Тайна заветной шкатулки

«Вернуть право на память» — так называлась публикация в номере «БШ» от 9 ноября, посвященная Дню памяти жертв Первой мировой войны.

Мы обратились с просьбой к читателям «БШ» рассказать о своих близких, которые участвовали в этой забытой войне, восстановить справедливость по отношению к ним. И вот — первый отклик.

fotoБабушку мою по линии матери звали-величали Марией Галактионовной. А фамилию она имела чисто русскую — Иванова. Была из забайкальских казаков, умела, кроме забот о домашних делах, запрячь лошадь, играла на гармошке, хорошо шила одежду, лечила от многих недугов, особенно ребятишек. И она часто говаривала, что многие навыки приобрела от старшего брата Александра, который успел повоевать с германцем в Первую мировую войну.

Хранила бабушка в заветной шкатулке два креста и какие-то бумаги, тщательно оберегала эти реликвии от наших мальчишеских глаз. Позже я узнал, что это были царские награды ее брата за усердие в службе. И в то время о них лучше всего было помалкивать. Из подслушанных случайно разговоров бабушки с матерью выяснилось, что дядя Саша живет в Иркутской области, сильно болеет, так как на фронте надышался газами и теперь его мучает кашель.

Примерно раз в году бабушка собирала нехитрые гостинцы и ездила навестить брата. Возвращалась радостная, привозила нам деревянные поделки, которые мастерил ее родственник. То машину на деревянных колесах пришлет, то коня-скакуна, то птичку-невеличку. Своих детей и  семьи у дяди Саши не получилось по причине болезни, вот и отдавал он всю ласку нерастраченную нашему многочисленному семейству.

В конце сороковых годов дядя Саша побывал у нас в гостях, жили мы тогда в Облучье. Была весна, ему полегчало, вот он и совершил столь дальнее путешествие, чтобы повидаться с родственниками. Подолгу возился с нами, малолетками. Помню, попросил принести ветку лозы. Аккуратно обрезал тонкие побеги, нагрел над печкой кору, легонько постучал рукоятью ножичка — кора легко снялась. После нескольких надрезов на древесине все собрал, дунул с одного конца. Раздался мелодичный свист. Получилось, как в стихотворении: «Дедушка, голубчик, сделай мне свисток…».

Много деревянных поделок оставил нам гость за месяц пребывания в Облучье. Просили мы его рассказать о войне, но он чаще отмахивался. Говорил, что смертоубийство — это страшное дело. И хотя ходили они в атаку на врага и мерзли в окопах «за веру, царя и Отечество!», лучше, мол, об этом не вспоминать.

Весной 1950 года к нашему дому подъехали на легковушке, покрытой брезентом, трое в штатском, велели бабушке собраться и увезли с собой. Вернулась она через двое суток, заплаканная, исхудавшая. Сквозь слезы рассказала матери, что дядя Саша арестован как «враг народа», что ее допрашивали, пытаясь выяснить связи брата с заговорщиками. Сам он в это время уже был в низовьях Амура на лесозаготовках.

Тайна ареста раскрылась в 1956 году, когда дядю Сашу реабилитировали, и он по пути на родину заехал к сестре. Оказалось, что еще в годы Гражданской войны белоказаки забрали у него для своих нужд лошадь. Сосед-завистник долго скрывал этот факт, а когда понял, что дядя Саша стал совсем слаб здоровьем, решил завладеть его еще добротным домом. И донес куда следует, что тот добровольно отдал коня белякам. Как ни пытался дядя Саша оправдаться, клевета сработала. Годы в лагерях совсем подорвали его здоровье. Перед отъездом гость попросил сестру принести заветную шкатулку, погладил загрубевшими пальцами царские награды, прослезился…

Осенью того же года бабушка занедужила, забеспокоилась, сказала матери:

— Наверное, с Шурой худо, чует сердце. Надо съездить проведать.

Не было бабушки две недели. В конце октября мать все же решилась, не дожидаясь ее, крошить капусту. Мы радостные бегали по первому снегу, звонко хрустя капустными кочерыжками. И тут увидели бабушку, которая тихо шла со стороны вокзала. Подбежали к ней, прижались. Она погладила нас по головам, печально сказала:

— Нету больше дяди Саши.

Царские награды старший брат увез после смерти бабушки в Хабаровск и сдал их в музей. А у нас хранится фотография урядника Александра Галактионовича Баева, на обороте которой написано: «Дорогой Марии от брата Шуры. 5 мая 1913 года». До Первой мировой оставалось чуть больше года…


 

Фото из архива автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

два × один =