Судьбой исправленный диагноз

Судьбой исправленный диагноз

Фото из открытых источников gf.weiqi.ru

Почему не стоит торопиться записывать детей в «особые»

Не такие, как все

Специалист отдела образования администрации Октябрьского района Наталия Федореева вот уже шесть лет возглавляет территориальную психолого-медико-педагогическую комиссию. В ее состав кроме нее входит врач-психиатр с большим опытом работы, психологи, учителя-дефектологи и логопеды. Заседания комиссии обычно проходят два раза в год — весной и осенью. На них приглашают родителей с особенными детьми, имеющими проблемы со здоровьем или с успеваемостью.

Здесь же дают рекомендации о направлении на медицинские комиссии, если видят, что ребенок в будущем не сможет себя самостоятельно обслуживать и обеспечивать материально. Дают заключения о направлении на занятия в логопедические пункты, работающие при самых крупных детских садах и общеобразовательных школах, если воспитанник не выговаривает некоторые звуки или имеет невнятную речь. Бывает, что родителям советуют показать ребенка детскому психиатру или психологу.

Но мало кто из них, по словам Наталии, делает это. Обычно родители ссылаются на то, что на поездки к городским специалистам нет денег, или в надежде, что все проблемы за них со временем решит сама природа.

Решения комиссии о направлении детей с ограниченными возможностями, в том числе с задержками психического развития и слабой умственной отсталостью, в школы со специальными программами носят рекомендательный характер. И родители, которые лучше знают своих детей, имеют право не согласиться с поставленными после тестирований диагнозами…

Если есть сомнения, они могут положить ребенка на обследование в специализированное медицинское учреждение, настоять на назначении необходимого лечения. Больше заниматься с ним дополнительно самим или нанять репетиторов. В этом случае их дети, по крайней мере несколько лет, будут обучаться в обычной школе.

Понятно, что для большинства родителей услышать любой из подобных диагнозов — это потрясение. Оно способно сразу похоронить все надежды и мечты на лучшее будущее их детей Поэтому члены психолого-медико-педагогической комиссии не удивляются тому, что многие родители реагируют на их заключения очень бурно – зло и возмущенно. А ведь разумней вместо этого всем вместе — родителям, педагогам и врачам — сесть и хорошо подумать, как можно помочь собственному ребенку. И только время может показать, насколько была права или ошибалась та или другая сторона.

Через тернии — к «норме»

Этой темой мы заинтересовались, когда узнали, что ошибки в работе таких комиссий все-таки случаются. Коллегиальное заключение — тоже не без погрешностей. Не так давно диагноз «слабая умственная отсталость» после психиатрической экспертизы был снят с выпускницы коррекционной школы. Девушка окончила ее на пятерки.

Во время учебы она дружила только со своими сверстниками из обычных классов. И была принимаема ими. Согласитесь, при видимой разнице дети эту «разность» очень хорошо бы почувствовали…

Вместе с обычными школьниками девочка ходила в походы, занималась в разных кружках по интересам. Причем с успехом, показывая разносторонние творческие способности.

По словам ее мамы, чувствующей сейчас себя виноватой перед дочерью, в коррекционные классы не успевавшую по отдельным предметам Лену, назовем ее так, «определили»… обманом. Сказали, что в них будет легче программа, но после получения аттестата девочка сможет поступить, куда захочет.

За последующие годы обучения маму вместе с дочерью не раз приглашали на заседания психолого-медико-педагогической комиссии. Женщина, в свое время не получившая никакого профессионального образования, откровенно боялась на таких встречах взять инициативу в собственные руки перед «образованными людьми». И смирилась с таким положением вещей.

Лена же мечтала стать поваром-кондитером. Но с аттестатом коррекционной школы в обучении этой специальности ей отказали. Даже после официального снятия преж­него диагноза! Объяснение — настоящего среднего образования у девушки нет. А с таким документом одна дорога — на курсы швей или штукатуров-отделочников, куда она совсем не хотела. В профессиональном училище сказали, что нужен аттестат об окончании основной общеобразовательной школы. Поэтому девушке пришлось вернуться… в обычную школу на несколько лет, т.е. классов, назад. Вы представляете, как это нелегко — почти взрослой девушке вновь вернуться в школу, к соученикам значительно младше её? Фактически, это еще один стресс. Но Лена нашла в себе силы вновь сесть за школьную парту — для нее это борьба за себя, за свою дальнейшую жизнь. Мама сейчас хочет только одного: чтобы ее дочь могла спокойно доучиться по общей программе и сдать экзамены…

Ладно, тут ситуация больно уж нестандартная и, можно считать, пока все окончилось хорошо. Но вот еще одна история, рассказанная матерью другого бывшего ученика коррекционной школы.

Мальчика (условно назовем его Сергей) определили туда после второго класса по настоянию учителя, с которым у ребенка не сложились отношения. Вероятно, педагог посчитал неуспехи своего ученика не своей проблемой. Мама была молодой, стеснительной и не нашла в себе сил заступиться за сына. В чем-то ее можно понять. Нас ведь всех с детства учат: «Доверься специалистам», «Не ставь сам себе диагноз», «Не умничай»…

Спустя два года другой, более опытный, педагог коррекционной (!) школы посоветовал маме своего ученика обратиться в ту же комиссию, чтобы снять с ребенка явно ошибочный диагноз. Сергей тогда вернулся во второй класс обычной школы, потеряв два года. О правоте всех участников этой истории лучше всего говорит Доктор Время. Сергей уже давно окончил школу, ту самую — обычную, дающую право на обычную, а значит, свою — по праву рождения! — судьбу, отслужил в армии. После этой перемены перед ним открылись совершенно другие возможности! И низкий поклон настойчивым педагогам, знающим свое дело, уважающим своих «особенных» воспитанников…

Еще с одного ребенка из большой неблагополучной сельской семьи диагноз «умственная отсталость» сняли не родители, а неравнодушные руководители опять-таки коррекционной школы-интерната. На сбор необходимых документов у них ушел не один год. Парень после окончания обычной школы и речного училища работает механиком на одном из судов. И таких примеров немало. К сожалению…

«Особый случай…»

А сколько их?

Из почти 80 нынешних учеников коррекционной школы-интерната, каждый год их число составляет примерно семь процентов от общего числа школьников Октябрьского района. Большинство этих ребят – дети из социально неблагополучных семей. Родители многих сами учились в этой же школе. И некоторые даже рады тому, что их дети живут не дома, а в пришкольном интернате. С детства их сыновья и дочери были предоставлены сами себе, обделены материально, потому чувствовали себя стесненными и униженными в кругу более обеспеченных сверстников. Здесь ребята бесплатно и хорошо питаются. Здесь же проводят большую часть свободного времени.

У многих ребят, к сожалению, диагноз подтверждается. Некоторых из них за девять лет не удается научить считать, или писать, или читать. Думаю, что такую среду нельзя назвать благоприятной для нормального детского развития. При этом многие из воспитанников школы-интерната обладают творческими способностями — очень хорошо рисуют, поют, танцуют, занимаются рукоделием. Но с большим трудом, чаще при активной поддержке родственников, самым целеустремленным удается найти после коррекционной школы свое место в жизни. Если эти дети из неблагополучных семей — им труднее всех пробиваться самостоятельно. И все же примеры есть. Довльно неожиданные.

В одном из сел Октябрьского района, например, живет бывший ученик коррекционной школы, который очень хорошо умел… считать. Мужчина получает пенсию по инвалидности, но имеет еще и большое подсобное хозяйство. И даже держит наемного работника.

Еще один из бывших выпускников, проявлявший интерес к технике, смог реализовать себя как механизатор, комбайнер и механик. Другой — как продавец-консультант в крупном торговом центре. Среди выпускниц есть девушки, которые прекрасно вяжут, шьют на заказ, работают на компьютерах. Многие удачно выходят замуж, становясь заботливыми женами, мамами и домашними хозяйками.

Можно сказать: «Это особый случай». И успокоиться.

А можно задаться вопросом: «А сколько их таких — «особых», где вовремя не разглядели, вовремя не помогли?» И потеряешь покой.

Между тем давно замечено, что далеко не все отличники и хорошисты обычной школы достигают затем успехов в жизни. А знаю бывшего второгодника и двоечника, который неожиданно для всех учителей и одноклассников стал предпринимателем и теперь владеет сетью магазинов. Так что школьные (а часто и студенческие) отметки — не самый главный показатель, по которому можно судить о скрытых возможностях человека.

По словам руководителя территориальной психолого-медико-педагогической комиссии Наталии Федореевой, в последние годы местные педагоги и врачи стараются очень внимательно относиться к «особым» детям. И потому совсем не настроены делать в их отношении скоропалительные выводы. В прошлом году, например, комиссия сняла диагноз «задержка психического развития» еще с одной ученицы младших классов, которую родители за год смогли «подтянуть» до нужного уровня. Будет она наблюдать и за успехами Лены, которая, пускай с большим опозданием, но все-таки получила реальный шанс изменить свою судьбу. Хочется, чтобы мечта девушки осуществилась.

А еще вспоминается так и неоконченная в нашей стране дискуссия об инклюзивном образовании, когда детям с ограниченными возможностями здоровья дается возможность учиться вместе с «обычными одноклассниками». Кому-то это кажется слишком сложным. Кому-то – неоправданным и даже прямо рискованным шагом. У каждого своя правда.

Но знаете: наверное, те специалисты, кто ставил описанным ребятам позже снятые их коллегами диагнозы, в тот момент тоже были уверены в своей правоте…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *