Учёная подписка

Учёная подписка - Рисунок Владислава Цапа

Рисунок Владислава Цапа

Труднодоступность информации из зарубежных научных журналов скажется, прежде всего, на молодых учёных России

В мае германское издательство «Шпрингер» заявило, что не может далее обеспечивать подписку российских учёных на свои научные журналы. Российское государство задолжало агентству «Шпрингер» 890 тысяч евро, и поэтому около 20% научных учреждений и институтов были отключены от этой базы  и утратили доступ к иностранным научным журналам. Дело в том, что из-за изменения курса валют  подписка на иностранные журналы стала неподъёмна для Российской академии наук. В Министерстве образования и науки РФ не считают это большой трагедией. Министр Ливанов указывает, что «Шпрингер» — не единственное интересное российским учёным издательство, и оно издаёт «всего» около тысячи наименований научных журналов. 

Ощущается ли уход этого издательства в небольших региональных научно-исследовательских центрах РАН? Откуда черпают информацию о достижениях научного мира учёные в российских регионах?

На эти вопросы отвечает директор Института комплексного анализа ДВО РАН Ефим Фрисман.

Без связей – никуда?

— Если рассматривать европейские издательства научной литературы, то основными, представляющими интерес для российских учёных, являются как раз «Шпрингер» (Springer) и «Эльзевир» (Elsevier). В них наиболее часто публикуются и наши учёные. Материалы нашей математико-биологической группы исследователей, например, наиболее часто публикуются в журнале «Эколоджикел моделинг» («Экологическое моделирование»). 

В «бумажном» виде наш институт не получает иностранных журналов вообще. 

Мне лично с иностранными журналами несколько проще. Кроме того, что я в них печатаюсь, мне иногда присылают на рецензии статьи, которые предлагаются к публикации в научных изданиях. Для рецензентов потом открывается доступ к журналам издательства в течение месяца. Если вы получаете три материала на рецензию в течение года, то три месяца пользуетесь доступом к информационным ресурсам издательства. Это немало, чтобы найти интересующие тебя материалы. Сказанное касается издательства «Эльзевир».

Конечно, я могу поделиться полученной мной информацией с коллегами. Но у молодых учёных таких дополнительных возможностей обмена информацией нет. Это надо учесть. 

Со «Шпрингером» несколько сложнее. Это недешёвое удовольствие. Были договоры на пользование его электронными базами данных. Наш институт не имеет возможности подписываться на зарубежные журналы  самостоятельно. Подписка есть только на отечественные издания. Денег хватает на очень малое их число. Какие-то издания мне приходят как члену-корреспонденту Российской академии наук. Но у нас ещё есть возможность через библиотеку Дальневосточного отделения РАН выходить на разные, в основном академические, издания. В том числе на полнотекстовые версии журналов от «Шпрингер». Конечно, это всё оплачивалось. Или различными фондами, или РАН. 

Сложность заключается в следующем. Говорят: «РАН не оплачивает». Дело уже не в РАН. У РАН сейчас нет финансирования. У Российской академии наук финансирование практически только на поддержание очень маленького аппарата. Сейчас всем финансированием распоряжается ФАНО — Федеральное агентство научных организаций. В том числе оно должно оплачивать все научные издания. А система ещё не отлажена.  И отлаживается с трудом. 

Выбор системы как выбор страны

— Одна из главных сложностей — сохранение академического флота. У академии не хватало денег на флот. И для того, чтобы поддерживать его, корабли сдавались во фрахт на большую часть года, для зарабатывания денег. И в оставшееся время флот мог проводить свои экспедиции. Сейчас это перешло в ведение ФАНО. Но во фрахт сдавать корабли оно не решается, и копятся колоссальные долги по флоту. Потому что за корабли, даже стоящие на приколе, тоже надо платить. 

Почему я про этот флот заговорил? Потому, что проглядываются очень ясные аналогии. Есть некоторые вещи, которые были отлажены в Академии наук. В том числе отлаженная система подписки на научные, отечественные и зарубежные издания. Она была стандартная, на неё закладывались определённые суммы, и мы, на местах, по большому счёту об этом больше не думали. Хотя и в этом случае были определённые сложности по полнотекстовым статьям — некоторые в широком доступе есть, некоторых — нет. 

Почему пошёл шум именно в связи с издательством «Шпрингер»?

У нас — российских учёных — были очень хорошие связи со «Шпрингером». И очень много классических научных международных журналов выходит именно в этом издательстве. Мы в этой беседе упомянули два издательства. В них очень почётно публиковаться, они с высоким рейтингом международного цитирования. А это как раз то, чего требуют от российских учёных. 

Сегодня на уровне министерства заявляют, что будут активно поддерживать тысячу российских журналов, чтобы они вошли в Web of Science — поисковую платформу, объединяющую реферативные базы данных публикаций в научных журналах и патентов, в том числе базы, учитывающие взаимное цитирование публикаций. Она разрабатывается и предоставляется компанией Thomson Reuters. Сейчас в этой базе десятка два российских журналов, издающихся на английском языке. Поэтому очень сомневаюсь, что вся  тысяча войдёт в такую базу. Ну, сотня-полторы. И пусть они будут там не на последних местах, но, вероятно, ниже Китая. Потому что нужно время, чтобы издания «наработали» себе авторитет, чтобы их стали цитировать. 

От нас — учёных — в свою очередь требуют, чтобы мы цитировались в высокорейтинговых изданиях. В итоге получается коллизия. Высокорейтинговые сегодня — это чисто англоязычные журналы. «Средние» по значимости материалы там не возьмут, значит, мы должны направлять туда лучшие из своих. Для отечественных изданий в таком случае будут оставаться второстепенные исследования и результаты. А кто же в мире будет широко цитировать второстепенный российский журнал? Значит, наши журналы будут вечно на последних местах… 

Надо конкретно определиться, чего мы в России хотим. Мы хотим нашу отечественную науку развивать и представлять её миру? На каком языке она будет? 

В науке очень любят чёткую постановку задач. Хотите, чтобы мы в космос летали? Надо заниматься космосом. Хотите  развивать высокие технологии в такой-то области — обозначьте область, цели, предназначение исследований. И в науке не существует результатов «вообще» — всегда есть цепочка исследований: есть фундаментальные исследования, без которых невозможны прорывные решения, есть прикладная наука, есть опытно-конструкторские работы… В науке должна быть система — она должна быть подо что-то «заточена». Была «заточена» система под космос — запустили первый спутник, Гагарин первым полетел в космос, Леонов первым вышел в открытый космос. Это был апофеоз нашей науки. 

Нельзя дёргаться. Вы хотите на английском языке, в международных рейтингах  международную науку делать? Но есть человеческий фактор. Человек публикуется в зарубежных журналах, лучшие его работы — на иностранном языке, от него требуют цитирования в зарубежных изданиях. Но все журналы формируются вокруг каких-то крупных институтов. И человеку, работающему в зарубежном исследовательском институте, легче там опубликоваться, чем человеку из нашего института. В таких условиях вполне может получиться, что научный работник, особенно если он молодой, сделает свой выбор не в пользу своей страны. И это не его вина – таковы условия, в которые человека ставят. Следует уяснить: никогда позиции учёного «там» и «здесь» не будут одинаковыми. Хотите создать для наших учёных жёсткую систему, как «там», скорей добьётесь, что стоящие учёные ещё активней начнут уезжать «туда» — потому, что при равной жёсткости системы условия для работы  в Европе, в США, Японии, Канаде явно лучше, заработки учёных больше…

Есть такой китайский принцип подготовки научных (и не только научных) кадров: пусть от нас уедет за границу учиться, перенимать передовой опыт как можно больше людей. И если каждый десятый вернётся, то это будет хорошо, они привезут с собой на родину опыт и деньги, что полезно для государства. 

Но это Китай – страна с избытком населения. У нас нет столько людей, чтобы удовлетворяться тем, что лишь каждый десятый вернулся. Если у нас каждый десятый вернётся – это не решит проблему. Надо ещё смотреть, кто возвращается? Полагаю, среди них есть симпатичные люди, но всегда ли это высококлассные, незаменимые для нас специалисты? 

Нам сегодня надо решать проблему соотношения качества и количества, глубины теоретических научных работ и практических исследований. На одном из научных форумов я как-то сказал: «Бывают монографии хорошие и разные. Нам надо увеличивать число хороших – разных у нас уже достаточно».

Наша справка

Международная издательская компания «Шпрингер» (Springer)
Существует 175 лет. Специализируется на издании академических журналов и книг по естественно-научным направлениям (теоретическая наука, медицина, экономика, инженерное дело, архитектура, строительство и транспорт). В компанию входят 70 издательских домов по всему миру; ежегодно издается свыше 1450 наименований журналов и 5000 названий книг.
Издательство «Эльзевир» (Elsevier)
Основано в 1880 году в Амстердаме (Нидерланды), имеет филиалы в Великобритании, США, Бразилии и других странах. Один из четырех крупнейших издательских домов мира, который ежегодно выпускает около четверти всех статей из издаваемых в мире научных журналов. Elsevier предоставляет доступ к архивам научных статей для примерно 4500 организаций и университетов из 180 стран мира.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *