«У меня внутри камертон»

«У меня внутри камертон»

Анатолия Клименкова

Пианист Рэм Урасин в гастролях на Дальнем Востоке завершает свой двухлетний проект исполнения всех произведений Ф. Шопена

Колоссальный музыкальный проект был задуман российским исполнителем, Народным артистом Республики Татарстан Рэмом Урасиным к 200-летию классика романтической музыки. В настоящее время, по утверждению музыканта, столь полной программы произведений  этого композитора не имеет в своём репертуаре ни один пианист. Завершающие программы шопеновского цикла недавно  услышали в Биробиджане и Хабаровске. К удивлению автора этих строк, он застал пианиста в гримёрке после концерта… перебинтовывавшего пальцы.

— Рэм, спасибо огромное за концерт. Воистину живая музыка — оживляет после рабочего дня! А Вам, смотрю, эта лёгкость исполнения даётся вовсе не легко.

— Нелегко! Нарывает палец, хирурги настаивали нарыв вскрыть, а как я тогда буду играть?

— И Вы играли сейчас полтора часа подряд, и ещё по просьбам слушателей!?

— Палец испугался, что его разрежут, — начал срочно проходить.

— Так это же подвиг!  И у Вас такая сложная программа!

— Так уж сложилось. Это поздняя музыка Шопена. Последних два года я играю музыку только этого композитора. Подготовил цикл из одиннадцати (!) разных программ и, можно сказать, сейчас его осуществил: сыграл все произведения Шопена — от первого полонеза, написанного им в шесть лет, и заканчивая последней мазуркой.

— Сколько же надо на это сил!?

—  Это под силу как раз пианисту: у Шопена 90 процентов фортепианной музыки. И в других его произведениях так или иначе использовано фортепиано.

— Это Ваша идея — сыграть всего Шопена?

— Конечно, моя. Какому ещё сумасшедшему она может в голову прийти? Разве можно заставить человека в трезвом уме этим заниматься? По-моему, никто так сейчас не делает. А так как программы построены по хронологическому признаку, у меня есть  уникальная возможность как бы прожить всю жизнь Шопена в его творчестве.

— Рэм, Вы очень рано — с восьми лет — начали выступать в серьёзных концертах с симфоническим оркестром  Татарской филармонии. В 13 лет уже появились на сцене с сольной программой.  Вундеркиндом Вас не называли? Кто «виноват» в столь раннем успехе?

— Не знаю, как на счёт вундеркинда… Как об очень одарённом ребёнке, обо мне, конечно, говорили. Но вот чего точно у меня не было — так это «звёздной болезни». За это особое спасибо моим педагогам — Марине Васильевне Сухаренко, Льву Николаевичу Наумову и маме — Эмме Абдуловне. Они меня так приучили: кому много дано, с того много и спросится. И я всю жизнь настраиваюсь по этому внутреннему камертону.

— Вы когда-то дебютировали на большой сцене с шопеновской программой. С ней сделали себе имя на международных конкурсах. Сейчас выступаете тоже с произведениями Шопена. Это случайный счастливый выбор «своего» автора, личная привязанность к творчеству этого мастера или почувствовали, что именно это лучше всего получается?

— Это и личная привязанность, и получается — всё вместе. Это, между прочим, ещё Марина Васильевна заметила. Хотя у меня много программ совершенно другой музыки: барокко, Баха, Скарлатти, много разной романтической музыки, помимо Шопена. На 1000-летие Казани у меня целый концерт татарской музыки был! И к современной музыке есть интерес.

— Что Вы подразумеваете под современной музыкой?

— Мне интересны наши с вами современники – композиторы Сильвестров и Караманов, хотя именно их музыки я пока на публике не играл. Видите ли, множество современных произведений написаны так, что они не предусматривают множества прочтений, и личность исполнителя там отходит на второй план. А мне всё-таки важна музыка, которую можно через себя пропускать. Творчество вышеназванных композиторов мне как раз более близко, и думаю, когда-нибудь буду исполнять их произведения со сцены.

В целом же современная музыка — это не та, где на рукописи ещё чернила не просохли, а та, которая сегодня способна будить человеческие чувства — любовь, страдание, радость, печаль. Это ведь в человеке не меняется, не зависит от менталитета, национальности, эпохи.  Поэтому классическая музыка  всегда современна.

— Исполнительскую манеру Шопена современники считали новаторской. Сегодня Шопен – классик. Можно бесконечно новаторски исполнять классику?

— А исполнительское искусство всегда современно, потому что каждый концерт неповторим, он живёт только под пальцами музыканта. В этом чудо исполнительского искусства и его самая большая трудность:  каждый раз надо своё произведение заново создавать, Давида своего ваять на сцене, под сотнями глаз. И, к сожалению, поэтому же исполнительские достижения с музыкантом пожизненно не остаются — живут только на сцене. Поэтому надо играть так, чтобы слушатели хоть частичку этого с собой в душе унесли.

— Тогда Шопену ещё сложнее было: его не успели записать даже на пластинку, чтобы однажды можно было поставить её на граммофон и составить хотя бы приблизительное представление об авторском исполнении. А сегодня говорят: Рэм Урасин играл так, как будто играл сам Шопен. Как Вы относитесь к подобным похвалам и сравнениям?

— Такое лестно слышать от образованных слушателей. Значит, по крайней мере, сыграно было убедительно: в этом и есть правда искусства.  Ореол славы, конечно, исполнителю тоже помогает, но в сольных концертах на сцене только я и музыкальный инструмент — никакого особого антуража, кроме антуража имени, нет. А чем выше твоя слава — тем выше твоя степень ответственности за неё.

— Спасибо, Рэм, за беседу. Вот на память о Биробиджане книжка стихов наших поэтов — на русском и идише.

— Спасибо, это интересное издание. Н-да (раскрывая страницы на идише), надо было языки лучше учить — сейчас бы почитал по дороге в Хабаровск.

— Как? А Вы разве?..

— Как всякий русский человек, я наполовину татарин, наполовину еврей. Мой отец — Виталий Абрамович. А я — русский музыкант, играющий Шопена.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *