Стеклянных дел мастер

Стеклянных дел мастер

Олега Черномаза

Любимая основа для создания новых вещей — обычное стекло — в руках мастера превращается в гигантские аквариумы, оригинальные горшки для орхидей и даже музейные экспонаты.

 

Биробиджанец Михаил Рейдман говорит, что интересно мастерить именно то, что до него никто не делал, и чем сложнее задумка, чем больше упорства надо приложить, чтобы покорить сложный материал, тем увлекательнее.

Свой первый аквариум Михаил сделал еще в юности, замечает, что тогда это было гораздо сложнее — не было под рукой такого количества необходимых материалов. Жилище для рыб до сих пор радует хозяина, пополняется новыми интересными обитателями и реконструируется — с помощью разнообразных камней для подводного пространства и ламп для надводного. Недавно по просьбе одного любителя рыб Михаил изготовил аквариум, вмещающий триста литров воды. Такой предмет интерьера весит больше ста килограммов — из квартиры мастера его выносила целая бригада.st-akvarium

Другое увлечение Михаила — орхидеи, цветы сложные, требующие особенных условий ухода. Процесс фотосинтеза орхидей происходит через корневую систему, поэтому им требуется много света. Пришлось изобрести специальные стеклянные емкости в виде трапеций с небольшими прорезями, чтобы поступал свет и уходила лишняя  влага. В авторском горшке орхидея на окне у Михаила умудряется цвести уже больше полугода. Такие же горшки он сейчас увлеченно делает для друзей-цветоводов, но уверен в том, что хобби всегда может поменяться.

— Меня может заинтересовать что угодно, главное, чтобы приходилось думать, прикладывать творческое начало. Конечно, иногда размышляю о том, что хотелось бы совместить хобби с работой, но боюсь, если уйти в «промышленное производство», рутина все разрушит. В этом деле же нужен порыв души, страсть к изобретению — в этот раз захотелось сделать такую форму, в следующий — уже абсолютно новую, не люблю повторяться. Со стеклом мне нравится работать больше, чем с деревом, несмотря на то что это труднее и опаснее. Зато радует отточенность движений, возможность делать какие-то миллиметровые вещи. В этой сфере я совсем не чувствую себя дилетантом.

Известное дело — у людей часто получается лучше всего именно то, чему их никто не учил. Так и Михаил — мало того, что никогда не овладевал профессионально навыками работы по стеклу, он еще сменил множество сфер деятельности. Закончил железнодорожный институт и работал по специальности, потом вдруг оказался дежурным в колонии, в 90-е пробовал открыть свое дело, а сейчас — энергетик. И утверждает, что в этом тоже есть место творчеству.

— На самом деле, в энергетике творчества тоже хватает. Ту же электрическую схему усовершенствовать, понять, как она устроена, сообразить, как восстановить работу…

Присутствие в его жизни таких разноплановых увлечений Михаил объясняет просто: говорит, что все идет из семьи, именно родительский пример до сих пор стоит перед глазами и всегда вдохновляет.

— Мама умерла рано, когда мне было всего четыре года, — рассказывает Михаил.  — А папа всю жизнь был для меня образцом. Александр Аронович Рейдман — известный в городе человек, заведующий терапевтическим отделением в областной больнице. Он увлекался разными вещами: собрал дома целую картотеку по фитотерапии, в которой описывал полезные травы и их свойства, учил английский, делал замечательные вышивки. Папа говорил, что все наши умения — вопрос генетики, и я думаю, это совершенно точно.

Еще одно увлечение Михаила — еврейская история — имеет те же корни. Со временем он много узнает и об истории своей семьи, но очень жалеет о том, что нет возможности полностью восстановить свое  генеалогическое древо, ведь оно порой скрывает удивительные истории. Недавно, например, Михаил выяснил, что прапрадед по материнской линии был раввином на Украине, фашисты сожгли его прямо в здании синагоги.

— Хорошо помню я своего деда Арона и бабушку Хаю, они даже разговаривали дома на идише, но как только мы, внуки, забегали с улицы — тут же замолкали. Они отлично помнили времена борьбы с космополитизмом и потому боялись  чем-то нам навредить. Знаю, что мой дед прошел войну и даже в самые тяжелые времена соблюдал традиции. Причем это, конечно, не афишировалось, в этом не было никакого пафоса. Мне кажется, раньше люди вообще по-другому относились к религии, сейчас это зачастую становится модным веянием. А дед  говорил, что чувствует обязательства перед Богом. Он вел дела в местной синагоге, многие ее посетители плохо говорили по-русски, и дедушка помогал им что-то прочитать, заплатить по счетам. Когда синагога сгорела, они собрали деньги и купили пятистенок на Волочаевской, у меня даже та самая купчая сохранилась…

Для музея иудаики, что расположился в здании биробиджанской синагоги Бейт-Менахем, по просьбе бывшего раввина ЕАО Мордехая Шейнера Михаил изготовил не один необычный предмет.

— Особенно горжусь оформлением старого еврейского календаря, — говорит мастер. — Это выпущенный еще в 1907 году редкий экземпляр, который доставили сюда из Украины. Он был очень ветхим, листочки рассыпались и грозили превратиться в труху. Я запаял их в тонкое оргстекло и сделал бамбуковый переплет — теперь календарь сохранится надолго, а все посетители могут листать его, как книгу. Делал я поминальную свечу в стеклянном и деревянном обрамлении с элементами, имитирующими Стену Плача, ящик для пожертвований и множество других вещей. Еврейство для меня, к сожалению, не образ жизни, просто чувствую интерес к еврейской культуре, отмечаю  праздники, что-то читаю, рад, что сберег доставшиеся мне от деда вещи: книги, фотографии, документы. Иногда думаю о том, что совсем не знаю языка, на котором говорили мои предки, хотя в школе  с одноклассниками перебрасывались какими-то словечками — это для нас был свой сленг.

Есть у Михаила и мечта открыть семейный музей. А пока он думает о том, где найти помещение для него, будущие экспонаты хранятся на антресолях. Среди них, например, старый дедушкин тфилин — черные кожаные футляры, в которые помещены написанные на пергаменте отрывки Торы, во время молитвы такие крепятся мужчинам на руку и голову. В доме у Михаила можно увидеть и печатную машинку начала века, и дореволюционное издание «Краткой истории евреев», и даже несколько молитвенников и комментариев к ним на древнееврейском языке. Самая старая из книг в переплете из дубленой кожи была выпущена еще в 1888-м году, в одной из типографий Вильнюса. На форзаце чьи-то чернильные записи, а подклеена она газетными вырезками начала двадцатого столетия. Однажды все эти вещи займут свое место на музейной полке — так через маленькую историю одной семьи открывается история большая.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *