дуге. В представлении к очередной награде командир полка писал: «Захватил 18 «языков», в том числе четырех офицеров».

В июне 1944-го его рота первой ворвалась в Витебск и водрузила на здании облисполкома советский флаг. Контузия… Снова тяжелая ратная дорога… В 1945-м представлен к званию гвардии младшего лейтенанта. Владимир Израйлевич Пеллер — полный кавалер орденов Славы.

Тяжелые раны и контузия, а также чудовищные условия фронтовой жизни не могли не сказаться на, казалось бы, несокрушимом здоровье Пеллера. И он ушел из жизни до обидного рано — всего лишь в возрасте 65-ти лет. Вечный огонь на воинском мемориале Мамаева кургана в Волгограде (бывший Сталинград) был зажжен в том числе и в память о нашем земляке, кавалере трех орденов Славы, ставшем в мирное время еще и Героем Социалистического Труда Владимире Израйлевиче Пеллере.

А начать эти заметки о Сталинградской эпопее наших земляков хотелось бы с письма Исаака Позина. Он был одним из более чем десяти тысяч красноармейцев, ушедших на войну добровольно и по мобилизации из Биробиджана, сел и поселков области. Воинская судьба забросила солдата на Волгу, и он испытал все ужасы полугодового Сталинградского побоища, видел пленение почти 100-тысячной группировки Паулюса. Вот что он написал своим родным в Биробиджан после Сталинградского сражения, адресуя свое послание в том числе и читателям газеты «Биробиджанер штерн». Оно было опубликовано в ней 21 сентября 1944 года. Ниже приводится текст письма Исаака Позина.

«… Уже больше двух лет нахожусь я далеко от Еврейской автономной области. В Биробиджане я жил и работал. Город и область мне дороги до боли. Это мой родной дом. Сейчас, находясь на излечении после ранения, я использую время, чтобы через газету «Биробиджанер штерн» передать привет моим землякам. Когда я получил медаль «За защиту Сталинграда», командир нашего полка сказал: «Хоть на медали написано «Сталинград», ты защищал не только этот город, но и свой народ, город, свою Родину и семью». В нашей дивизии было немало евреев. В окопах сталинградской земли мы все сражались героически и мужественно. Мы знали, что выход у нас единственный: убить врага. Если ты его не убьешь, он убьет тебя. После Сталинграда мне довелось участвовать во втором историческом сражении — у Белгорода. В июле 1943 года наша Сталинградская дивизия стояла в 18 километрах от этого города. Батальон сражался героически, хотя на нашем участке было черно от «юнкеров», «мессершмитов», а фашисты тогда вышли в первый раз сотнями своих новых танков типа «тигр». Им не удалось выполнить задуманное. Наша армия перешла в мощное наступление, заняла Орел, Белгород и записала этим новую страницу в доблестной летописи войны…»

Оригинал этого письма долгое время хранился в архиве областного комитета КПСС и был включен в книгу «Земля, на которой я счастлив», изданную к 50-летнему юбилею ЕАО в 1984 году. Обратите внимание на строку из письма И.Позина о том, что в Сталинградской дивизии было немало евреев. Не исключено, что в их числе находился и 29-летний его земляк из ЕАО — Владимир Пеллер. Возможно, они даже знали друг друга — в воинской среде, как в мирное время, так и на войне, солдаты ищут своих земляков. Но в любом случае оба солдата воевали, что называется, бок о бок в самых страшных условиях — уличных боях. В них не бывает ни переднего края, ни нейтральной полосы, ни видимых позиций противника. А как это происходило в Сталинграде, Владимир Израйлевич рассказал как-то хабаровскому журналисту Михаилу Хануху. Отрывок из его очерка тоже помещен в упомянутой выше книге. Вот он перед вами.

«На фронтах Отечественной Владимир Израйлевич Пеллер был с 6 августа 1941 года по 9 мая 1945 года. Прибалтика — тяжелые, затяжные, оборонительные бои. Одесса… Сталинград…

Все знают про «дом Павлова». Но мало кому известно, что в Сталинграде был и «дом Пеллера». Обыкновенный трехэтажный дом, но этому дому суждено было стать ареной жестоких боев. В сводках Совинформбюро сталинградские бои чаще именовались как уличные. На долю Пеллера досталось немало уличных боев. Но полтора месяца пришлось и на «квартирные».

В первую ночь он с шестью бойцами «зацепился» за лестничную клетку углового подъезда. «Почин мы сделали удачный, — рассказывал об этом событии Владимир Израйлевич. — Но дальше была самая тяжелая работа».

Немцев в этом доме засело столько, что «работы» хватило бы для целой роты. Но на подкрепление было мало надежды — фашисты держали под прицелом каждый метр земли вокруг дома.

«Самое паршивое, что на харчи в вещмешках не осталось места. Набили их и карманы гранатами и патронами», — вспоминал Пеллер.

Больше недели ушло на то, чтобы овладеть домом. И почти две недели удерживали трехэтажную «крепость». Когда кончились патроны, схватывались врукопашную. Ворвавшись в одну из комнат, Пеллер увидел перед собой четырех немцев. А когда через несколько минут подоспели товарищи — немцев уже не было.

— Куда ты их подевал? — спросил один из бойцов.

— Какое это имеет значение, — ответил за Пеллера другой боец и добавил в «пеллеровской» манере: «Если они тебя так интересуют, можешь поискать во дворе. Он их туда выкинул». На физическую силу Владимир не обижался.

Тысяча с лишним фронтовых «рабочих» дней Владимира Израйлевича вмещают многое. Первое ранение — под Одессой. Второе — под Сталинградом. В госпитале получил письмо от командира 210-го Гвардейского стрелкового полка Воронкина: «Я уже не дождусь, когда ты вернешься к нам. И хлопцы твои переживают, как бы ты не угодил в другую часть… У меня есть для тебя приличная работа: командира разведроты». Вернулся он в свою часть к началу сражения на Курской дуге. В представлении к очередной награде командир полка писал: «Захватил 18 «языков», в том числе четырех офицеров».

В июне 1944-го его рота первой ворвалась в Витебск и водрузила на здании облисполкома советский флаг. Контузия… Снова тяжелая ратная дорога… В 1945-м представлен к званию гвардии младшего лейтенанта. Владимир Израйлевич Пеллер — полный кавалер орденов Славы.

Тяжелые раны и контузия, а также чудовищные условия фронтовой жизни не могли не сказаться на, казалось бы, несокрушимом здоровье Пеллера. И он ушел из жизни до обидного рано — всего лишь в возрасте 65-ти лет. Вечный огонь на воинском мемориале Мамаева кургана в Волгограде (бывший Сталинград) был зажжен в том числе и в память о нашем земляке, кавалере трех орденов Славы, ставшем в мирное время еще и Героем Социалистического Труда Владимире Израйлевиче Пеллере.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *