Трудно быть Гамлетом

Однажды актеры МХАТа летели с гастролей домой, великолепно отыграв чеховского «Дядю Ваню». Он беседовал с Олегом Ефремовым, и тот вдруг спросил что-то вроде: «Как думаешь, Кеша, неплохо я играл?». «Хорошо. Ты хороший артист» — серьезно, с драматической паузой, ответил Смоктуновский. «А ты тогда какой?» — мягко поддел друга Ефремов. «А я артист космический…»

Этот  ответ, как позже признавался Олег Ефремов, застал его врасплох. Потому как с такой точной формулировкой в общем-то не поспоришь… Не хвастовство, не самовлюбленность, не желание подняться над всеми – просто констатация факта, неоспоримого. Иннокентий Смоктуновский – космический актер. Ставил ли он кого-нибудь из коллег-современников в один ряд с собой? Никогда.

Не зря ведь Смоктуновского выбрал Тарковский для автобиографического фильма «Зеркало»: очевидно, гений безошибочно вычислил гения, идентичного себе по нервной восприимчивости, по глубине внутреннего пространства. «Зеркало» — это космос, отдельная вселенная, необъяснимый рукотворный мир. И именно голос этого космического актера за кадром – единственно возможная главная роль.

Удивительно, как Смоктуновскому шел этот образ нездешнего, человека «не от мира», как ему, скромному когда-то деревенскому парню из большой семьи, удалось стать артистом – символом утонченной интеллигентности, даже какого-то особенного аристократизма. Отец Смоктуновского работал грузчиком, мать — на колбасной фабрике, а когда наступили голодные времена, сына отдали на воспитание тетке. Школу будущий артист так и не закончил, нужно было помогать семье: учился фельдшерскому делу, работал киномехаником. А потом началась Великая Отечественная война… Смоктуновский прошел ее всю, попадал в самое пекло: участвовал в сражении на Курской дуге, в освобождении Киева, дошел до Берлина. Был в плену, сбежал еле живой, отсиживался в деревне, нашел партизанский отряд и отправился в путь вместе с ним, получил несколько медалей. И в этой гуще событий, в окружении, под дулами немецких автоматов, когда пули свистели над головой, а рядом сотнями, тысячами гибли люди – невероятно, он ни разу не был даже ранен. Можно ли считать это случаем, благосклонностью фортуны, совпадением? Или артиста что-то уберегло?

Слишком много было в его жизни того самого жизненного опыта, который заменяет разом все университеты и любые актерские системы. После возвращения с фронта Смоктуновский неожиданно оказался в театральной студии, впрочем, ненадолго. Из приличного учебного заведения его почти сразу отчислили, о причинах сейчас можно только догадываться: в одних кругах утверждают, что выгнали за крупную драку, в других настаивают на версии об отсутствии хоть какой-то актерской техники, а проще говоря – в зачетной книжке появилась отметка «профнепригодность». Знал бы подписывающий приказ об отчислении, какую чудную биографию он делает артисту…

Путь Смоктуновского к театру и кино был не просто длинным, пройти его пришлось действительно в обход. Он добровольно отправился в Норильск и играл в затерянном театре маленькие роли, правда, в отличной компании – именно там, в городе ссыльных и лагерей, одним из его друзей стал Георгий Жженов, который и посоветовал артисту отправиться в Москву. И начались уже столичные мытарства: отсутствие денег на еду, ночевки на подоконниках в подъездах, из вещей – единственный спортивный костюм. Ни в одном театре, конечно, не принимали. Кино в нем тоже не нуждалось. И до тех пор, пока артиста заметил петербуржский режиссер Товстоногов, возглавлявший культовый тогда Большой драматический театр, сколько же пришлось сыграть бессловесных ролей!..

Князя Мышкина из романа Достоевского «Идиот» он «оживил» в 32 года. Эта роль стала не просто первой его прославившей, она значила для артиста намного больше: странный, кроткий, рассеянный, совсем не мирской Мышкин – герой-мерило для всех остальных ролей, точка отсчета на творческой системе координат, единожды достигнутый пик. Даже страдающий интеллектуал Гамлет, сыгранный Смоктуновским в фильме Козинцева так, что весь кинематографический мир аплодировал актеру-самородку и русской психологической школе, был все-таки вторым. Хотя ходят легенды о том, что после этой роли актер получил двенадцать тысяч писем со всего мира, а сын и дочка Смоктуновского, которых он обожал больше любой роли, на вопрос о том, кем работает папа, однажды по-детски простодушно ответили: «Папа работает Гамлетом».

В театре он, кажется, успел сыграть героев всех лучших классических текстов: чеховских дядю Ваню, Иванова, доктора Астрова, Порфирия из «Господ Головлевых» Салтыкова-Щедрина, Сальери, Баха… Ради того, чтобы добиться точности актерского существования «на грани», он ходил в психиатрическую лечебницу и наблюдал за больными – и в этом сложном пути к роли весь его характер.

В кино Смоктуновский тоже нашел подлинно свое пространство: его герои – это герои эпохи, циничные и трогательные, забавные и несчастные интеллигенты. И конечно, вспоминается пусть не главная в ряду гениев и героев, но та кинороль, что сделала его поистине народным любимцем – благородный жулик, нелепый и чудаковатый Юрий Деточкин из фильма Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля». Смоктуновский долго не соглашался играть этого сомнительного персонажа, и режиссеру, вложившему в беседы всю силу убеждения и все-таки уговорившему артиста, даже пришлось брать с него расписку: чтобы не было шанса передумать.

Восприимчивый, тонко чувствующий, утонченный, эксцентричный. Смоктуновский говорил: «Нельзя победить роль, не отправив в нокаут собственное сердце». И он побеждал каждую следующую, снова и снова отправляя «пламенный мотор» в нокаут. И зрительское сердце тоже начинало биться чаще, в  такт с сердцем артиста. Завет придумал – завет выполнил. С блеском.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *