В крепких объятиях государства

В крепких объятиях государства

Мысли, возникшие при торжественном открытии Года литературы в ЕАО

Год литературы открывался в самом «книжном» месте области — Биробиджанской универсальной научной библиотеке им. Шолом-Алейхема.

О литературе же здесь напоминали выразительными средствами театра. Артисты, сотрудники областной библиотеки и примкнувшие к ним прочие творческие личности устроили в стенах «Шолом-Алейхема» костюмированные инсталляции и разыграли сценки из истории «самой читающей страны в мире». Посетители библиотеки с любопытством  разглядывали устроившихся под лестницей и в уголках на лестничных маршах девочек-старшеклассниц в советской школьной форме с книжками в руках и юных солдатиков образца 40-х годов с томиками «Василия Тёркина» и сборниками стихов Симонова. А деревенские девчата в сарафанах и повязанных под подбородком платочках словно сошли с плакатов начала прошлого века, призывавших ликвидировать безграмотность в деревне.

А далее увидели невероятную сегодня сцену обмена собранной макулатуры на дефицитные книжные издания русской и зарубежной классики; пассажиров метро, во время долгой поездки уткнувших носы в томики «карманного» формата; попытки обмена книги одного популярного автора на книжку другого, не менее популярного и дефицитного… «Это было, было и прошло…» — слышу слова незабвенного Александра Вертинского.

Доцент Приамурского госуниверситета Лидия Капуцына задаётся риторическим вопросом:

— Почему вдруг сейчас в России объявили Год литературы? Не знаю. Обычно «именной» год назначают либо в громкий юбилей, либо когда надо срочно помочь какому-то процессу. Изначально и до конца ХХ века отечественная культура была литературоцентричной. Столетиями сохранялся высокий уровень и статус литературы, высокие задачи, которые она выполняла, высокие цели, к которым она вела своих читателей, идеи просвещения. Во второй половине родного для большинства века ХХ приобрела совершенно особое значение поэзия бардов — свежая по форме, по мысли, неподцензурная… Русские писатели всегда умели писать между строк, а русские читатели умели читать между строк. А такой умный читатель вырастает не вдруг, он пестуется поколениями…

Поэт Иосиф Бродский считал изобретение книги равным по важности изобретению колеса. Книга сформировала и сохранила единый еврейский народ на Святой земле и в двухтысячелетнем рассеянии. Новые книги во многом создавали и феномен Страны Биро-Биджан, саму эту новую «еврейскую страну» не на Ближнем, а на Дальнем Востоке. 

— За шесть лет реализации Биробиджанского проекта более шестидесяти авторов создали свои книги, брошюры об этой области на Дальнем Востоке, — напомнил заведующий лабораторией еврейской истории и еврейского миграционного движения ИКАРП ДВО РАН Валерий Гуревич.

А культуролог Иосиф Бренер высказал идею составления антологии произведений литераторов, когда-либо писавших о Биробиджане. Речь идёт о многолетней академической задаче. Пока же Иосиф Семёнович преподнёс в честь открытия Года литературы в ЕАО в дар областной универсальной научной библиотеке им. Шолом-Алейхема редкую уже книгу «дедушки еврейской литературы» Менделе Мойхер-Сфорима «Путешествие Беньямина Третьего», изданную на идише в 1959 году.

Народный пушкинист России Роман Файн напомнил об опыте «солнца русской поэзии» Александра Пушкина, однажды посетовавшего царю на склонность «не пущать» официальных «охранителей традиционных ценностей». И получил в ответ высочайшее утешение: «Не бойся. Я на себя возьму роль цензора». 

И самые зрелые пушкинские произведения – «Медный всадник», «Борис Годунов», «История пугачёвского бунта», даже «Сказка о золотом петушке» – получают теперь уже неотменимую высочайшую визу «Н.п.» — «Не печатать», «Не пропускать», т.е. прежнее «не пущать»…

В таких покровительственных объятиях недолго было и задохнуться. Некоторым российским министрам до сих пор мешают «непатриотично» рассказывающие о русской жизни  Ф. Достоевский, Л. Толстой, Г. Чернышевский, Н. Лесков… И многие таким взглядам почти аплодируют. 

Может ли нам помочь чем-нибудь литература в том смысле, в котором мы обычно ждём чью-либо помощь? 

Поэт и один из создателей музея литературы и журналистики Биробиджана Тамара Сафарова (Ильина) отвечает неожиданно: 

— Помочь – вряд ли, спасти – да! Чем отличается поэт от человека, не написавшего ни строчки? Да, наверное, ничем. Он болеет теми же болезнями, от них принимает то же лекарство. И ещё одно, врачами не прописанное. Такое лекарство мне прислал однажды в конверте значительный для меня поэт – Леонид Школьник, когда я была ещё в очень невнятном возрасте. Тому рецепту я следую по сей день:

Когда повсюду пустота, 
бездружие,
А горло, как петлёй 
перехлестнут,
Достаньте с полки главное 
оружие – 
Стихи друзей, которые 
не лгут…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *