У истоков «Дальневосточной Магнитки»

У истоков «Дальневосточной Магнитки»

Ефима Вепринского

Шестидесятые годы прошлого века. В то время я работал главным врачом Облученского района ЕАО

По долгу службы присутствовал на всех заседаниях бюро райкома, райисполкома, а поэтому был в курсе всех событий, происходящих в районе

В те годы в нашем районе работала экспедиция Дальневосточного геологического управления – искала железную руду. И поиски увенчались успехом. Вначале было обнаружено Кимканское месторождение железной руды с запасами в 200 млн тонн. Но для строительства металлургического завода этого было мало.

И тогда геологи обследовали бассейн небольшой речушки Костеньги, несущей свои воды в нашем районе. И снова геологам улыбнулась удача – здесь на небольшой глубине было обнаружено мощное рудное тело. А рядом, всего в двадцати километрах от него, геологи открыли новую огромную залежь железной руды, названную Сутарской. А чтобы провести более детальное обследование этих залежей, в нашем Облученском районе появилось два новых поселка геологов – Костеньга и Сотниковский.

… И вот мы с собкором Облученской районной газеты «Искра Хингана» Леонидом Федоровичем Журавель в конце декабря 1968 года едем в Костеньгу.

Вот это тайга! Настоящая, дремучая, глухая и неведомая. И седая. Седая от снега, что лежит на могучих лапах столетних кедров и на нежной хвое хороводов елочной детворы – подлеска.

Тишина. Тишина до звона в ушах. Не шелохнутся ветви. Сквозь густую хвойную шубу сомкнувшихся вплотную бородатых елей не проникнет в этот густой полумрак даже ветерок. И лишь изредка в едва пробивающихся вверху тонких солнечных стрелах вспыхнет серебряный туман – это сорвалась с вершины, не выдержав собственной тяжести, снежная шапка и, разбившись в пыль, медленно оседает на пушистое, ослепительной чистоты, зимнее покрывало.

Сквозь эту звенящую тишину, сквозь волшебную царственную красоту, между двух стен прямоствольных кедров, лиственниц, елей, сомкнувшихся в вышине ветвями, извивается, круто поднимается на седые перевалы, стремительно несется вниз, к марям, перелетает через наледи и снова взмывает крутыми петлями на подъемы дорога. Дорога на Костеньгу…

Костеньга, Костеньга – за снегами,
За крутых перевалов горбами,
В трех шагах, где глухая тайга, – 
Костеньга, Костеньга…

…Перевал. Еще перевал. Остановка: впереди лесовоз загородил узкую дорогу. Слева избушка из свежих досок. Железная труба и дым столбом. На фронтоне четкая надпись углем: «С Новым годом, бичи!» Заходим. В чугунной времянке гудят метровые поленья. За столом из одной широченной доски лесорубы, человек пять. Чай пьют.

– Здравствуйте, бичи!

Недоуменно смотрят на пришельцев: почему «бичи»? А потом, видно вспомнив о необычном поздравлении, хохочут таежники во всю силу здоровых легких.

Колея вьет узор с перевала.
Вот и улиц широких начало.
Вверх дымы, белье на веревках,
И колеса рвут 
Встречные «бобки».

Тридцать шесть жилых домов — двух- и четырёхквартирных, общежития, магазин, столовая, медпункт, специальные производственные помещения, электростанция, мастерские и около трехсот жителей – вот что такое Костеньга. Посёлок на Железной горе среди начиненных рудой сопок, поселок геологов — младенец возрастом и богатырь делами.

Сюда вьюжным февралем пришла горстка смелых парней – таежников. Не просто пришла, а оставила за собой знаки на древесных стволах, выбирая путь поудобней и покороче для будущей дороги. Да, люди смелые и сильные! Потому что на таежной тропе слабакам делать нечего…

Вспоминает механик Санин:
Хлипкий март. 
Два трактора, сани…
От зарубки к зарубке на елях
Мы в три дня дошли еле-еле…

Шли и шли первые проходчики. Евгений и Тамара Зеленские – не брат и сестра, а муж и жена, веселый и неутомимый парень Виктор Савченко, волевой, с основательным практическим опытом, геолог Евгений Егоров, коммунист Владимир Белоусов, видавший виды на таежных трассах шофер Дмитрий Кутько и Светлана Лупарева – только что от учебников и лекций, от зачетов и конспектов – экономист. Пешком…. На тракторах…. Тянули технику, вязнущую в подтаявших болотах, застревающую в лесных трущобах. Шли сутками…. А километров-то всего сорок. Но это были «те километры!». На месте их тоже встречал «не мёд»…

Костеньга, Костеньга – 
В ряд палатки,
Да на пнях лабаз-бревенчатка,
Да к мозолям ладоней – топор,
Да к спине до рассвета – костёр.

Да, есть еще богатыри на земле русской! Что партийный секретарь Анатолий Иннокентьевич Лоншаков, что помощник начальника Валентин Михайлович Лурьев – косая сажень в плечах, рост до потолка. В пользу им, видать, хвойные фитонциды и круглогодичные воздушные ванны. Да и самого начальника Ивана Романовича Романюка природа не обидела ни ростом, ни здоровьем: 62 года никто ему не даст. Из них 35 идёт он геологическими тропами по дальневосточной тайге.

– Давно уже на пенсии числюсь, — говорил Иван Романович. – По времени-то и отдыхать бы пора. Но работа вцепилась зубами и когтями – не отдерешь…

Да, геологи крепкие парни,
Не патриции и не парии.
Это наши земные земляне
В Костеньге, на Джугджуре, 
Хингане.
……….
Не обуза, жаркое дело
К сердцу накрепко прикипело.
Годы – что! И ночи без сна:
Костеньга – это цель ясна…

Все упомянутые четверостишья Леонид Федорович успел написать во время нашей поездки. В отношении рифмы они, быть может, не совсем на высоте, зато суть схвачена мгновенно и очень точно.

Ну а моя задача как главного врача района заключалась в том, чтобы проверить, как идут дела у местного фельдшера, молодой женщины Валентины Петровны. Она невысокого роста, худенькая, окончила Биробиджанское медицинское училище, вышла замуж за геолога и вместе с мужем трудилась на Костеньге. Направить фельдшера работать в экспедиции – дело очень сложное, и мне сделать это было бы очень трудно. И очевидно, от райкома партии, от райисполкома, от обл-здравотдела я имел бы много неприятных разговоров. А тут — фельдшер сама приехала работать в поселок геологов. Просто здорово!

…Второй раз побывал я в Костеньге в январе 1971 года вместе с редактором районной газеты Виктором Гореловым. Нам повезло. В поселке мы встретили старых знакомых – секретаря парторганизации экспедиции Глеба Евстафьевича Колесникова и геолога Арнольда Давидовича Непомнящих.

– Сворачиваем дела, – говорят они. – Теперь вся работа в Сотниковском. А Костеньга, что ж, ей скоро придется выполнять роль заколоченного дома – весь народ переберется в Сотниковский.

Да, поселок, просуществовав четыре года, закрывается. На время, конечно. Исследуют геологи весь рудный район, составят подробные карты месторождения, а сами уедут куда-нибудь в глушь, обживать новые места. А поселки потом еще пригодятся.

– На этом участке экспедиция свою задачу выполнила, – рассказал Глеб Евстафьевич. – Сдаём «кусочек» в 150 миллионов тонн. В смысле добычи месторождение легкое – руда лежит почти на поверхности, брать можно открытым способом. Содержание металла довольно высокое.

В успехах экспедиции большая заслуга службы главного геолога, которую возглавляет Евгений Владимирович Егоров. Знает назубок историю геологии Дальнего Востока, побывал на многих месторождениях. Среди специалистов экспедиции он пользуется большим авторитетом.

Творческую мысль геологов, геодезистов, гидрологов воплотили в конкретные дела буровые мастера, механизаторы, канавщики, взрывники. С первыми отрядами, тогда еще по бездорожью, пришли на Костеньгу Павел Редькин, Михаил Базиков, Александр Орлов, Константин Радчук, Павел Ершов, Анатолий Ефимов. Геологи строили дороги, рубили тайгу для жилья, ставили буровые вышки, просверливая скважинами рудное тело.

Из Костеньги едем в Сотниковский. Центральная улица поселка уже застроена домами, а крайняя пока состоит из вагончиков и нескольких больших палаток. Стучат плотницкие топоры, пахнет свежей смолой – поселок строится, он весь в срубах.

Но уже, как во всяком населенном пункте, есть административный центр, магазин и столовая, библиотека и клуб, почтовое отделение. Школы пока нет – ученики живут в интернатах, но уже к сентябрю этого года для них будет построено учебное здание. Скоро сюда из Костеньги переберется и медпункт.

В Сотниковском около двухсот жителей. Сюда затем переселятся костеньгинцы, число их удвоится. А вот опять встреча со старым знакомым – Михаилом Базиковым. Он старший мастер буровых работ, возглавляет коллективы двух вышек. Участок Базикова передовой, дела идут неплохо, и буровики считают, что квартальное задание по скважинам они выполнят дней на десять раньше срока.

На месторождении действовали семь буровых. Все они неподалеку от поселка, а одна прямо среди домов. На той, что числится под номером три, нес вахту ветеран Сотниковского Михаил Хлопотников. В тепляке, хотя в крыше его прорублен люк для бурового снаряда, температура плюсовая, и Хлопотников работает в пиджаке. Буровая колонка вращается в узком отверстии скважины, а где-то на огромной глубине грызет монолит алмазный наконечник.

– Проходим рудное тело, – рассказывал Михаил, – с трудом дается каждый сантиметр скважины. Ну да и понятно: под ногами не что-нибудь – железо.

Потом в управлении нам рассказали, что на некоторых участках пробы наполовину состоят из металла. А в целом по Сутарскому месторождению содержание железа в руде достигает 35 процентов.

…С тех пор, как геологи обнаружили впервые залежи железной руды на Дальнем Востоке, прошло пятьдесят лет. За прошедшие годы изменилось очень многое. А сегодня решением проблем металлургии Дальнего Востока занимается группа компаний «Петропавловск».

В неё входят ведущие золотодобывающие и металлургические предприятия, банки, строительные компании, научные институты. 

— Реализация наших проектов изменит лицо регионов и качество жизни тысяч людей, — уверен основатель (почетный президент) ГК «Петропавловск» Павел Масловский. – Участие в государственных социальных программах, активная кадровая и образовательная работа, создание всех необходимых условий для жизни и работы на Дальнем Востоке – это основные приоритеты группы компаний «Петропавловск».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *