Своя ноша

Своя ноша

Олега Черномаза

В жизни Брониславы Винник есть место и заботам, и радостям

Как вы думаете, чем можно удивить современную девочку-подростка? Модной одеждой, компьютерными играми, невероятными лакомствами? Вряд ли. Броне Хинкис, когда началась Великая Отечественная, было 11 лет. 

Она училась в Валдгеймской школе. Ее всегда удивляло, что каждый день в класс входил директор школы Исаак Абрамович Пришкольник. В руках у него была обыкновенная кухонная доска, на которой лежал нарезанный тоненькими кусочками  хлеб. Каждому ученику полагался один такой ломтик, директор собственноручно вручал его и шел дальше, в следующий класс. Некоторые проглатывали его не жуя, другие отламывали по маленькому кусочку и с наслаждением жевали, как самое вкусное лакомство. Да хлеб и был лакомством — хотя бы потому, что  в войну его не было. Директор школы  смог добиться этого кусочка для своих  учеников,  поэтому они смотрели  на него  как на отца.

Еще несколько эпизодов из военного детства врезались в ее память. Однажды колхозникам  и членам их семей выдали семена сахарной свеклы, по десять граммов на человека. Их в семье было четверо  — мама и трое ребятишек, из которых Броня была старшей, так  им досталось аж сорок граммов. Буряки выросли на удивление крупными, сочными и сладкими. Особенно вкусно получалось, если свеклу упарить в чугунке. Объедение! Дети, к этому времени успевшие забыть вкус сахара, не верили своему счастью. И еще один эпизод — Броне выдали пальто из американской помощи. Какие обновки в войну? Из теплых вещей у нее была только старенькая фуфайка. А тут вдруг пальто! Настоящая, красивая одежда. Она прибежала домой, накинула обновку на себя,  глянула в зеркало, увидела тот же лоб, те же щеки, глаза —  и  серьезный, строгий взгляд.

— Совсем ты взрослая стала, Броня! — прижала к себе старшую дочку мама. 

Мама, Шура Хинкис, городская женщина, до переезда в Валдгейм вела дом, растила детей, зная, что за мужем она как за каменной стеной.  И вот — война. По совету живших в Биробиджане близких она из Хабаровска перебралась с тремя детишками в пригородное село. Здесь и вправду  было не так голодно, как в городе, — земля кормила, но жизнь была тяжелой не только у взрослых, но и у детей. Александра Лазаревна, как и другие колхозницы, работала не покладая рук — сначала в овощеводстве, потом на ферме. Про мужа всю войну ничего не  знала — живой или убит.  В сорок третьем валдгеймских мужчин, и его в том числе, вызвали в сельсовет, посадили на машины и куда-то увезли.  Яков вернулся домой в 1947 году. Оказывается, их отправляли в трудовой лагерь на Комсомольский авиационный завод, он там был бригадиром грузчиков. О работе почти ничего не рассказывал. Броня потом  выспрашивала, как он перетаскивал тяжеленные детали самолетов. Отец сказал, что детали не носили, а возили на тележках,  и было очень строго — под расписку  он их принимал и под расписку же сдавал.  

Но это было позже. А в войну Александре, кроме как на себя, рассчитывать было не на кого. Деток она считала маленькими. Они и вправду были  малыши — в школе училась только Броня. А вели  себя как взрослые — время такое было. Александра со старшей дочкой даже дрова вдвоем заготавливали. От голода детей действительно спасал огород,  картошка да тыква выручали. Они же сами их и выращивали. Бронислава Яковлевна вспоминает, как они убирали урожай. Мама подкопает картошку — и бегом на работу, а они собирают клубни. Малыши складывают картофелины в кастрюльки и тянут по  грядкам, потому что поднять не могут. А как они втроем поднимали тыкву на козырек коридора! Мама потом  рубила ее на куски,  варила суп, кашу, семечками подкармливала как деликатесом. В конце лета и ранней  осенью  было овощное изобилие, которое  весной иссякало… 

В сорок пятом Бронислава закончила семилетку и поступила в педагогическое училище. Мама с братишкой и сестрой оставались в Валдгейме. А она поселилась в Биробиджане у бабушки, которая  ее любила, жалела, поддерживала,  иногда давала советы. Они жили в переселенческом бараке в центре города, в том районе, где сейчас находится акционерное общество «Биробиджанстрой».

После окончания училища девушка стала работать в восьмой  школе. В первую смену — учителем начальных классов, во вторую — старшей пионервожатой.  Классы были  большие, по сорок детей, поэтому Броня всегда несла домой пухлые пачки тетрадок. И вечно была занята — и на работе, и дома той же самой работой. Она уже привыкла так жить, да ей было интересно с детьми. А как же гуляния, свидания, любовь? Ведь это была юность,  самая прекрасная, цветущая пора жизни!

— Я вам расскажу, как познакомилась со своим будущим мужем. — улыбается Бронислава Яковлевна. — Это было в пятидесятом году. Дворца культуры в Биробиджане тогда не было. А было несколько клубов, один из них — клуб «Строитель», куда я иногда бегала со своими подружками, такими же молоденькими учительницами, как я сама. В нем было большое фойе, большой зал. Вот и на этот раз мы договорились с ними встретиться, должен был состояться концерт самодеятельных артистов из Облучья. «Придете?» — спрашиваю подружек. «Придем!» Но на концерт пришла  я одна, а после него — танцы. У стеночки стояли фронтовики. Мне было 20  лет,  а они были дядьки, и я их немного побаивалась.  Мой будущий муж, Николай Винник, был среди них — высокий, статный белокурый красавец. А я была маленькая, хрупкая. Он пригласил меня на один танец, на второй, а после этого я ушла — мне надо было тетради проверять. Николай разузнал, где я живу, и  через несколько дней  пришел к моей бабушке знакомиться. Сказал, что я ему очень понравилась.

«Да она же совсем молоденькая», — говорит бабушка.

Кавалер не растерялся: «А зачем мне старуха?» А вообще-то он был стеснительным. Я шла по улице, а он сзади — боялся подойти, а я боялась оглянуться. Ждал меня под окнами, а когда видел, не находил слов, чтобы рассказать о своих чувствах. Но он был настойчив. Я не собиралась выходить замуж в двадцать лет,  но мама с бабушкой  меня убедили, что это моя судьба, я их послушалась. 

Учительница начальных классов, она боялась даже мечтать о высшем образовании. Да и вузов в пятидесятые годы было заметно меньше, чем сейчас.

— А вы любите географию? — однажды спросил Брониславу Яковлевну коллега Михаил Григорьевич  Заугольный, заметив интерес к предмету, который он вел.

— Да, очень! — вырвалось у нее.

Выпускник Комсомольского-на-Амуре пединститута, Заугольный подсказал, какие документы отправить в вуз, какие вступительные экзамены  надо будет сдавать. И она стала студенткой-заочницей.

Бронислава училась на четвертом курсе пединститута, когда  ее пригласили в первую школу преподавать географию. Здесь она отработала больше 32 лет. Говорит, что именно первая школа научила ее быть учителем —  здесь были прекрасные директора, хороший коллектив, который принял ее как свою. Здесь Бронислава Винник поняла, каким должен быть учитель, чтобы его уважали, слушали, знали предмет: красивым, не старым, умным и образованным. Для педагога важно, убеждена Бронислава Яковлевна, не только много знать, но и хорошо выглядеть, иметь хорошо поставленный голос. Она была строгой учительницей, учила школьников работать с картой и планом.

Географию ее ученики знали хорошо, а самого педагога побаивались. Не потому, что она повышала голос или стучала кулаком по столу. Нет, на учеников она не кричала, считая, что так только потеряешь человеческое достоинство. Но дети чувствовали силу ее характера. Наверное, не случайно спустя годы бывшие ученики называли ее самой мудрой, самой строгой и самой доброй. 

У нее огромный стаж педагогической работы — 46 лет, хорошая пенсия, которую она заработала сама. Бронислава Яковлевна — не из тех людей, которые обижаются на государство, но сами ничего не делают для улучшения  своей жизни. Как раз наоборот — она всегда полагала и сейчас считает, что каждый должен рассчитывать на себя, и если хочешь иметь хорошую зарплату или пенсию, нужно много работать.

Точно также она относилась к семейной жизни. Считала, что женщина должна хранить семейный очаг, а не разрушать его. Бронислава в семейных, домашних делах никогда не боялась брать на себя ношу потяжелее — и в прямом, и в переносном смысле, надеясь, что муж ее поймет и поддержит. Так и происходило, да она и сама всегда готова была поддержать его. Была рада, когда муж вслед за ней пошел учиться — в  вечернюю школу,  потом в строительный техникум. Не ругала супруга за мелочи, не изводила попреками. Они прожили вместе 60 лет, вырастили прекрасных сыновей, дали им образование. 

Бронислава Яковлевна очень трепетно относится к истории родного города, хранит много фотографий старого Биробиджана.

Протягивает мне  пачку снимков — вот  медики на субботнике приводят в порядок территорию, прилегающую к областной больнице. Сейчас на этом месте возвышается красивое здание женской консультации. А вот две учительницы вместе со школьниками сняты на фоне невзрачных деревянных домиков. 

— Это мы идем по улице Советской, — объясняет Бронислава Яковлевна.

Фото датировано 1950 годом. В домашнем архиве семьи Винник много школьных фотографий разных лет — первоклассники, выпускники. На одних рядом с детьми — молоденькая девушка, на других —  элегантная женщина. Это она — классный руководитель Бронислава Винник со своими учениками. 

На многих снимках Бронислава Яковлевна запечатлена в разных российских городах, где она бывала и с сыновьями, и со школьниками. Сейчас уже не путешествует — дают знать о себе годы, — но  не любит безделья, праздности. В доме всегда находится работа для ее умелых рук.

Про еврейскую жизнь Бронислава Винник выразилась так:

 — Она была от нас спрятана.

— А сейчас?

— Благодаря «Фрейду», другим организациям она на виду.

Бронислава Яковлевна рада, когда ей звонят из общины, интересуются здоровьем, поздравляют с праздниками.  Она печет мацу на Песах и пьет чай с куличами на православную Пасху. Общается с детьми и внуками и живет своей жизнью, в которой есть место и радостям, и заботам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *