В награду — пять лет лагерей

В награду — пять лет лагерей

Среди первооткрывателей Биробиджанского проекта скромная фигура Михаила Азрайловича Бейнфеста была незаметной. 

О его трудовой и общественной деятельности до недавнего времени были известны лишь отрывочные сведения

Более десяти лет Михаил Бейнфест проработал в Еврейской автономии, получив в награду за труд, как и многие другие руководители области, приговор, вынесенный ему решением Особого Совещания при НКВД СССР 4 декабря 1939 года. «За активную антисоветскую деятельность» он был приговорен к 5 годам исправительно-трудовых лагерей.

Лишь недавно, когда стали доступны архивы ФСБ (НКВД), а также переводы с идиша книги воспоминаний Эстер Розенталь-Шнайдерман «Биробиджан вблизи», представилась возможность больше узнать о жизни Бейнфеста, его деятельности в Белоруссии, участии в трех экспедициях по Биробиджанскому району, создании Научной комиссии, работе в представительстве Центрального Совета ОЗЕТа. Несомненно, большую помощь оказали родственники, рассказавшие об истории семьи Бейнфеста, его трагической кончине  и выславшие единственную сохранившуюся семейную фотографию.

Эстер Розенталь-Шнайдерман в своих мемуарах, вышедших в Тель-Авиве в 1983 году, посвятила целую главу памяти этого человека, назвав ее просто — «Михаил Бейнфест».

«Он был одним из первых переселенцев в Биробиджан, — пишет автор. — В 1927 году он стал секретарем Белорусского КОМЗЕТа. 26 мая 1927 года в качестве члена делегации центрального КОМЗЕТа он выехал в Биробиджан. Это была первая официальная делегация, которую КОМЗЕТ послал, чтобы  изучить, соответствует ли Биробиджан задачам еврейского переселения. Бейнфест был энтузиастом и помощником авторитетных ученых — участников делегации. Уже 8 марта 1928 года он выехал в Биробиджан. Его послал ОЗЕТ для организации предварительной подготовительной работы. 

Он был высшим бундистом. Пожилой человек, уже тогда (а может быть, он так выглядел в моих глазах) с таким опухшим большим круглым добродушным лицом. Немного раздобревший. Его фигура как будто говорила: «Детки, зачем нам воевать, можно было бы сделать так, чтобы все было хорошо, приятно в мире, давайте жить дружно». Хотя он вроде бы с трудом двигался, и у него были видны черты эпилептической болезни, все же можно было сказать, что ничего пролетарского и коммунистического в его внешности нельзя было заметить. Хороший, тихий человек, он скорее напоминал добродушного еврейского дедушку, чем стального большевика. Им закрывались все дыры. Он никогда не отказывался от самой тяжелой работы, какую бы ему ни предлагали. Он был живой энциклопедией в Еврейской области, знал каждый ее уголок. Его мозг был насыщен информацией, цифрами, фактами о природных богатствах области. Когда нужна была какая-то информация о географии, геодезии области, всегда приглашали Бейнфеста и без его сообщений не делали ни одного шага. Влюбленный в область, он был тем, кто всегда что-то приводил в порядок, помогал, с кем-то сотрудничал. Он ездил по области почти со всеми научными экспедициями и мог рассказать много интересного об этих научно-исследовательских комиссиях и ученых, которые принимали в них участие. У него были богатые коллекции карт и фотографий автономии. Трудно было представить что-то касающееся области без Бейнфеста. Я даже не знаю, обладал ли он каким-то систематическим образованием. Он был от природы призван к работе с переселенцами. Мог во всех подробностях рассказать историю каждого вновь организованного поселения, о каждой группе переселенцев, о каждой победе или поражении в борьбе с природой и в деятельности институции области. Он был практическим деятелем, с большим уважением к людям, знающим. Он всегда был готов помогать в трудных бытовых условиях, в которых работали переселенцы. Он был первым руководителем Амуро-Бирского совхоза, основанного в 1930 году. Совхоз находился в 70 км от Тихонькой в селе Надеждинском. Этот совхоз был основан для разведения скота, а потом стал частью маслотреста.

В 1934 году Бейнфест стал начальником районного отделения здравоохранения. 27 октября 1934 года  оргкомитет ЕАО назначил его руководителем орготдела облисполкома. Он вошел в состав комиссии, которая должна была провести подготовку к первому съезду Советов ЕАО. На съезде его избрали членом облисполкома. 

В 1935 году облисполком во главе с Иосифом Либербергом организует научно-исследовательскую комиссию для изучения культуры и природных богатств Еврейской автономной области. Организаторы считали, что это станет началом института еврейской культуры в Биробиджане, такого, который существовал уже в Киеве и в Минске. Председателем комиссии был назначен Бейнфест, а секретарем Маркус Чарни. В качестве сотрудников среди других были назначены Волобринский и автор этих строк.

Хавкин (первый секретарь обкома партии — авт.) издевался над Бейнфестом. Он к нему относился, как к мальчику на побегушках, смотрел свысока. Бейнфест всегда боялся Хавкина, сердцем он поддерживал Либерберга, который бесспорно был ему близок в духовном отношении. Проникнутый национальными чувствами, он с трудом мог произносить коммунистические лозунги. Ему бы скорее подошло стоять в синагоге, завернутым в талес, чем собирать партийный комитет и представлять отчеты о борьбе с националистами-шовинистами… 

В начале 1937 года он стал секретарем партийной организации облисполкома. Ему предъявляли обвинения в том, что его работа не находилась на достаточной высоте задач, поставленных партией. Его забрали в 1938 году во время огненных репрессий. Он вернулся предположительно в 1940-1941 году тяжело больным. Прожил только несколько месяцев. Его выпустили лишь для того, чтобы он мог умереть дома. Он уже никогда не выходил на улицу. Никого, кроме больной жены, известной воспитательницы дошкольных учреждений Сони Либерман, он не оставил после себя»…

25 июля 1935 года на заседании президиума облисполкома был заслушан вопрос «О плане работы научно-исследовательской комиссии по изучению производственных сил ЕАО при облисполкоме». В этом документе впервые указывается на необходимость «предусмотреть в плане строительства 1936 г. постройку здания для размещения в нем областного архива и музея, научной комиссии и аудитории на 75 человек». Через неделю после заседания Бейнфест направляет в Президиум облисполкома докладную записку, в которой просит принять безотлагательные меры по сохранению, сбору и обработке имеющихся документов и материалов. Он пишет: «Пройденный семилетний этап является историческим отрезком, имеющим особо важное значение, как отражающий первые шаги и этапы заселения и строительства области. Все дела, материалы и документы, относящиеся к этому периоду, имеют особо важное значение. Их необходимо с особой тщательностью и вниманием собирать и сохранять. К сожалению, у нас эти материалы и документы не только не собираются и не сохраняются, но отношение к ним просто варварское… В районах и сельсоветах архивный материал свален  в кучи в коридорах и кладовых и каждый кому не лень растаскивает их на курево или обертку. Весьма естественно, что при таких условиях исчезают многие дела и документы, имеющие  большую историческую ценность».

От имени  комиссии М. Бейнфест  готовит несколько докладных записок в президиум облисполкома, обком ВКП(б), в том числе «Об организации регулярных пароходных рейсов по р. Бире и местного пароходного сообщения по р. Амур», в которой дается оценка сложившегося положения по этой проблеме и предложения по организации речного сообщения. Он считает возможным открытие пароходного речного сообщения по трем рекам: Бире, Биджану и Тунгуске. 

Бейнфест напоминает о принятых ранее правительственных   постановлениях по установлению регулярных пароходных рейсов по р. Бире и вносит ряд предложений по безотлагательному решению этой задачи до начала навигационного периода. В числе первоочередных задач он считает необходимым: «а) договориться с Амурским госпароходством об открытии у нас в области с 1-го января 1937 года отделения пароходства по р. Бире и местного пароходного сообщения по р. Амур. Сообщении по р. Бире — Биробижан-Блюхерово, а по р. Амур местного сообщения — Хабаровск-Калинино или Блюхерово-Калинино.  б) договориться с Амурским речным транспортом о проведении очистительных работ по р. Бире, установлении речных знаков, устройство пристани, складских помещений и подъездов». 

Бейнфест считал, что открытие речной транспортной связи позволит обеспечить регулярное поступление грузов и продовольствия в областной центр, в том числе овощей, молочных продуктов, рыбы и т.д. Бесперебойно пойдет в область горючее, сельхозмашины, почта и, конечно, пассажиропоток, что позволит решить ряд трудных задач по строительству области.

Необходимость скорейшего решения этой проблемы подтверждалась в другой докладной записке Бейнфеста, посвященной организации заезжих пунктов в области. В этой записке Бейнфест дает определение сложившейся ситуации: «…поездки от Биробиджана до Амурзета сопряжены с большими трудностями и являются своего рода подвигом…  По проходящим магистралям должны быть организованы заезжие пункты для проезжих, где они, хотя бы за плату, могли бы остановиться отдохнуть и получить, что им нужно… Пора уже, чтобы поездки по нашей области превратились из «путешествий с приключениями» в нормальные поездки, обеспеченные соответствующими заботами о человеке». 

В областном государственном архиве имеются еще две докладные записки Бейнфеста за 1936 год, посвященные созданию в Биробиджане гидрометеорологической станции и необходимости организации комплексной разведочной группы по изысканию земельных фондов для колхозного переселения. 

Иосиф БРЕНЕР

Фото предоставлено автору Б. Бейнфестом

(Окончание следует.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *