В боях под Ольгохтой

В боях под Ольгохтой - Братская могила 39 народоармейцев и партизан, павших в ольохтинском бою 4-7 февраля 1922 года. Установлен вблизи железнодорожного полотна на станции Ольгохта

Братская могила 39 народоармейцев и партизан, павших в ольохтинском бою 4-7 февраля 1922 года. Установлен вблизи железнодорожного полотна на станции Ольгохта

1918-1922 гг. — Гражданская война, сложная политическая обстановка в стране. Народно-революционная армия (НРА) Дальневосточной республики под командованием В.К. Блюхера противостояла войскам белых численностью около 8 тысяч человек

Прежде чем Белая армия отошла в Приморье, на территории нынешнего Смидовичского района в конце декабря 1921 г., с 1 по 12 января и с 5 по 7 февраля 1922 г. проходили ожесточенные бои. Наиболее тяжелые — под  Ином, Ольгохтой и Волочаевкой. 

На громадной заснеженной равнине между Волочаевкой и Ином на расстоянии 52 километров  не было ни одного селения, кроме единственной полуказармы и крошечного здания на разъезде Ольгохта, в котором при  жутком морозе с переменным успехом после боев пытались согреться бойцы обеих армий. Накануне исторического Волочаевского боя здесь было одно из ожесточеннейших сражений. Около тысячи белогвардейцев пытались окружить и уничтожить части НРА, которые, в свою очередь, стремились завладеть Ольгохтой. 

События 1921-1922 гг. относятся к Хабаровскому походу войск Дальневосточной белой армии  под руководством генерала В.М. Молчанова. Со стороны Народно-революционной армии бои у разъезда Ольгохта относились к военной операции на подступах к Волочаевке и отдельно никогда не описывались. Многие воспоминания содержат лишь несколько строк, не раскрывающих событий тех далеких лет у этого крохотного разъезда. Только собрав их воедино, можно представить всю масштабность  боев и потерь наших российских граждан. Этим боям долгое время не придавали особенного значения, поскольку их историю затмило Волочаевское сражение.

Декабрь 1921 года

После Инского боя 28 декабря 1921 года белогвардейцы были отброшены на станцию Ольгохта  

В сборнике «Таежные походы» В. Попова (1935 г.) под редакцией М. Горького и П. Постышева описан эпизод боя у Ольгохты  29 декабря 1921 года при отходе НРА на ст. Ин:

«На рассвете я повел наступление на разъезд Ольгохта. В авангарде у меня шел Особый Амурский полк. Подойдя к Ольгохте, полк вступил в бой. На правом фланге находился в моем подчинении Петров-Тетерин. Одна его рота шла цепью, а вторая находилась в резерве. Под Ольгохтой цепи залегли. Белые открыли артиллерийский огонь. Часть бойцов Петрова-Тетерина, попав первый раз в бой, при разрыве снарядов поддавалась паническому настроению, вскакивала, порывалась бежать. Но твердая рука Петрова-Тетерина водворяла их на прежнее место.

В назидание им он решил показать свою исключительную выдержку в бою. Послал ординарца за завтраком, и когда тот принес его, он расположился в цепи сидя и принялся неторопливо завтракать.

Через некоторое время разведка донесла мне, что белые обходят нас справа. Я дал распоряжение Петрову-Тетерину направить резервную роту на правый фланг и предотвратить обход. 

Командующий Особым Амурским полком Неволин приказал  3-му батальону с эскадроном зайти белым за фланг с севера и ударить на них. Маневр удался…

После короткого боя Ольгохта была взята. Противник понес значительные потери убитыми и ранеными. Нам удалось также захватить в плен несколько офицеров и солдат.

У нас выбыло из строя несколько бойцов, в том числе тов. Неволин, который был тяжело ранен…»

Вечером того же дня белые предпринимали попытки окружить Ольгохту. В тылу НРА они захватили один из разъездов (в литературе его называют разъезд Ага), сожгли мост и порвали провода связи. Поздно вечером отряд белых под командованием  полковника Илькова был отброшен от занятого ими разъезда Ага на юг.

Мороз, сильный ветер валили бойцов с ног. Части были сильно измотаны, и надежды на успех никакой не было. Тогда был отдан приказ об отходе НРА обратно на станцию Ин.

Январь 1922 года

С 1 по 12 января между станциями Ин и Волочаевка бои велись  с переменным успехом. Но победа осталась за  частями белой армии

Погодные условия нашего дальневосточного января были крайне суровыми. Вот что вспоминали участники боев: «Страдания от холода были невыносимы. Чтобы окончательно не замерзнуть, приходилось укутываться во все, что только подвертывалось под руку: поверх шинелей бойцы надевали на себя старые одеяла, полушубки, мундиры, мешки, а на сапоги накручивали пучки сена и обматывали проволокой. В такой укутанной с ног до головы фигуре трудно было подчас узнать бойца. Однако и эти меры не могли защитить от холода, и нередко случалось, что люди замерзали».

Николай Николаевич Голеевский — поручик, сын офицера из дворян, служивший в Волжской батарее Дальневосточной белой армии, так описал действия батареи в ночном бою 10 января 1922 года на разъезде Ольгохта: 

«Стоял жгучий мороз, и была почти абсолютная тишина…  Волжская имени генерала Каппеля батарея, в которой в то время я был младшим офицером,  стояла на позиции слева от станционных путей, немного не доходя разъезда Ольгохта. По приказанию командира 23батареи я с несколькими солдатами ставил ночную точку отметки. Почти все остальные чины батареи находились по другую сторону путей и грелись в железнодорожной будке, лежавшей немного на отлете от остальных строений разъезда. Вдруг, совершенно неожиданно, поднялась сильная ружейная стрельба, застучали пулеметы, и пули роями, со свистом, понеслись над нашими головами. Вдоль станционных путей начали рваться одиночные снаряды, а впереди, на небосклоне, были видны вспышки орудий обстреливавшего нас красного бронепоезда. Красный Троицкосавский полк, воспользовавшись темнотой, прошел, никем не замеченный, по руслу реки Ольгохта и, подойдя вплотную, неожиданно справа от полотна атаковал разъезд. 

Наступления красных никто не ждал. На путях сейчас же показался наш командир, подполковник Ильичев. За ним, перегоняя один другого, неслись остальные батарейцы. Спустившись в выемку справа от позиции, на которой стояли орудия, командир, стараясь перекричать пронзительный вой пуль, подал несколько раз подряд команду: «На картечь, огонь!» Бывшие на позиции дежурные номера бросились к орудиям.

Огонь на картечь открывать было нельзя, и я их остановил, крикнув: «Отбой!», и пошел навстречу бежавшему ко мне командиру, которому я доложил, что совсем недавно в прикрытие батареи пришла сотня от Пластунского полка и расположилась на опушке перелеска, лежавшего как раз против наших орудий — не дальше, чем в ста пятидесяти шагах. Только я успел окончить мой доклад, как справа раздалось громкое «ура» и стало постепенно удаляться… Уфимцы, которые только что прибыли на поезде и еще не успели выгрузиться, прямо из вагонов, не произведя ни одного выстрела, бросились в контратаку… Стрельба почти сразу прекратилась, и наступила опять тишина. 

…Никто из нас в эту ночь не спал. Да и негде было. Ходили только по очереди греться все в ту же отведенную для батареи будку, окна и дверь которой давно были выбиты и зияли темными пятнами на фоне снежной ночи. От толпившихся внутри солдат и офицеров было настолько тесно, что приходилось всем стоять. В будке, кроме сложенной вдоль одной из стен плиты, в которой бойко, слегка потрескивая, горели остатки выломленной двери, ничего не было. Шедший от плиты довольно сильный жар быстро растворялся в ледяном воздухе, легко проникавшем снаружи, и мороз давал всем чувствовать, что и здесь хозяин — он…

… Пластуны, уфимцы, камцы и Волжская батарея двинулись по времянке, которая шла справа от полотна железной дороги в сторону Ина. Около восьми часов утра прошли мимо Глуткинской батареи, стоявшей на позиции почти на самой дороге. Выдвинувшись дальше вперед, полки начали развертываться и продвигаться в сторону занятой уже красными второй будки, около которой маячил бронепоезд, обстреливавший редким огнем наше расположение. Волжская батарея, пройдя по дороге еще немного вперед, стала на позицию. Командир батареи, выбрав наблюдательный пункт слева от орудий, на насыпи полотна, сейчас же открыл огонь по красному бронепоезду, который то появлялся, то уходил за поворот и прятался за находившийся там лесок. 

Впереди послышалась ружейная и пулеметная стрельба: пластуны и уфимцы наткнулись на противника…  Бой разгорался… Одиночные пули стали залетать на батарею, но больше ложились около наблюдательного пункта, на котором находился командир батареи с несколькими разведчиками. Я стоял на насыпи немного впереди их и старался разглядеть, где ложатся наши снаряды. Лесок, за которым прятался красный бронепоезд, сильно мешал наблюдению, и большинства разрывов не было видно совсем. Это сильно затрудняло пристрелку, даже делало ее почти невозможной. Лучшего наблюдательного пункта поблизости не было, да никто его и не искал. Все считали, что мы стоим здесь временно и с минуты на минуту должны двинуться вперед. 

Красный бронепоезд, нарушая все правила стрельбы по открытым целям, почему-то вел огонь шрапнелью на удар и стрелял одиночными выстрелами. Шрапнели рвались все больше перед нашей Волжской батареей, не причиняя ей никакого вреда. Только стаканы, рикошетируя о промерзлую землю, пролетали с сильным воем через нас и падали около Глудкинской батареи, стоявшей почти что нам в затылок. Глудкинцы их подбирали, складывая в кучу, которая сравнительно быстро росла. 

Стрельба впереди все усиливалась. Появились раненые, проходившие мимо нас в тыл на перевязочный пункт.  От них мы узнали, что наши продвинуться вперед не смогли и несли большие потери. 

…Красные продолжали обстреливать нас артиллерийским огнем. Батарея, немного постояв, двинулась дальше. Я ее догнал, когда она подходила к Ольгохте. Здесь, в стороне от дороги, лежало несколько убитых красноармейцев, оставшихся после вчерашней ночной атаки. Генерал Сахаров, увидев меня в одной ватной телогрейке, спросил: «Почему?» Когда я ему объяснил, он, указывая на одного из убитых, предложил мне снять с него полушубок, но я отказался — стаскивать с промерзшего трупа полушубок не хотелось… Вскоре нам было объявлено, что Поволжская бригада отводится в резерв на станцию Волочаевка. Бригадой она была только по названию. По количеству бойцов она представляла собой три роты пехоты и артиллерийский взвод, да и то не полных составов, но гордо продолжавших именоваться полками и батареей. 

Начало смеркаться, когда мы выступили… Что только я ни делал — и бежал, и подпрыгивал, но, несмотря на все мои старания, пройдя больше чем полдороги, я почувствовал, что ступней у меня нет, а есть какие-то колодки, на которых очень неудобно и трудно было идти, и все мои упражнения ничему не помогали. Я стал понемногу отставать от батареи. Мне не хватало воздуха; он был настолько холодный, что мне трудно было дышать. Пройдя еще немного, я остановился, чувствуя, что идти дальше не могу. Мне как-то стало все безразлично и захотелось присесть и отдохнуть… 

В этот же вечер на бронепоезде «Волжанин», который уходил на свою базу, меня отправили в Хабаровск». 

5-7 февраля 1922 года

Из четырех развивающихся контрнаступлений Народно-революционной армии первым этапом были бои за овладение и удержание Ольгохты

Решительное наступление НРА началось по всему фронту. Войска Белой армии всеми силами пытались сохранить за собой этот маленький разъезд и в последующем предпринимали несколько попыток вернуть его.  

Что же происходило как раз в эти морозные дни 92 года назад?

4 февраля Читинской бригаде Восточного фронта НРА было приказано на следующий день овладеть ст. Ольгохта.  Для наступления были выделены стрелковый полк Читинской бригады, эскадрон кавалерийского полка, батарея артиллерийского дивизиона, железнодорожная и саперная роты, бронепоезда № 2, 8, 9 и один (!) танк.

С утра 5 февраля 2-й полк Читинской бригады при поддержке 3-й батареи перешел в наступление на Ольгохту и, выбив противника (каппелевцев), занял ее. Самоотверженной работой при 30-градусном морозе саперы и железнодорожная рота уже к концу дня 5 февраля восстановили все мосты к западу от ст. Ольгохта и дали тем самым возможность бронепоезду № 8 выдвинуться на станцию. Но Белая армия на этом не сдавалась и на следующий день попыталась вернуть  разъезд обратно.

Особенно тяжелым был бой 7 февраля. Белогвардейцы в этот день предприняли ожесточенные контратаки.  На рассвете группа белых численностью до 700 штыков, 85 сабель при 8 пулеметах и 4 орудиях перешла в контратаку. Это была попытка отбить Ольгохту у народоармейцев и тем самым приостановить наступление армии Блюхера на Волочаевку. Продвигаясь силами Добровольческого полка, поддерживаемого бронепоездом «Волжанин» вдоль железной дороги, белые одновременно выдвинули Камский и Егерский полки в составе 225 штыков и сабель при двух орудиях для обхода Ольгохты с севера, а Омский и Уфимский полки численностью до 375 штыков и сабель при четырех пулеметах и двух орудиях — для обхода с юга и выхода в тыл частям Народно-революционной армии. Белые обложили Ольгохту со всех сторон и сжимали народоармейцев в железные тиски.

Получив донесение о наступлении белых  вдоль железной дороги, командир 2-го полка НРА выдвинул на восток 1-й батальон. При поддержке подошедшего бронепоезда № 8 этот батальон не только задержал наступление белых, но, действуя решительно и смело, отбросил их и занял мост на 3-й версте к востоку от Ольгохты. В это время обходная колонна противника, выйдя к станции с севера, открыла огонь. Почти одновременно перешла в наступление с юга и вторая вражеская колонна. Находившиеся на станции 2-й и 3-й батальоны развернулись по обе стороны железнодорожного полотна и приготовились к отражению атаки белых. В это время конница противника, выйдя к железной дороге между станциями Ин и Ольгохта, подожгла мост и открыла огонь с запада. Связь с Ином была прервана, и 2-й полк НРА оказался в окружении. Команда бронепоезда № 8, увидев горящий в тылу мост, прекратила перестрелку с бронепоездом противника и устремилась на запад. Огнем из орудий и пулеметов она разогнала конницу белых. Пожар был потушен. В то же время 3-я батарея установила орудия на открытые позиции и открыла огонь картечью. Огнем бронепоезда и батареи атака белых была отбита.

Ободренная смелыми действиями артиллеристов и команды бронепоезда пехота перешла в контратаку. После трехчасового боя части Белой армии, понеся большие потери, отошли на восток. Второй полк НРА перешел к преследованию и занял первую полуказарму, расположенную в 6 км восточнее Ольгохты. Таким образом задача НРА была выполнена. Плацдарм для развертывания частей с целью перехода в общее контрнаступление и нанесение  удара на Волочаевке был обеспечен.

8 февраля было завершено сосредоточение сил НРА в районе Ольгохты, 9 февраля Забайкальская группа вышла из Ольгохты, чтобы зайти в тыл белым.

Затем будет 10 февраля,  сводная бригада и другие части Инской группы начнут штурм волочаевских укреплений, а Забайкальская группа поведет наступление на Верхне-Спасское и Нижне-Спасское.

По другую сторону фронта

В годы Советской власти немало написано о самоотверженности и храбрости бойцов Народно-революционной армии в боях на Дальнем Востоке 

Много сказано об участии в этой братоубийственной войне американцев и японцев. Несколько лет назад в ходе поисковой работы мы узнали об интернационалистах-китайцах, о корейских партизанах, которые тоже участвовали в боях на территории Смидовичского района и храбро сражались на склонах сопки Июнь-Корань. Но в силу идеологических причин никогда не писали и не говорили о подвигах и героизме таких же российских граждан по другую линию фронта, воинах Белой армии.

Среди белоповстанцев Дальнего Востока  было действительно немало героев. Один из них — полковник Борис Эммануилович фон Вах (1888-1958), служивший в белых войсках Восточного фронта с зимы 1918 года, командир Воткинского полка в Дальневосточной армии до осени 1922 г. Во время боя под Ольгохтой у полковника фон Ваха одной пулей был разбит бинокль, а другая обожгла ему подбородок (его однополчане потом смеялись, что он был ранен в бороду навылет).

Уходя из Ольгохты на восток, полковник увидел на полотне железной дороги раненного в ногу подпрапорщика Добровольческого полка, который сам идти не мог. Полковник протащил его на себе примерно  около одной версты. Он уже выбился из сил, когда наткнулся на трех пеших воткондивцев и передал им подпрапорщика. Его отправили во Владивосток, где ему была ампутирована нога. Фамилия подпрапорщика, к сожалению, забылась. Но чаще всего раненых попросту бросали. А уже через несколько дней, при новом наступлении белых на Ольгохту, они подбирали не один зверски изуродованный труп однополчан. Это были бывшие чины 3-го отряда, попавшие в руки народоармейцев. Так что зверств хватало как со стороны белых, так и со стороны красных.

Российские потери у разъезда Ольгохта    

В ходе поисков и исследований, изучения более тридцати источников информации были выделены цифры приблизительных потерь с двух сторон

Официально в братской могиле на станции Ольгохта покоится 39 народоармейцев. В различных источниках назывались цифры  68 и даже 75. В исследованиях историков упоминается, что среди погибших лишь два народоармейца, остальные — из офицерской роты белоповстанцев. На самом же деле погибших  значительно больше. Приведу несколько цифр из опубликованных материалов и воспоминаний солдат и офицеров Белой армии.

В книге С.В. Волкова «Трагедия русского офицерства» написано: «После боя под Ином в Волжском полку Белой армии в строю осталось 80, в Камском — 60 человек (из 470 в обоих); было убито 85 чел., в т.ч. 20 юнкеров конвоя Семенова». 

В бою под Ольгохтой  29 декабря 1921 года белые понесли  значительные потери убитыми и ранеными. Из строя НРА выбыло несколько бойцов, в том числе один раненый.

4 января 1922 года Ижевский и Добровольческий полки потеряли 13 процентов своего состава — 140 солдат и 20 офицеров. Всего только со стороны Белой армии главным образом на территории Смидовичского района было потеряно до тысячи убитыми и ранеными. 

П. Фартушнов, боец НРА, вспоминал: «… белые снова попытались занять Ольгохту, но их авантюра не увенчалась успехом. Два офицерских полка — цвет и опора белогвардейцев — потеряли на подступах к Ольгохте больше половины своего состава».

Какие потери понесли русские по другую сторону фронта, мало где упоминается.

Из воспоминаний участников Гражданской войны известно, что в боях под Ольгохтой и Владимировкой только 6-й полк НРА, состоявший из 400 человек, потерял  значительное количество бойцов. 

Из пяти боев, которые были проведены НРА перед Волочаевкой, четыре были выиграны.  Январские бои под Ольгохтой НРА проиграла, а в феврале взяла реванш. Именно здесь В.К. Блюхер признал, что солдаты впервые почувствовали регулярную армию, и только теперь пора наступать на Волочаевку. 

О тяготах народоармейцев, их самоотверженности и доблести написано огромное количество книг и снято немало фильмов, но ведь и по другую сторону фронта находились такие же люди, из той же самой России, и у них было тоже немало горя и потерь. И в частях Белой армии люди страдали от морозов, отсутствия еды и элементарных условий для нормального человеческого существования. Немало россиян осталось лежать на равнинных просторах нашего Смидовичского района.

Сегодня, спустя более 90 лет после той братоубийственной войны, небольшой обелиск у здания станции Ольгохта с мемориальной надписью «Вечная слава героям, павшим в бою под Ольгохтой за нашу Советскую Родину» указывает на те исторические события и напоминает  уже пяти поколениям россиян о грозных двадцатых годах прошлого столетия. 

А. ЗАЙЦЕВ, учитель географии,  руководитель музея школы № 11 с. Волочаевка

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *